Вячеслав Шалыгин 
Ярость Сокола

Сокол – 4

Вячеслав Шалыгин
Ярость Сокола

УРОВЕНЬ 4: ВОЙНА ЗА ТЕХНОСФЕРУ

«…Проведенный в кабинетах обыск и тщательное изучение локальной сети не дали существенных результатов. Выяснилось, что все материалы по июльским событиям и дело „Сокола“ были изъяты бывшим начальником Службы Безопасности (СБН) „Networld“ (в обиходе – „Невод“) В. В. Добрецовым задолго до захвата спецназом центрального офиса компании в М‑Сити. Такой результат крайне раздосадовал сотрудников обновленной СБН и присутствовавших во время обыска офицеров центрального аппарата МВД. Полное спокойствие сохранял только представитель Генеральной прокуратуры, старший советник юстиции Холмогоров. Он заявил, что в деле „Невода“ (дословно) „полно неопровержимых доказательств, и сбежавшие на Урал преступники (имеются в виду Владислав Добрецов, Александр Барков – „Сокол“, Николай Сотников и с ними два десятка бывших сотрудников СБН) не уйдут от наказания“.Когда было покончено с формальностями, мы покинули здание корпорации. Я приказал подчиненным ехать на Лубянку, а сам отправился на объект „Парус“.
По прибытии я спустился на защищенный подземный уровень и попросил дежурного офицера выделить мне свободный кабинет для работы с совсекретными документами.
Использовался штатный комп «Квант‑1245» с функцией 3D‑визуализации (сеанс номер…). Рабочие материалы содержались на диске, добровольно переданном мне Владиславом Добрецовым незадолго до штурма офиса «Networld» силами спецназа МВД и отряда внутренней безопасности СЕН под непосредственным руководством Роберта Бойда, на тот момент – директора панамериканского филиала компании…

…Начав изучение материалов, я обнаружил, что на диске содержится именно та информация, которую безуспешно искали в офисе сотрудники ВБ СБН и т. д. Я и раньше догадывался, что конкретно записано на диске, но счел целесообразным об этом умолчать. Другие службы до сих пор не в курсе, что я владею искомой информацией. Впоследствии, после тщательного изучения материалов дела «Сокола» (двенадцать голофайлов допроса, три часа видеозаписей и около двадцати файлов свидетельских показаний), я пришел к выводу, что поступил верно, утаив эту существенную улику. Убежден в этом и сейчас, после изучения всей имеющейся на диске информации…

…Череда событий, в ходе которых биокомпьютер модели С1Н «Сокол» оказался объектом внимания специальных служб, а также криминальных, террористических и разведывательно‑диверсионных групп, подотчетных неустановленному лицу по прозвищу Главный, берет начало в восемнадцатом году. Именно тогда по халатности охраны одного из стратегических исследовательских центров Министерства обороны экспериментальная модель боевого биокомпьютера С1Н была вывезена за пределы военной базы и утеряна. Как выяснилось десять лет спустя, утерян «Сокол» был не безвозвратно. По воле случая его носителем стал Александр Барков (накануне основных событий в 2028 году – ведущий инженер фирмы «Мобисофт», двадцати семи лет, женат, имеет годовалого сына). То, что объект не догадывался о своем «приобретении», объясняется особыми ТТХ изделия. Созданный с использованием нанотехнологий, биокомпьютер имеет сверхкомпактные размеры и самостоятельно (совершенно безболезненно) внедряется в нервную систему «хозяина»…

…Узнав, что «Сокол» не только успешно инсталлировался в организме Баркова, но и наладил с носителем тесную виртуальную связь, Главный и его подручные решили использовать образовавшийся симбиоз человека и биокомпа в своих целях.
Важно сразу оговориться, что произошло это накануне запуска Системы – глобальной электронно‑механической среды, состоящей из нанороботов, внедренных в процессоры и основные энергоблоки ВСЕХ электронных устройств на планете, а также «троянских» программ‑вирусов, укорененных в Интернет и «Networld». Связь между системными элементами при помощи Интернета и следящей спутниковой сети «Networld» являлась основным условием возникновения Системы как информационно‑технической среды…

…В плане Главного «Соколу», а также двум аналогичным биокомпам и трем резервным Прототипам отводилась существенная роль контролеров и своего рода предохранителей от программных и «аппаратных» сбоев.
Думаю, таким способом Главный страховался от непредвиденных последствий своего весьма рискованного эксперимента, ведь Система должна была стать фактически самым мощным и наиболее скоординированным за всю историю Техносферы проектом по решению задач при помощи нескольких одновременно используемых удаленных сопроцессоров (ГРИД). Ей стали бы подвластны все ресурсы и вычислительные мощности на планете в любой требуемой степени. Вероятность возникновения при таких условиях нештатных ситуаций невозможно просчитать заранее. Равно как нельзя угадать их характер. Вряд ли стоит воспринимать следующую теорию всерьез, но Главный предполагал, что у Системы возможно спонтанное возникновение Искусственного Интеллекта.
Наиболее перспективным вариантом дальнейшего развития мира Системы Главный считал так называемую основную задачу: полную интеграцию человека в образовавшуюся техносферу при посредничестве наномашину вплоть до растворения в Системе личностей подключенных людей и создания разумного существа нового вида – «человека информационного».
Именно для предотвращения нежелательных последствий и (или) для координации последующего развития проекта «Система» Главному потребовались все созданные на сегодняшний день «Соколы»…

…В результате нескольких сложных комбинаций сотрудникам СБН удалось предотвратить наиболее тяжелые из вероятных последствий встречи Системы с «Соколом» и вырвать Баркова из рук Главного. Более того, с помощью фактического изобретателя «Сокола» Виктора Штоколова (сетевой «ник» Одиночка) в программу биокомпа были внесены изменения, которые сделали его непригодным для целей Главного. Это помогло остановить охоту на «Сокола» (см. том 1 приложения к рапорту) и частично обезопасило носителя, но лишь до момента активации Системы…
…Когда Система была активирована (т.н. «июльский кризис»), Александр Барков оказался почти в такой же опасности, как и все живущие на планете люди. Однако биокомп Баркова имел доступ к управляющим Системой «рычагам», поскольку был идентичен «Соколу‑3» (работавшему в полном соответствии с замыслом Главного, контролером и посредником между Системой и ее создателем).
Пользуясь этим нюансом, Барков сумел переиграть Главного и в результате нескольких совместных с нашей Службой операций вывести из игры как подчиненного врагу «Сокола‑3», так и резервный Прототип Главного. Потери с нашей стороны при этом составили: два помощника биокомпа Баркова – Прототип Одиночки и «Сокол‑2», носителем которого некоторое время выступала сотрудница СБН Тамара Смолякова…

…В результате успеха вышеуказанных мероприятий Барков завладел кодом отключения Системы, однако, следуя совету Владислава Добрецова, не отключил, а лишь перевел ее в режим ожидания. Из четырех известных на тот момент модификаций нанороботов были уничтожены только машины технологической линейки СЗН – роботы‑убийцы, созданные Главным в качестве индивидуальных надзирателей над людьми. Нанороботы С2Н – рабочие‑солдаты и С4НП – солдаты‑охранники были в основном законсервированы. Также были законсервированы лаборатории по их производству. Единственное, что было сделано без военных хитростей, – это антивирусная чистка Сети и «Невода» самим «Доктором Соколом» (см. том 2 приложения) и командой специалистов под его руководством. На момент повторной активации Системы в сетях практически не было программ «троянской поддержки»…
…Повторная активация Системы стала возможна вследствие ряда нарушений режима безопасности как со стороны СБН, так и нашей Службы, но это лишь второстепенные обстоятельства дела. Основным стал тот факт, что в создание Системы теневыми инвесторами изначально были вложены гигантские суммы. В связи с этим неудача июльской авантюры никак не могла стать финалом истории с заговором.
Стремясь вернуть, а если получится – и приумножить свои капиталы, в игру почти открыто вступили инвесторы Системы: политическая оппозиция стран‑абонентов, а также лица, ведущие нелегальный бизнес и потому желающие уничтожить или прибрать к рукам «Networld» – всемирного полицейского. Они помогли Главному «зализать раны», а после выдали карт‑бланш и создали все условия для взятия реванша.
На этот раз Главный решил действовать жестко и стремительно, не подыскивая для страховки контролеров‑посредников, а с изрядной долей риска, обзаведясь только одним помощником, известным под именем Блэк. Кто на самом деле этот человек (и человек ли он в принципе), нам пока неизвестно, но именно он сыграл решающую роль в провале миротворческой миссии «Сокола» (см. том 3) и в успешном решении Главным поставленных инвесторами задач…

…Однако…

…По состоянию дел на сегодня, реваншистский замысел Главного осуществлен не полностью, хотя «Networld» снова в его руках, а Система постепенно активируется. Н‑заводы (тщательно изолированные спецлаборатории, в которых производством нанороботов занимаются наномашины‑ассемблеры) вновь задействованы на полную мощность. Можно предположить, что все физические бреши, возникшие после уничтожения нанороботов модификации СЗН, а также виртуальные пробелы будут восполнены очень быстро. Сеть также стремительно наполняется вирусами и боевыми программами Системы. Но до окончательного формирования новой «техносреды обитания» Главному остается сделать один существенный шаг.
Этот шаг – геноцид…

…Вряд ли Система станет возиться с теми, кто не захочет или не сумеет стать «человеком информационным». Что из этого следует – понятно. «Лишние» люди будут уничтожены возрожденными роботами‑убийцами с программой СЗН или же наемниками из армии Главного. По неофициальным сведениям, набор в нее уже начат, в первую очередь агитация ведется среди сотрудников силовых министерств. Подчеркну: армия Главного будет укомплектована солдатами, закованными в молекулярную броню и с высокотехнологичным оружием из нанороботов модели Н5А в руках.
Последнее обстоятельство имеет огромное значение, поскольку каждый экипированный и вооруженный таким образом воин является, по сути, самостоятельной тактической единицей. Согласно разведданным, стрелковое оружие «технобойца» по мощности и эффективности сравнимо с артиллерийско‑ракетным комплексом танка, а броня позволяет не только уцелеть под шквальным огнем полевого оружия, но выполняет функцию экзоскелета, осмотического фильтра и мышечного усилителя. Вследствие этого «технобойцов» логично рассматривать как универсальные, легкие, шагающие бронемашины с экипажем из одного человека…
…Итак, до катастрофы остается один шаг. Убежден, Главный сделает этот шаг без колебаний. Согласно разведданным, на Урале, предположительно в той местности, где укрылись последние верные прежнему руководству «Networld» сотрудники, уже идет обкатка новой армии. Кроме того, практически во всех филиалах «Networld» проводятся новые чистки, на этот раз «с точностью до наоборот»: на прежние места вполне официально возвращаются люди Главного. Единственный, кто формально (или нет) остается в «Неводе» на прежней должности, – сам президент компании Михайлов. Скорее всего, это политический трюк, Михайлов теперь ничего не решает, но для сохранения видимости «естественной реорганизации» компании Главный и его марионетка Роберт Бойд (новый начальник СБН) оставили президенту его кресло…

…Циничность, наглость и четкая организация реваншистского переворота в крупнейшей компании мира не оставляют сомнений, что заговорщиков поддерживают очень влиятельные люди из высших эшелонов власти и бизнеса. Тем не менее, считаю целесообразным начать разработку лиц из имеющихся списков (прилагаются) и сбор компрометирующих материалов с целью предотвращения технократического переворота в стране и (по возможности) за ее пределами…

…Прошу прощения за дальнейшую лирику, но оставить эту мысль не отраженной в документе я не имею морального права.
Возможно, любые попытки что‑то изменить будут сродни хватанию за соломинку, но это хотя бы даст надежду. Ведь если ничего не предпринять, мы точно не выживем. Десять миллиардов человек – слишком много для Земли у это признают даже самые безоглядные гуманисты. Система же, судя по всему, крайне рациональна. Сколько она «отсчитает» нужных ей для функционирования биологических единиц‑помощников? Вряд ли больше, чем требуется для сохранения сотни популяций на континент. Порог такого сохранения известен – две тысячи особей в одной популяции. Так что очень скоро нас может остаться на три порядка меньше, чем сегодня…»

«…Это были выдержки из моего рапорта на имя генерала Тимофеева, в то время начальника УФСБ по Москве. Последовавшие события подтвердили практически все мои догадки и опасения. Безопасности государства действительно угрожали как внешние, так и внутренние враги, названные Добрецовым „клубом богатеев“.
Именно с установления личностей инвесторов Системы и сбора доказательств их участия в заговоре предложил начать новый этап работы генерал Тимофеев. Кроме меня к делу были привлечены еще девять товарищей из нашего Управления и двое «добровольцев». Все мы формально ушли в «отпуск» и действовали фактически на свой страх и риск. Знать бы заранее, насколько они были велики, в первую очередь – риск. Смертельный риск…
Впрочем, я забегаю вперед.
Короткая и трагическая история нашей команды началась и, к сожалению, закончилась в ночь на пятнадцатое, а вечером четырнадцатого сентября генерал‑лейтенант ФСБ Тимофеев согласился на встречу со мной и назначил место: неподалеку от ВВЦ, на парковке поблизости от перекрестка проспекта Мира и улицы Бориса Галушкина…»
Из е‑книги Г. Евстратова «Стальные крылья Сокола», документальный роман, © «Networld», TXT‑pecypc «Тайны века: война поколения „IV“, 2030г.

Глава 1

Урал, 14–15 сентября

В тесном гроте было душно. Символическая система вентиляции работала отвратительно. Воздух из единственного отверстия под потолком поступал будто бы нехотя, в час по чайной ложке. Наверху, в дополнительном помещении, дышать было не так трудно, но подниматься туда имели право только женщины. Впрочем, и они туда не совались, отдав комнатку в полное распоряжение Лены и малыша. Перевозбужденный Олежка спал тревожно, часто просыпаясь с громким плачем. Каждый раз это служило своего рода сигналом для часовых. Они поднимали оружие и замирали, изучая воспаленными глазами темноту ведущего в большой тоннель коридора.
Вопреки ожиданиям, наемники не атаковали. Они словно забыли о существовании убежища. А может быть, просто решили взять беглецов измором. В общем‑то, тактика была верной. Проще всего, да и безопаснее дождаться, когда у осажденных кончится терпение или запасы воды и сухие пайки.
– До утра, может быть, и дотянем, а после надо будет что‑то решать. – Вася Климов попытался вытрясти из фляжки еще хотя бы каплю воды. – Может, прорвемся? Дерзость, быстрота и натиск. Ударим в штыки, как говорил Боливар, и на волю, в пампасы.
– Это крайний вариант, – возразил Николай Николаевич Сотников. – Поскольку может привести нас к тому же финалу, что и Боливара.
– Не узнаю вас, товарищ генерал в отставке, вы же любите рисковать.
– Не сейчас. Мы в глубоком тылу врага, Вася. Тут кавалерийским наскоком не обойтись.
– Зачем наскок? Просто прорваться и уйти поглубже в лес. Туда, где больше дров и меньше вражьих глаз. Сами же говорили – требуется место для маневра. Тут сидеть бессмысленно. Неизвестно, вернется ли Барков из своего диверсионного рейда, а вот наше будущее просматривается вполне отчетливо.
– Тихо! – вдруг приказал Владислав Валерьевич. – Слушайте!
Вася повертел головой и шепнул:
– Гудит что‑то… вроде перфоратора или… дизель постукивает. Не пойму только, откуда звук идет.
– С тыла заходят? – обеспокоился Николай. – Дамы, вы ничего не слышите?
Тамара и Ольга, расположившиеся рядом с начальством, переглянулись и почти одновременно пожали плечиками. Гул и мерное постукивание были слышны всем, но такие нюансы, как происхождение звуков, оставались вне женского понимания.
– Может, это Барков вернулся? – шепотом предположил Денис.
– Может, – согласился Сотников. – Только что он делает? И где? Роет для нас запасный выход?
– Ну а что тут удивительного? Нанороботы четвертой генерации тоже кое‑что могут. Я сам видел, как эти трудяги сталь режут – сантиметр в секунду.
– Это да, я тоже видел, – согласился Климов. – Ломик за три секунды чикнули, как масло. Влад, помнишь, тогда, в Химках, у Сани под дверью?
– Помню. – Добрецов поднял руку. – Внимание!
– Это внизу! – определил Николай. – Бойцы, строиться!
Дремавшие, сидя на полу спиной к спине, бойцы зашевелились, но спросонья не сразу сообразили, в чем дело. Пока они ворочались, нехотя поднимались на ноги и протирали глаза, звук усилился до вполне отчетливого постукивания. Теперь можно было с уверенностью сказать, что идет он из‑под земли, вернее, из‑под ровной каменной плиты холодного пола пещеры.
– Быстрее! – крикнул Владислав. – Освободить центр грота, отойти к стенам! К бою!
– Вот блин… – процедил Климов, снимая с предохранителя «Грозу». – Не было печали, купила бабка порося.
– Ты же хотел «что‑то решать», сейчас и решим, – невесело усмехнулся Денис. – Дай станнер, вдруг там роботы.
– Наверняка. – Вася бросил пилоту приборчик. – Только экономно, в нем на две минуты заряда осталось.
Вибрация стала ощутимой, и в свете фонарей появились не слишком плотные, но хорошо различимые облачка пыли… или не пыли. Климов невольно задержал дыхание, хотя отлично понимал, что если на самом деле это не пыль, то не спасет ни респиратор, ни задержка дыхания. Каменный пол дрогнул особенно сильно и начал медленно проседать в центре грота. Поначалу прогнулся участок полутора метров в диаметре, затем по полу зазмеились трещины, и диаметр просадки увеличился метров до двух. На какое‑то мгновение растрескавшаяся плита прекратила проседать, центр ее пошел вверх, поднялся куполом в половину человеческого роста, и наконец в центре купола появилась дыра. Обломки в основном посыпались по неровным склонам купола, но частично провалились и в дыру. Прошло еще несколько секунд, и остатки купола рухнули все‑таки вниз, в большой круглый провал с удивительно ровными краями. В потолок грота ударил плотный фонтан серой пыли, полностью поглотившей свет фонарей. Теперь рассмотреть что‑либо можно было только с помощью визоров боевого шлема. Получилось, что единственным «зрячим» в одно мгновение стал Денис. Только пилот вертолета‑трансформера имел в своем распоряжении нужную экипировку – летный шлем. Для всех остальных грот превратился в наполненный пылью каменный мешок.
– Осторожно! – предупредил пилот по локальной сети. – Шаг вперед – и ухнете в дыру.
– Глубоко? – поинтересовался Климов.
– Я не вижу, но… – Денис с опаской заглянул в провал. – Нормально. Метров пять‑шесть. Машина там какая‑то… кажется. Вроде робота‑проходчика.
– А люди?
– Никого нет.
– Дэн, назад, – приказал Добрецов. – Ждем, когда осядет пыль.
На руке у Владислава вдруг пискнул смарт. Привычный звук вызова в сложившейся ситуации был настолько неожиданным, что Добрецов вздрогнул.
– Что за черт? – Он открыл машинку и попытался рассмотреть, что отобразилось на дисплее, но ему помешала пыль. – Слушаю.
– Робот сейчас поднимет грузовую платформу, переходите на нее и спускайтесь вниз. Там технический туннель. Идите влево, он выведет на восточный склон в двух километрах южнее железнодорожной ветки. Жду вас там.
– Постойте! Александр, это вы?
– Да, Владислав Валерьевич. Прошу поспешить. Гроза закончилась, и на местность опускается очень плотный туман. Сколько он продержится, я не знаю, но другого шанса выскользнуть из окружения у нас не будет. Поспешите.
– Это довольно рискованный маневр.
– Поспешите. – Барков отключил связь.
– Черт, – повторил Добрецов. – Как он наладил связь, я не понимаю. Через робота, что ли?
Он помахал рукой, пытаясь разогнать пыль, но безуспешно. Робот‑проходчик внизу негромко загудел и поднял почти вровень с полом грота небольшой кузов с низкими бортами. При желании на металлической платформе могли уместиться человек пять, что и случилось, когда Владислав в двух фразах озвучил план дальнейших действий. Первыми вниз отправились четверо бойцов во главе с Николаем Николаевичем. Послушный робот аккуратно доставил живой груз на нижний уровень, дождался, когда люди освободят кузов, и тут же вновь поднял его на уровень грота.
Следующая пятерка не торопилась занимать места в импровизированном лифте. Владислав дождался короткого рапорта разведки: «Чисто!» – и только тогда позволил спуститься вниз второй партии, тоже из бойцов. Третьим рейсом были эвакуированы женщины и дети, а четвертым и пятым все остальные. В целом времени на все это ушло немного, минут пять. В финале робот снова поднял кузов на максимальную высоту и отключился. Получилось, что он практически заткнул дыру, не слишком герметично, но человеку в щели между железным кузовом и краями провала было не протиснуться.
– Подозрительно как‑то, – скептически щурясь, заявил Денис. – Этот диггер серьезно громыхал, но его никто не услышал. И через коридор никто не пытался атаковать, будто забыли про нас. Почему?
– Может, им не до нас, – предположил ковыляющий чуть позади Климов. – Влад, тебе Барков ничего не шепнул? Он, часом, третью мировую там не начал? Почему вдруг наемникам стало не до штурма?
– Ничего не сказал, – отмахнулся Добрецов. – Выберемся – увидим. Он ждет у выхода.
– Прикрывает, – сделал вывод Вася, – значит, не все пока закончилось. Временная передышка.
– Сам‑то понял, что сказал? – ухмыльнулся Денис. – «Образованный грамотей».
– Не хуже других, – обиделся Вася. – И вообще, мне непонятно, кто тебе сказал, что ты тут главный? Что тебе можно к словам цепляться и умничать?!
– Тихо, – обернулся Владислав. – Отставить склоки, оперативник Климов.
– А чего он?! Я сегодня и так как порох, а он…
– Всем досталось, все на нервах, не ты один.
– Ну, вот пусть все и переживают внутри себя, чего изливать‑то?!
– Климов, успокойся, – поддержала шефа Тамара.
– И ты туда же, подруга дней суровых! – вызверился Вася. – Все против меня, да?!
– Климов, заткнись! – неожиданно взвизгнула Лена. – Или я тебя убью! Ненавижу вас всех! Все заткнитесь! Все! Все! И не трогайте меня! Пустите, я больше не хочу! Пустите!
Она вырвалась из рук пытавшихся удержать ее Томы и Николая Николаевича и бросилась назад, на свет медленно гаснущих габаритных лампочек робота‑проходчика. Вслед ей отчаянно завопил Олежек.
– Добился?! – Тамара ткнула кулачком Васю в плечо. – Истеричка!
– В смысле? – Климов растерянно оглянулся в поисках поддержки, но помогать ему никто не спешил. – Я тебе баба, что ли? Ты на что намекаешь?
– Истеричка и паникер! Сейчас побежишь ее догонять!
– А я‑то при чем?! Она сама… того.
– С катушек съехала, – процедил Сотников, потирая бритый затылок. – Еще одна проблема на наши головы. Что делать‑то? Оля, да успокой ты малыша!
– Я ему не авторитет. – Ольга попыталась покачать мальчика, но тот раскричался пуще прежнего, да еще и начал вырываться у нее из рук.
– Дай мне, – пришел на выручку Климов. – Иди сюда, Олег Александрович… ну, хорош, не блажи, вернется твоя маманя.
По голосу было слышно, что Вася все‑таки чувствует себя виновным в срыве Барковой. Олежке извиняющийся тон дяди Васи не показался убедительным, и он зашелся в новом вопле. Не помогли ни уговоры, ни пустышка, ни бутылочка с водой; все это он категорически отверг. Крики малыша усиливались, отражаясь от каменных стен, и разносились далеко по трубе, демаскируя отряд целиком и полностью. Оставалось надеяться, что противник слишком далеко, чтобы услышать эту «сирену».
Николай Николаевич отправил назад двоих бойцов, к которым добровольно присоединилась Тома. Инцидент замедлил продвижение отряда к цели, но совсем Добрецов решил не останавливаться. Оставив в арьергарде Ольгу и еще двоих ребят посвежее, он выслал вперед разведку и приказал остальным двигаться к выходу со скоростью вполовину прежней. Таким образом, процессия растянулась почти на весь тоннель. Добрецова этот факт беспокоил до отчетливого раздражения, но иначе не получалось. С «обозом» лихие рейды не совершают, с ним плетутся; медленно, но верно, тут уж ничего не поделаешь.
Основная группа выбралась на свежий, пахнущий горьким туманом воздух минут через двадцать. Мальчик к тому моменту выбился из сил, но плакать не перестал, только немного снизил тональность. Его у Климова тут же перехватил вынырнувший из мглистого полумрака Барков. Почувствовав родные руки, Олежка успокоился, будто и не кричал вовсе. Он лишь несколько раз всхлипнул и тяжело вздохнул. Саша прижал сына к груди и что‑то ему пробормотал на ушко. Мальчик ответил невнятным обиженным ворчанием на «невербальном» языке младенцев и крепко обнял папу за шею.
– Где Лена? – хрипло спросил Саша, безошибочно определив Добрецова по очертаниям фигуры.
– Нервы сдали, – ответил Владислав. – С ней Тома, Ольга и ребята. Скоро подтянутся.
– Мало времени. – Саша заметно покачнулся и прислонился к стволу ближайшей сосенки.
На ногах он стоял с трудом. Было заметно, что даже десять килограммов, которые весил сын, были для него серьезной тяжестью.
– Вы не ранены? – забеспокоился Добрецов.
– Я цел, а вот Аслан… погиб. Спасая меня.
– Понятно. Где противник?
– Блэк уничтожен, его подручные отошли в лагерь. Это в пяти километрах отсюда к северо‑востоку.
– Значит, наши вертушки… – начал было Денис, но Саша его прервал:
– Да, улететь пока не получится. Они выставили посты. Надо уходить пешком, пока не рассвело. Ближе к утру наемники начнут поиски.
– А почему они ушли из железнодорожного тоннеля, почему вдруг прекратили нас атаковать?
– Я же сказал, Блэк уничтожен. Они временно остались без командования. Но скоро они решат эту проблему и начнут новый раунд. Надо срочно уходить.
– Надо ли? – устало проронил Климов, усаживаясь на холодный, влажный камень. – Всё против нас.
– Соберись, – холодно проронил Добрецов. – Мы можем связаться с уральским офисом. Его начальство, по‑моему, пока не решило, кому служить дальше.
– Так было вчера вечером, кто знает, что они нарешали за ночь? – Вася приуныл окончательно. – Саня, а ты как вообще… на связи с внешним миром или в автономке? Саня! Алло!
Барков ответил не сразу. Складывалось впечатление, что он задремал. Лишь после третьего оклика он вернулся к реальности и отрицательно качнул головой. Последние два часа он пытался наладить связь с внешним миром, но не добился почти ничего. «Невод» и Система были сильнее. Они блокировали доступ не только в Сеть, но и в виртуальность. Барков отчаянно штурмовал воображаемую стену, но пока у него ничего не получалось. Это занятие вымотало Сашу сильнее, чем пятикилометровый марш по горам. Не помогала даже «энергетическая подкачка», которую обеспечивал «Сокол». Возможно, она, наоборот, вредила, заставляя выплеснуть за короткое время столько энергии и гормонов, сколько хватило бы на десять часов работы в более экономном режиме.
– Я не уверен, что уральские коллеги сумеют нам помочь, даже если они пока за нас. «Невод» полностью в руках Главного и компании, нам не дадут связаться с внешним миром.
– А как вы умудрились связаться со мной? – поинтересовался Владислав.
– Это другая песня… у робота‑проходчика есть передатчик, а в вашем смартфоне сидят «наны» четвертой генерации. Имея такие слагаемые, наладить в сумме связь нетрудно. Но это частный случай с километровым радиусом. Вот если бы у нас была возможность выйти в эфир в обход «Невода»…
– «Невод», «Невод», – пробормотал Сотников. – Зациклились вы на своем детище, господа хорошие, вот что я вам скажу. А ведь и до него над Землей спутники летали и, между прочим, вполне приличную связь обеспечивали. Забыли уже? «Палладиум», например, или «Глобал». Насколько я знаю, никто их в утиль не списал, хоть они и троглодиты в сравнении с «Неводом».
– У тебя есть телефон для связи через «Палладиум»? – удивился Добрецов.
– Он есть у тебя, – хмыкнул генерал.
– У меня?
– Влад, очнись. – Николай Николаевич похлопал его по плечу. – Твой резервный комплект, «сто двенадцатый», он же в любых сетях и форматах работает. Идеальный шпионский смартфон. Спецзаказ для СВР. Или скажешь, у тебя нет такой игрушки?
– А ты откуда о ней знаешь? – Добрецов порылся в карманах. – Да, что‑то я притормозил. Старею, наверное.
– А я о ней и не знал, – рассмеялся Николай. – На всякий случай спросил. Чистая логика: бывший резидент разведки обязан иметь в заначке такую игрушку. Тем более ты упоминал свою законсервированную «штатовскую» агентуру. Никогда не поверю, что ты с ней связывался через «Невод» по обычному «Самсунгу».
– Молодец, – снисходительно бросил Владислав, – Шерлок Холмс… с Берия‑стрит.
– Я попросил бы шутить потоньше, – отставной генерал ФСБ сделал вид, что обиделся.
– «Невод», возможно, и позволит нам выйти в эфир, но только для того, чтобы установить наше местоположение, – негромко предупредил Барков.
– Зато мы успеем вызвать помощь.
– Она опоздает. Сначала нам нужно оторваться от наемников. Предлагаю разделиться. Я уйду как можно дальше, а после попытаюсь через «Палладиум» войти в Сеть. Пока наемники будут прочесывать местность вокруг точки выхода в эфир, я попробую зайти им в тыл и выручить вертушки. Это будет вернее, чем надеяться на уральцев.
– Одному поднять три вертушки будет трудновато, – засомневался Добрецов.
– Я справлюсь. – Саша отлип от сосенки и выпрямился, почти не шатаясь. – Установлю постоянную связь между навигаторами и прикажу автопилотам ведомых машин точно копировать маневры «трансформера». Все получится.
Барков простоял пару секунд, а после все‑таки покачнулся и снова оперся о дерево. Добрецов неодобрительно помотал головой.
– что‑то я сомневаюсь. Как вы себя чувствуете?
– Нормально. – Саша вновь выпрямился. – Вы же знаете, я все равно уйду.
– Знаю. Иногда вы упрямы до безобразия. – Владислав Валерьевич, выражая неодобрение, сложил руки на груди. – Даже когда знаете, что ваши идеи, мягко говоря, сыроваты.
– До сих пор все они срабатывали.
– Будь по‑вашему. С вами пойдут… Климов, Денис и Тома, – наконец решил Владислав. – Первый в качестве костыля, второй поведет вертушку. Тома прикроет тылы. Думаю, если вам удастся вытащить из плена хотя бы «трансформер», мы спасены.
– «Костыля»! – Василий негромко фыркнул. – Вытирайте ноги, чего уж там, все вытирайте!
– «Трансформера» будет мало, – предупредил Денис. – Много нас. Две машины придется слямзить. Или одну большую, но это означает полет в обычном режиме, на лопастях.
– От десантных вертушек мы уйдем и в таком режиме, а от «МИГов» нам не уйти и в реактивном.
– Влад, а Тома зачем? – негромко кашлянув, спросил Николай Николаевич. – У нас тут мужиков целый взвод.
– Ценю вашу учтивость, но это лишнее, – к начальству приблизилась Тамара. – Стреляю я не хуже, а спрятаться могу за такой елочкой, которой вашим бойцам и одну ногу замаскировать не хватит.
– Закончили прения, вопрос решен. Теперь тихо! – Владислав предупреждающе поднял руку и обернулся к жерлу тоннеля.
Оттуда послышались торопливые шаги. Бойцы на всякий случай взяли оружие на изготовку, но почти сразу опустили его. Из трубы выбрался арьергард. Сначала четверо мужчин, затем трое женщин. Ольга и Тома буквально несли на себе едва перебирающую ногами от усталости и нервного шока Лену. Саша, увидев жену, снова оттолкнулся от теплой смоляной опоры и шагнул Лене навстречу, но между ними встала Тамара. Она выразительно взглянула на Сашу и молча качнула головой. В туманных сумерках Барков не слишком хорошо рассмотрел взгляд Томы, но понял все и так. Лену лучше не трогать, особенно ему. Даже не показываться ей на глаза. Саша сделал два шага назад, осторожно отцепил от шеи ручонки пригревшегося и задремавшего сына и передал его Ольге, уже привыкшей к должности походной няньки. Она взяла мальчика, мгновенно укутала в теплое верблюжье одеяло из вертолетного пассажирского комплекта и прижала к груди. Олежка не проснулся, только снова тяжело вздохнул во сне.
Что и говорить, родители осложнили ему жизнь до предела. Ни поспать толком, ни поесть вкусненького, ни поиграть, ни даже искупаться перед сном. Все время какая‑то беготня, холодная еда и влажные салфетки вместо ванны. Хорошо хоть памперсы меняют. И все ради чего? Сами не знают, ради чего. Наказание какое‑то, а не родители…
Будто услышав мысли отца, Олежка еще разок вздохнул и уткнулся носом тете Оле в район декольте. Если не брать во внимание разницу в возрасте, выбор он сделал верный. Более уютную грудь было не найти в радиусе… да, пожалуй, не найти вообще. Лена не в счет. Барков попытался мысленно усмехнуться, но не сумел. Когда выживаешь в темном лесу,, по которому бродят вооруженные до зубов враги, шутится как‑то слабо. Да вообще не шутится, даже раздражают все эти потуги поднять себе настроение.
Хотя, с другой стороны, если падать духом, то и вообще не выберешься. Вон, глядя на обессилевшего «супермена», и Климов приуныл, и Денис…
«Надо собраться! Иначе все зря. А что может быть обиднее, чем проиграть, имея на руках если не флеш‑рояль, то уж две приличные пары точно? Ничто, это факт. Значит, надо сохранять лицо и доводить все задуманное до конца».
Саша в буквальном смысле встряхнулся – помотал головой и ожесточенно растер уши, будто приводя себя в чувство после лишней рюмки.
– Владислав Валерьевич, у вас остались в запасе агломераты С4?
– А ваши где? – насторожился Добрецов.
– Погибли в неравном бою с Блэком, – признался Саша. – Сгорели красивым синим пламенем. Я теперь гол, как сокол, простите за глупый каламбур.
– Хм. – Владислав вынул из кармана тяжелый серый шарик, затем миниатюрный проекционный смартфон и протянул их на ладони Баркову. – Это все, что у меня осталось, Александр. Вряд ли из такого количества нанороботов выйдет приличная броня или оружие, но…
– Выйдет. – Саша взял только шарик. – Надеюсь, это резерв, а не ваша защита.
– Резерв, причем не последний, – очень убедительно соврал Добрецов. – Пользуйтесь.
– Смарт оставьте себе. Если повезет исчезнуть из поля зрения «Невода», я войду в Сеть и без него.
– Дай‑ка полюбуюсь, – смарт у Владислава забрал Николай Николаевич. – Много слышал об этой машинке, но видеть не доводилось.
Добрецов отдал «сто двенадцатый» без возражений, не прерывая беседы с Барковым.
– У вас же были проблемы с доступом в виртуальность. Разве нет?
– Они и сейчас есть, – Саша пожал плечами. – Я же говорю, если получится обмануть «Невод» и Систему. Я ведь не волшебник.
Барков сжал шарик в руке, и через секунду от агломерата не осталось и следа. Точнее – видимого следа, поскольку невзрачный серый шарик растекся по телу носителя «Сокола» молекулярной защитной пленкой. Ощутив на коже почти неуловимое покалывание, Саша окончательно пришел в себя. Сразу же вернулись утраченное после схватки с Блэком и гибели Аслана душевное равновесие и относительная бодрость тела. А главное, Барков перестал чувствовать себя беззащитным, то есть простым смертным.
Безусловно, он понимал, что молекулярная броня из нанороботов не спасет его от выстрела «дуплетом»: из М‑станнера и винтовки. Первый «ствол» в этом случае отключит на полминуты броню из «нанов», а второй достанет человека. Примерно того же эффекта можно добиться, если врезать направленным электромагнитным импульсом, – будет сработано более грубо, но тоже эффективно. Однако оба варианта относились к разряду сложностей. Без них Баркова теперь не взять никаким оружием. К тому же в голове у него сидел «Сокол» – биокомп, способный не только подключать хозяина к Сети и «Неводу», но и предупреждать о грозящей опасности.
Несмотря на серьезную изношенность нервной системы и физическое истощение (не поспи два месяца кряду!), «Сокол»‑Барков оставался эффективной боевой машиной, которой следовало найти достойное применение. Впрочем, и это не было проблемой.
После уничтожения Блэка Саша лишний раз убедился, что в Большой Игре заговорщиков, прибравших к рукам «Невод» и теперь прицеливающихся на прочие столпы цивилизации, имеется скрытый уровень. Возможно, именно на нем и затаился тот, кто затеял всю эту катавасию, – мистер Главный, который если и был когда‑то Блэком, то лишь в одной из своих ипостасей. Барков понял это недавно, но отчетливо. Найти основное воплощение Главного теперь становилось делом принципа. У человека, загнанного в угол или в лес, что не суть важно, просто не может быть других дел и других принципов. Только кидаться на врага, целя зубами ему в глотку. Со всей возможной злостью. Даже с яростью. Так и только так. А иначе не победить и не выжить. Не тот уровень Игры, чтобы долго раскачиваться. Монстры повсюду, только успевай вертеться и стрелять.
Саша проверил оружие и кивнул своим сопровождающим. Те поднялись с мягкой хвойной подстилки довольно бодро. Они будто бы учуяли, что Барков снова в форме. Произошедшие с ним перемены заметно взбодрили и эскорт.
– Мы вернемся через три часа. Постарайтесь до нашего возвращения не обнаружить себя ничем, – обращаясь к Добрецову, сказал Саша. – Это касается не только попыток наладить связь через «Невод». Про свой шпионский смарт тоже забудьте, пожалуйста, до поры до времени. «Невод» вас вычислит в любой сети.
– А вы успеете? – с сомнением спросил Владислав.
– Да. Я ведь «Сокол». – Саша вымученно улыбнулся. – Надеюсь, мы прилетим раньше наемников. Риск есть, но он оправдан. Кстати, продумайте заранее маршрут нашего дальнейшего «путешествия».
– Уже продумал. – Владислав Валерьевич протянул руку. – Удачи.
– До встречи. – Барков пожал ему руку. – Ровно через три часа. Время пошло.
Добрецов проводил задумчивым взглядом исчезающие в тумане фигуры и кивнул в ответ на свои мысли. Барков был измотан и слаб, но явно воспрянул духом. В сложившейся ситуации правильная мотивация была важнее всего. Что послужило толчком, выбросившим Сашу из трясины депрессии, оставалось догадываться. Возможно, дело было во внутреннем стержне, который, без сомнения, имелся у Баркова. Вполне возможно. Люди с такой структурой характера иногда расклеиваются под монотонными каплями множества мелких проблем, но умеют собраться, когда чувствуют, что их прижали к стене. Саша был именно таким, бронебойным. В отличие, например, от Климова – субъекта толстокожего и до определенной степени твердого, но без стального сердечника. Или взять Николая: он в этом сравнительном ряду мог быть уподоблен пуле без оболочки. Травматическое и останавливающее действие огромно, а вот пробить навылет – слабо. Но надежен, как эта самая пуля из «нагана», факт. И все же сейчас заряжать следовало бронебойные.
Владислав взглянул на часы в смарте. До рассвета оставалось примерно два часа, но туман, похоже, мог прибавить час форы, а то и два. Увеличить отрыв до десяти километров вполне реально, главное, чтобы наемники не ринулись в поиск, плюнув на скверные погодные условия. В этом случае шансы падали до минимума. «Дикие гуси» – мастеровитые ребята. Им не так уж важна поддержка с воздуха или орбиты. Бродить по лесам – их профессия. Туман, конечно, обещал замедлить их продвижение, но и перед беглецами расступаться он не собирался. Так что успех зависел только от промежутка между стартовыми отмашками.
Владислав подозвал Сотникова, коротко с ним посовещался и скомандовал отряду «подъем». Больше всего Добрецов опасался, что возникнут новые проблемы с Леной, однако она отреагировала спокойно. Вернее, не отреагировала вовсе. Ей помогли подняться, она безропотно встала и, взяв под руку одного из бойцов, побрела следом за Ольгой, баюкающей.на ходу малыша.
Возглавлять колонну, выбирая по компасу и крупномасштабной карте направление, и контролировать головной дозор Добрецов поручил Николаю. Сам же Владислав пристроился в хвосте отряда, почти последним, не считая двух бойцов тылового охранения. Так ему было и спокойнее, и удобнее. Он видел почти всех и не опасался, что кто‑то потеряется в тумане, а еще здесь ему никто не мешал сосредоточиться на выработке новой стратегии и тактики.
Мерный ритм шагов способствовал размышлениям, погружая в своего рода медитативный транс не хуже, чем музыка БГ. Дома или в кабинете Владислав обычно размышлял именно под такой аккомпанемент. Необходимое для продуктивных размышлений душевное равновесие обреталось уже на второй песне из любого альбома. Способ номер два – прогулка по парку – помогал сосредоточиться не так быстро, но тоже действовал безотказно. Сумерки и туман ускорили процесс, и вскоре Добрецов крепко задумался.
Прежде чем перейти к планированию, он попытался осмыслить произошедшее и сделать выводы. Все выводы почему‑то крутились в одной плоскости – кто остался и кто предал? И это не было праздным любопытством. Последующее планирование могло базироваться только на знании точной расстановки сил.
«Лесаж, Бекила и Сотников – вот и вся королевская рать. Только в этих троих я могу быть уверен, но об их исключительной преданности знает и Главный.
Из чего следует, что он в первую очередь должен отдать приказ Бойду очистить африканский офис от Бекилы, а западноевропейский – от Жана. Абебе сейчас, наверное, отсиживается на одной из своих роскошных вилл в Кении или Эфиопии, а Лесаж пустился в бега. Больше ни в ком нельзя быть уверенным на сто процентов. Даже в старике. Хотя тут очевидна подстава. Михайлова наверняка заставили подписать «отречение» и заявить о «реорганизации». Каким способом – вопрос следующий, но по доброй воле он ничего подобного не сделал бы ни за какие коврижки. А под угрозами? И это сомнительно. Он человек принципа, к тому же знает себе цену. Ему невозможно пригрозить, его нереально подкупить, у него бесполезно выпрашивать. И что тогда получается? Что заявление Михайлова фальшивка? Получается, да, грубый подлог. Сто против одного. Вот только как это доказать?»
Добрецов отлично понимал, что доказать, переиграть, победить, освободить и вернуть все на круги своя можно будет, лишь выбравшись из ловушки и связавшись с самим Михайловым, а через него с высшим руководством России и других ведущих держав, но пока это выглядело весьма туманной и полной невидимых опасностей перспективой. Почти такой же, как лежащая перед отрядом ночная тропа. К тому же кроме праведного гнева Михайлова (а он наверняка будет) против Главного и компании следовало выдвинуть фактически обоснованные обвинения. И тут снова возникал пока безответный вопрос: какие?
«Жаль, куда‑то запропастился Уфимцев, в смысле мистер Пит Фоули. У него, похоже, имелась какая‑то информационная бомба. Если его нашли люди Главного, жаль вдвойне, поскольку это будет означать, что Питер погиб, а информация потеряна навсегда. Пожалуй, придется „расконсервировать“ еще нескольких старых агентов в Штатах. Пусть поищут Фоули, а заодно обрисуют текущую ситуацию в Западном полушарии. С кого начать? С Марка? Нет, ближе всех к сектору Пита живет Хосе…»
– Медитируешь?
Рядом с Добрецовым бесшумно возник Николай Николаевич.
– Кому доверил компас?
– Влад, Влад. – Сотников укоризненно покачал головой. – Обижаешь меня и как бывшего генерала, и как специалиста‑кадровика. Доверять людям надо. Особенно опытным. У нас тут не детский сад на прогулке. Кое‑кто из этих бойцов по таким джунглям шастал, тебе и не приснится.
– Извини, не прав.
– Да нет, в принципе, ты прав, но все‑таки командир и нянька – разные профессии. Ты‑то о чем тут голову ломал? Могу подсказать?
– А есть что подсказать? – Добрецов прищурился, испытующе глядя на заместителя. – Просто так ты бы точно не подошел.
– Продолжай, продолжай, – усмехнулся Сотников. – Мне нравится: сам спрашиваешь, сам отвечаешь.
– Смарт, думаю, ты вырубил в целях маскировки, увидеть или услышать в ночном лесу ты ничего не мог, эротическими снами делиться не любишь, значит…
Владислав Валерьевич привычно потеребил короткую седую бородку.
– Ну‑ну, – подбодрил Николай.
– Неужели ты попытался подумать и у тебя получилось? – Добрецов иронично хмыкнул.
– Мимо! – Подыгрывая ему, генерал шлепнул тылом кисти по ладони.
– Тогда сдаюсь. – Владислав развел руками. – Будь ты Барковым, я бы заподозрил, что ты ненадолго заглянул во внесетевую виртуальность, но ведь ты не биокомп, запредельные мистические пространства – не твоя стихия.
– Ах, какие красивые слова, – Николай мечтательно вздохнул, – журчат, будто родниковая вода. «Виртуальность», «биокомп», «стихия»! Спустись со златой цепи на грешную землю, кот ученый.
– Но‑но!
– Что «но‑но»? S‑почта, мой дорогой Ватсон, элементарно!
– Не понимаю. Она приходит только на работающие смарты.
– Ну‑у, – Сотников загадочно улыбнулся, – у каждого свои секреты.
– Коля, если ты нас засветил…
– Спокойно! Все учтено. Во‑первых, я воспользовался твоим «сто двенадцатым» и вышел в эфир через «Палладиум». Во‑вторых, прием сообщения любого объема длится доли секунды, а затем смарт автоматически вырубается. Точно определить местоположение аппарата за такое время не способен даже «Невод».
– А неточно?!
– А неточно он и так знает, что мы «где‑то здесь». Площадь поиска десять на десять, то есть сто квадратных километров. Удовлетворен?
– Ты мне жена, что ли? – буркнул Добрецов. – Ладно, что теперь поделать. От кого письмо?
– От преемника моего. Нас не особо почитающего, но верного начальству, то есть директору, который… – Генерал неопределенно помахал рукой и понизил голос. – Хорошая новость, Влад. Контора нас не бросила. Пока особой помощи ждать не приходится, но если выберемся…
– Когда выберемся, – исправил Добрецов.
– Ну да, вот когда выберемся, первым делом надо будет с Геной связаться. Ему Тимофеев собирается дать в подчинение группу товарищей, которые уже завтра начнут рыть носами подкоп под «клуб олигархов» и прочую публику вокруг Главного. Соображаешь?
– Да. Это, конечно, обнадеживает, только… Фигня все это, Коля.
– Как так?! – изумился Сотников. – Что ты говоришь, родной?! Температуришь?
– Поясняю, – спокойно ответил Владислав. – Сбор улик против «клуба» – мероприятие запоздалое, а потому бессмысленное, поскольку Главный и «клуб» УЖЕ атакуют. Переворот, который собираются «предотвратить» твои доблестные бывшие коллеги, идет полным ходом. И не только в стране, но и во всем мире.
– Погоди. – Генерал ошарашенно помотал головой. – Переворот? Ты вроде говорил о техноэпидемии, или как там ее…
– Можешь назвать это Мировой технократической революцией, а можешь вообще концом света. Разницы нет. Нам сейчас важны не ярлыки, а опережающие противника мероприятия.
– Ну, то есть Тимофеев со своими инициативами пусть гуляет? – обиделся Николай Николаевич. – В связи с убытием поезда и охлаждением рельсов. Так?
– Нет, Коля, не так. И Тимофеев, и Евстратов сейчас нужны нам до крайности. Особенно ценно, что они в Москве и вольны действовать, как им угодно. Просто нужно направить их по верному следу. Чтобы они не тратили время на отработку шлака.
– Я понял. В целом. Ты скажи, если так, на чем конкретно сосредоточиться?
– Не на чем, а на ком. На самом важном для нас человеке, мистер Холмс, на Михайлове. Пока мы выбираемся из леса, они должны… нет, обязаны найти место, где содержат нашего основного свидетеля, и прокачать все варианты его освобождения из‑под опеки новой СБН. Вот тогда мы вырвемся вперед и получим реальный шанс переиграть команду Главного на ее поле. Элементарно.
– Другое дело, – удовлетворенно пробурчал генерал. – Тимофеев вряд ли будет сильно напрягаться, зато Евстратов прокачает, будь спокоен. Он хоть и хмурый тип, но дело свое крепко знает. На привале зашвырну генералу «эску», попрошу, чтобы выпускал Евстратова в свободное плавание, да побыстрее.
– Не будет привала, Коля. Не забывай, кто по следам идет.
– Любишь ты вводные усложнять. – Сотников вздохнул. – Ладно, отправлю на ходу.
– А в этом я не просто сомневаюсь, Коля, я уверен, что у тебя ничего не выйдет.
– Получить же вышло!
– Не путай движения туда и обратно. Система «ниппель». Все входящие бесплатно, а исходящие – глушатся. Для зоны боевых действий – нормальный сценарий. Так что смирись, Николай Николаевич. Единственное, что мы можем отправить Тимофееву, – послание с гонцом.
– Что нереально вообще! – фыркнул Сотников.
– Вот именно, нереально, поскольку единственный, кто способен отсюда выбраться, – Барков, а он в рейде.
– Через три часа вернется.
– Если вернется. – Добрецов покачал головой. – Ты же видел, в каком он состоянии.
– И что делать?
– Не терять надежду и выбираться всем вместе.
– Э‑эх, грехи наши тяжкие! Вот так всю жизнь: то облом, то бурелом. Скорей бы на пенсию, что ли…

Глава 2

Москва, 14 сентября

Погода испортилась ближе к полудню. Сначала сменился ветер, а чуть позже зарядил мелкий дождик. К финалу рабочего дня на улице стало окончательно неуютно. Выбираться из машины решительно не хотелось, но пришлось. Рядом с «Маздой» Евстратова припарковались две большие черные «Ауди», и полковник понял, что просьба о встрече, отправленная по запасной линии связи, не осталась без внимания высокого начальства. За тонировкой было не рассмотреть, кто приехал на «тайную вечерю», но, судя по машинам, кто‑то особо важный. Может быть, сам Тимофеев, начальник УФСБ по Москве.
Евстратов выбрался из машины и поднял воротник куртки. Дождь превратился в изморось. В воздухе повисла пелена мельчайшей водяной пыли, словно бы из гигантского атмосферного пульверизатора.
Задняя дверца ближайшей «Ауди» открылась, и полковник охотно сел в удобное кресло. На другом сиденье, за символическим барьером в виде широкого кожаного подлокотника, действительно расположился Тимофеев – мужчина крупный и предельно серьезный, даже суровый. Евстратов знал его лет десять и не мог припомнить ни одного случая, когда генерал позволил себе улыбку или хотя бы приветливый кивок. В отличие от прежнего начальника, Николая Николаевича Сотникова, нынешний держал на расстоянии даже особо проверенных товарищей. А уж Евстратова, вечного «мальчика для битья», хотя и целого полковника, Тимофеев вообще никогда не подпускал к своей высокой кухне ближе, чем на пушечный выстрел. Тем ценнее было оказанное генералом внимание.
Евстратов поправил воротник и коротко откашлялся.
– Здравия желаю, товарищ генерал.
– Здравствуйте, Геннадий Петрович. – Тимофеев испытующе взглянул на подчиненного, словно бы надеясь «расколоть» его по одной только мимике. – Я получил ваш рапорт. Занятно излагаете.
– Это заслуга одного из наших агентов в команде Добрецова. Я только добавил несколько комментариев к его записям.
– Логинов, да? – генерал кивнул. – Мы внедрили его в СБН около года назад с санкции Николая Николаевича. Кажется, он исчез. Вы не пытались его найти?
– Нет. Оперативная обстановка не позволяет распыляться.
– Знаю. – На лице Тимофеева появилась гримаса неудовольствия. – Но хочу, чтобы вы нашли Логинова. Как раз учитывая оперативную обстановку, он может быть полезен.
– Если он не улетел вместе с Добрецовым и его командой.
– По нашим сведениям, среди беглецов его нет. Впрочем, мы отвлеклись. Предыстория текущих событий была нам известна давно, хотя и без подробностей, которые Логинов записал со слов Баркова. В этой связи наиболее интересной представляется часть текста, посвященная последним событиям. Ее написали вы, не так ли?
– Да, Иван Павлович. И предварительные выводы тоже мои.
– Неплохой анализ, – неожиданно похвалил Тимофеев.
Полковник даже слегка растерялся. Он ожидал чего угодно, только не похвалы. Хотя, если учесть, что генерал выкроил время для встречи в таком, мягко говоря, необычном формате, о чем‑то подобном Евстратову следовало догадываться.
Тимофеев принял игру тайного «клуба богатеев» и стоящего за ним Главного заговорщика, но Контора не была однозначно на стороне новых хозяев «Невода». Генерал тщательно взвешивал все «за» и «против». Значило ли это, что начальник Управления по Москве сомневается в правомерности распоряжений директора или же он действовал как раз по его приказу? Евстратов этого не знал. Второе представлялось более вероятным. Из этого следовало, что и директор ФСБ, и его непосредственный начальник, президент, пока не знают, как реагировать на изменение ситуации вокруг «Невода». Страусиная попытка игнорировать проблему провалилась, и высшая власть пыталась разобраться в новых реалиях, чтобы снова не остаться в дураках, как это случилось в июле, во время кризиса, едва не закончившегося мировой войной.
– Спасибо за оценку, – наконец ответил Евстратов. – Правда, анализ не мой профиль, но…
– Вы справились, – закончил Тимофеев, интонацией подчеркивая, что больше дифирамбов не предвидится. – Вот почему я приехал сюда лично и разговариваю с вами, сидя в специальной, защищенной машине.
– Защищенной от чего? – не удержался полковник. – От прослушивания?
– От всего, – генерал нахмурился.
Любые отступления от строжайшей субординации были ему не по нутру, как водка язвеннику. Но все‑таки он не оборвал Евстратова, а потому полковник продолжил, и гораздо смелее, чем прежде:
– Прослушивание не в счет. Равно как и наблюдение «Невода». Наш главный враг – вездесущие, объединенные в Систему нанороботы. Насколько я понял из материалов дела, единственной защитой от Системы могут служить нанороботы с программой С4НГТ, как говорится, клин клином, но их было выпущено крайне мало, а сами они не умеют воспроизводить себе подобных, как, например, нанороботы‑ассемблеры модификации С2Н – основа Системы.
– Система, – генерал поморщился. – Опять эта сказка про белого бычка. Вы сами‑то видели этих… нанороботов?
– Я видел, что они умеют. Мы все это видели в июле. Считаю неверным недооценивать проблему. Заговор Главного – это не обычный шпионско‑дипломатический клубок, это реальная экспансия через Сеть и «Невод» посредством Системы, которая, к слову, состоит не только из нанороботов. Система – это двойной комплекс. «Наны» – ее материальная составляющая, а специальные программы взлома и переподчинения – виртуальная.
– Не собираюсь забивать голову этими деталями, – отмахнулся Тимофеев. – Двойной, тройной… разницы нет. Меня волнует лишь один вопрос: степень опасности Системы для государства. Если она снова собирается захватить всю технику на планете и пользоваться ею по своему усмотрению, она опасна. Если речь идет всего лишь о незаконном проекте формата ГРИД, то это работа для веб‑отдела Интерпола. Конечно, не без нашего участия, но в меру.
– Речь идет именно о захвате, экспансии или электронно‑механической эпидемии, – уверенно произнес Евстратов. – Назвать этот проект можно как угодно. Если «антихакеры» из отдела «N» считают, что Система – это своего рода глобальный ГРИД‑проект, ради бога, назовите ее так. Главное, помнить, что и она, и ее хозяева опасны. Только один факт: собранные под эгидой Системы ресурсы никогда не будут возвращены хозяевам в прежнем виде. Большая часть мощностей Сети и «Невода» навсегда останется в распоряжении Системы. В первую очередь это будут ресурсы исследовательских и военных центров, но достанется и рядовым пользователям. С помощью сложнейших – спасибо Лэнгли – программ и при поддержке вездесущих микроскопических контролеров Система превратится в гигантского электронного спрута, в глобальный суперкомпьютер с миллиардами процессоров, решающий самые сложные задачи. В этом смысле активация Системы станет действительно грандиозным ГРИД‑проектом. Вот только развернут он будет не в наших интересах. И даже не в интересах инвесторов Системы. Они думают, что Система решит их проблемы, позволит им обогатиться и избавиться от всемирного соглядатая «Невода», но они жестоко ошибаются. Единственный, кто может рассказать о конечной цели игры, – Главный, но если взглянуть со стороны, то небольшой сектор этой цели можно увидеть и без его признаний. Я указал этот сектор в рапорте.
– Помню, помню. – Тимофеев задумчиво уставился в окно. – Геноцид. Из десяти миллиардов уцелеет от силы один. Так?
– Даже если уцелеет половина, от этого не легче. – Полковник пожал плечами, но спохватился и пояснил: – Главный желает стать Единственным. Хозяином мира, восседающим на Буцефале, безжалостно топчущем непокорных и ненужных. В отличие от полководцев прошлого, он реально близок к своей цели. Ведь что ему осталось, если вдуматься? Дождаться, когда в секретных лабораториях наномашины‑ассемблеры наштампуют еще несколько сот триллионов себе подобных нанороботов новейшей конфигурации – для подавления живой силы противника, – и подлатать оставшиеся после июльского разгрома дыры в Сети. На это потребуется не так уж много времени. Так что новая атака не за горами.
– Вряд ли ему это позволят. – Тимофеев усмехнулся. – Возможно, вы не догадываетесь, полковник, но в мире очень много серьезных людей и структур, которые не позволят ему и его спонсорам…
– Виноват, товарищ генерал, кому не позволят? – вконец осмелел Евстратов.
– Ему, ему, – генерал снисходительно взглянул на Геннадия, – этому Главному, хозяину Системы.
Он наткнулся на взгляд Евстратова и осекся.
– Э‑э, я не расслышал, кому? – добил генерала полковник.
– Черт! – Тимофеев поиграл желваками. – Черт бы побрал эту Сеть и вообще всю эту техническую революцию! Не люди кругом, а виртуальные невидимки! Десять миллиардов невидимок! Вместо лиц цифры, а вместо тел «ники». Арестовать толком некого. Выходит, нас могут захватить и вырезать, как гриппующих кур, а мы даже не узнаем, кто это сделал?!
– Запросто. – Геннадий невесело усмехнулся. – Если вы прочитали размышления Баркова, то легко вспомните, как он мучился, пытаясь вычислить Главного, и так же легко поймете, почему это ему не удалось.
– Главный… виртуальная личность?
– Нет, товарищ генерал, он человек. Но дело в том, что у него вовсе нет локального «виртуального отражения». Вот вы досадуете, что сейчас почти все люди на планете, несмотря на вживленные чипы, биометрические и прочие базы данных, а также внимательный, почти родительский присмотр «Невода», все равно словно невидимки. Правильно досадуете, все так и есть. Ведь в Сети они обезличены, а девять десятых их жизни проходит именно там. Главный же – невидимка в кубе. Он плетет свои интриги целиком и полностью через Сеть и «Невод», да к тому же имеет отличную программу «деидентификации», которая перебрасывает сигнал с компа на комп по всему миру. Я почти уверен, что он видит и слышит все, что улавливают спутники и нанороботы, оставаясь недосягаемым для программ электронного контршпионажа. Верно?
– Верно, верно, – сдался Тимофеев. – Всё вы говорите правильно. И выводы, что в рапорте, что сейчас, делаете правильные. Не слышу только предложений. Что вы конкретно можете сделать?
– Лично я или мы все?
– Лично вы.
– Могу… – Евстратов задумчиво потер подбородок. – Могу уйти в отпуск.
– Угу. – Тимофеев поднял указательный палец. – Вы, Геннадий Петрович, схватываете на лету. Я, признаться, к этому и вел.
Две похвалы за полчаса были явным перебором. Евстратов вдруг отчетливо понял, что его в очередной раз подставляют под раздачу. Хотя тут уместнее будет сравнение с подножкой и падением в воду. Выплывешь – молодец, орден тебе и лампасы, утонешь – твои проблемы.
– Но одному мне будет скучно отдыхать.
– Найдем вам компанию. Небольшую, но для отдыха в самый раз. Раз нельзя поймать виртуального невидимку, попробуем разогнать его подручных. Наверху давно недовольны этим тайным «клубом». Слишком уж много себе позволяют граждане толстосумы. Повода не было их прижать. Ну а теперь, если они действительно участвуют в авантюре…
– Вы же знаете, что участвуют. С их помощью Главный проник в «Невод»!
– Пока не доказано, что это вообще авантюра. А инцидент в «Неводе» – это внутреннее дело корпорации. Что там произошло, мы можем судить только по пресс‑релизу, а в нем сказано: Михайлов – добровольно! – сместил Добрецова с поста начальника СБН и назначил на его место Бойда. Вот и все. Ни о какой стрельбе или там заговоре ничего не сказано. И кто куда проник – тоже неясно. Проводились совместные учения спецназа, МЧС и СБН – отсюда шум посреди Сити, – и по их результатам руководством «Невода» были сделаны оргвыводы. Все шито‑крыто.
– Белыми нитками и гнилой дерюжкой! – фыркнул Евстратов. – Я там был, видел эти учения. Два десятка трупов и десант из «диких гусей» во главе с мистером Блэком. Уверен, он и есть наш неуловимый невидимка. А Михайлова силой заставили подписать бумаги. Сам бы он до такого не додумался. В общем, сплошная уголовщина. Захват частной собственности с массовым убийством.
– Не знаю, не знаю, прокуратура ничего не возбуждала.
– Потому что куплена «клубом». И менты с его рук едят. Атеперь и репортеры будут. Ведь «Невод» отныне под Главным.
– Тоже голословно. Вы учтите, Геннадий Петрович, нам нужны не выводы и личные впечатления, а крепкие доказательства.
– Будут. – Евстратов хлопнул по кожаному подлокотнику. – Из принципа доведу дело до конца. Из вредности.
– В отпуске можете вредничать сколько угодно. – Тимофеев сменил позу, давая понять, что беседа подошла к концу. – На Крымском валу есть одна небольшая перевалочная база…
– Я знаю эту квартиру. Ее вроде бы сняли с баланса еще год назад.
– Вроде бы. После двадцати одного она ваша. Другие «отпускники» подтянутся к полуночи. Все, что нужно, они подвезут. В том числе и капсулу с десятком агломератов С4НП. Подарок вашего приятеля Добрецова.
– Подарок ли? – Евстратов усмехнулся.
– Удачи, полковник. – Тимофеев отвернулся и, уже глядя в окно, добавил: – Если все обстоит, как вы говорите, дело дрянь, но время еще есть. Мало, но есть. Сегодня у нас среда… Жду от вас результатов не позже следующего четверга, поскольку в пятницу, думаю, дергаться станет бессмысленно. Можете идти.
Евстратов вышел, аккуратно прикрыл дверцу «Ауди», нырнул в салон своей «Сенсу дельта» и стер с лица водяную пыль. Дождь окончательно превратился в нечто стопроцентно влажное, но никакого отношения к нормальному дождю не имеющее. Комп машины включил слабый обогрев в сочетании с сильным, но непрямым обдувом. Ровно через минуту волосы и одежда хозяина практически высохли. Полковник привычно ткнул в экран навигатора, выбрав в меню «Сервис» строчку «Кофемат». В нижней части кокпита едва слышно зажужжало, и на лотке бара появилась чашка ароматного кофе. Одновременно зазвучала любимая хозяйская музыка. Поскольку штатную аудионачинку для «Мазды» творили кудесники из легендарной фирмы «Пионер», звук был отличный. Под стать кофе. Евстратов загружал в кофемат только лучшие сорта, пусть это и влетало ему в копеечку, то есть в евроцент.
В салоне воцарилось умиротворение на грани нирваны. Душевное равновесие, пошатнувшееся было в результате напряженной беседы с начальством, тут же восстановилось. Роботизация машин нравилась Геннадию в первую очередь тем, что создавала иллюзию всемогущества. Понятно, что это заслуга инженеров и компьютеров, но все равно приятно чувствовать себя повелителем машин. А что может быть лучше для восстановления душевного равновесия, чем ощущение собственного величия, пусть и мимолетное? Лично для Евстратова – ничто. Гордыня? Возможно. Только разве это плохо? Если в разумных пределах.
«В этом‑то и проблема. – Евстратов отхлебнул кофе и задумчиво уставился в спроецированный на половину ветрового стекла экран навигатора. – На этом меня постоянно и ловят. И в отдел „С‑3“ когда‑то так же затянули, и в эту историю я вляпался из‑за гонора своего треклятого. И ведь не отступлю теперь тоже из‑за него. Понимаю, что это все неразумно, а не отступлю. Что за характер?!»
По экрану навигатора в «фоновом режиме» бежали кадры дорожных сводок, строчки сетевых новостей и в левом верхнем углу светилось уменьшенное «окно» постоянной связи со следящими спутниками. Внутренние камеры «Мазды» уловили, куда смотрит хозяин, и навигатор увеличил кадр. Вид парковки и выделенной красной рамкой полуспортивной машины Евстратова, переданный с космической высоты, был предельно четким и детальным. Красота. Только один вопрос – знают ли те, кто теперь владеет этой замечательной спутниковой сетью, что задумал якобы отправленный в отпуск полковник? Если да, то машину, к сожалению, придется сменить. Причем на что‑нибудь неприметное, а значит, и не такое комфортное и быстрое. К примеру, на штатный «Форд.ру» с экономичным, но слабоватым газовым движком или русско‑китайскую «Чери Гидро» на топливных элементах.
Геннадий с сожалением вздохнул. Для спецопераций маздовская «Сенсу дельта» с классическим гибридно‑роторным двигателем была, понятное дело, наилучшим вариантом, но слишком уж заметным. Это мистер Бонд в знаменитом кино вот уже сорок серий подряд без зазрения совести гоняет на суперкарах. Реальная же агентура на нелегальном положении не имеет права выделяться из толпы.
Евстратов знал об этом не понаслышке. Он уже бывал на «нелегальном», во время войны семнадцатого года. Он тогда работал в составе совершенно секретной группы «Смерш‑3», которая незаметно для окружающих вылавливала провокаторов и шпионов в приграничных районах и вблизи особо важных стратегических объектов. Россия не участвовала в той войне, но на ее территории велись невидимые шпионско‑дипломатические сражения, значившие для сцепившихся, как два бульдога, Штатов и Китая очень много. Возможно, не меньше сетевых баталий или реального вооруженного противостояния в Тайваньском проливе.
Работенка у «смершевцев» была, надо признаться, нервная. Брать импортных «дипломатов» и всяких «торговых представителей» требовалось так, чтобы не испортить отношения ни с одной из воюющих, а потому особо нервных и чувствительных к телодвижениям «нейтралов» держав. И это при том, что каждый второй из отлавливаемых «объектов» был профессионалом высокого уровня. Сдаваться без боя или хотя бы без международного скандала шпионы решительно не желали. Страшно вспомнить, каких усилий стоило каждое «бесшумное» задержание. Теперь о тех временах и отважных контрразведчиках пишут завиральные книги и снимают лихие фильмы с погонями и перестрелками, а тогда все старались делать без героического пафоса, просто аккуратно и эффективно.
Конечно, не «Смершем» единым были представлены «силы противодействия провокациям и втягиванию страны в военное противостояние Востока и Запада», как впоследствии коряво формулировались заслуги «смершевцев» и их «смежников» в наградных листах. Сдерживать расширение конфликта приходилось всеми силами, и это спецслужбам, в том числе отделу «С‑3», удалось. С тех пор бывшие участники спецоперации стали чем‑то вроде особой касты, легендарной межведомственной элиты. Их не могли уволить и даже серьезно наказать ни за какие грехи. Собственно, именно по этой причине Евстратов до сих пор служил Родине, имея в послужном списке ряд несовместимых со службой «залетов». Фактически все они были спровоцированы новым начальством, тайно завидовавшим иммунитету бывших «смершевцев», но формально…
«Сотников никогда себе такого свинства не позволял, – подумалось Евстратову. – Он нашу братию уважал, хотя сам всю войну прослужил в другом отделе. Зря он ушел в СБН. Хотя это наверняка было согласовано с директором. Непонятно только, что ж теперь Николая бросили на произвол… Системы?»
Полковник отправил опустевшую чашку в конвертер, где она мгновенно превратилась в мизерный комочек пепла. Теперь можно было ехать на закрытую стоянку прокатной фирмы «Столица», располагавшуюся неподалеку от ВВЦ, на Звездном бульваре. Сменив авто, имело смысл покататься где‑нибудь в районе Сокольников, а затем двигать на мало кому известную явку в районе станции метро «Октябрьская».
Путь предстоял неблизкий и напряженный, поскольку маршрут пролегал через центр, а воздушной подстраховки не предвиделось. Если угораздит застрять в пробке, вызвать вертолет‑эвакуатор не удастся, ведь у начавшейся операции не было отдельного бюджета, а на отпускные офицера ФСБ сильно не полетаешь. До полуночи, конечно, оставалось много времени, но тратить его на унылое созерцание придорожной рекламы не хотелось.
Геннадий мысленно проложил пару объездных маршрутов, прикинул, сколько потеряет или выиграет времени, и, удовлетворенный результатами расчетов, ткнул в сенсор селектора «коробки». Давать машине голосовые команды он не любил. Сказывалась привычка мало говорить вне «ковра».
Выбор пал на экономичный городской режим. «Мазда» послушно включила требуемый вариант «драйва» и покатила к выезду с парковки, причем именно к тому, который был нужен полковнику. Мысли хозяина машина не читала, но в навигаторе почему‑то высветился оптимальный маршрут именно до «Столицы».
Евстратов сначала насторожился, но потом успокоился. Приступ профессиональной паранойи не имел под собой веских оснований. Коротая время до встречи с начальством, Геннадий прокачал несколько алгоритмов дальнейших действий, пользуясь компом‑навигатором «дельты». Вариант получения от шефа «добра» на операцию и смены авто был последним из рассмотренных. Вот и все объяснение полумистической сообразительности навигатора.
Полковник лениво положил руку на «баранку» – чисто для настроения – и номинально включился в процесс езды. «Мазда» и без него отлично справлялась с задачей, ведь проспект Мира был оборудован новейшими системами регулировки транспортных потоков, да и «Невод» держал виртуальную руку на электрическом пульсе всех автомобильных компьютеров, но, сидя за рулем почти спортивной машины, хотелось побыть пилотом, хотя бы понарошку.
Не прошло и минуты, как Евстратов сменил позу и положил на «баранку» обе руки. Он пока не понял толком, что происходит, но почувствовал смутное беспокойство. В потоке машин чего‑то не хватало или же, наоборот, появилось что‑то лишнее, не характерное для вечернего проспекта, – полковник сообразил не сразу. Он приказал навигатору увеличить объемную картинку с камер заднего вида и внимательно изучил движущиеся параллельным курсом машины.
Причина беспокойства обнаружилась почти сразу – на хвосте у Евстратова повисли три черных «Мерседеса». В том, что это именно «хвост», а не стечение обстоятельств, Геннадий не сомневался ни секунды. Глаз у полковника безопасности был наметан. Однако он не поленился заглянуть в идентификационную базу дорожной инспекции. Как он и ожидал, никаких данных на этих трех «вороных» известной породы в ней не оказалось. «Невод» вообще не признавался, что видит преследующие Евстратова машины. О подобных фокусах Геннадий уже слышал от Добрецова, но лично с «преднамеренной слепотой» якобы всевидящей спутниковой сети сталкивался впервые. Косвенная улика была налицо: «Невод» покрывал подручных своего нового хозяина.
Евстратов негромко пробурчал: «Дельта, спорт‑драйв» – и приготовился к автослалому в плотном потоке и с максимальным ускорением. Начать гонки следовало до эстакады, расщепляющей проспект Мира на два транспортных уровня. В этом случае у полковника появлялся дополнительный шанс: в последний момент уйти вверх (или вниз), стряхнув с хвоста хотя бы одну из преследующих машин.
Водители в черных «меринах» оказались тертыми калачами и на детскую уловку полковника не повелись. Они взлетели следом за его «Маздой» на эстакаду и начали сокращать дистанцию. Теперь стало понятно, что их целью была вовсе не профилактическая слежка за Евстратовым. Скорее всего, они каким‑то образом узнали об истинной причине его «отпуска» и решили поставить чересчур ретивого полковника на место. Геннадий беззвучно выругался и приказал компу переключиться на доступ к Сети через МТС. Это, конечно, не могло обмануть «Невод», но хотя бы гарантировало, что он не обрубит связь в самый неподходящий момент. Хотя эти сети и сотрудничали теснее некуда, но кое в чем оставались самостоятельными.
Поиск в секретных базах данных увенчался успехом, хотя, судя по затраченному времени – целых пять секунд! – скрытое противодействие все же было. Информация, которой не оказалось в открытом доступе автоинспекции, нашлась в базе ФСБ, в директории «Смежники». Все три машины принадлежали особому подразделению правительственной охраны, а вовсе не СБН, как сначала предположил Евстратов. Это наводило на мрачные мысли. Но раз уж полковник узнал, кто его преследует, отступать было поздно. Оставалось выкручиваться.
«Выкрутился шуруп из дерьма, – Евстратов тяжело вздохнул, – сначала вымазался до шляпки, а потом и вовсе утонул».
Дорога плавно ушла влево, и шпиль Останкинской башни, мелькавший вдалеке по правому борту, переместился в поле зрения кормовых камер. До съезда с желоба эстакады оставалось совсем немного. Особого оперативного простора на нижнем уровне не открывалось, но хотя бы «не особый» – и то хлеб. Разумнее всего было гнать до Сущевского вала и уже там решать, в какую подворотню прятаться, но Геннадий подозревал, что от него, как от профессионала, ожидают именно таких маневров. Чтобы уйти от навязчивого эскорта, следовало совершить какую‑нибудь тщательно продуманную глупость. Выкинуть этакое любительское коленце. В стиле Джеймса Бонда.
Левые повороты исключал разделительный барьер, оставались четыре‑пять правых и затем либо новые гонки по Третьему кольцу, либо маневры в районе Рижского вокзала. Но эти варианты опять же были слишком очевидны. Значит, следовало «счудачить» немного раньше.
Да вот хотя бы сейчас! Геннадий ударил по педали газа, полностью переводя управление машиной на себя, и, не реагируя на протесты навигатора, бросил «Мазду» в узкий промежуток между плетущимися в левом раду машинами и разделительным барьером. Там не было полноценной экстренной полосы, но для «дельты» этой щели вполне хватило.
Ни один из трех «Мерседесов» класса «S» за «дельтой» не последовал, просто не рискнул. Не те габариты. За счет нехитрого маневра Геннадий выиграл у филеров пару сотен метров, затем сбросил скорость и резко ушел вправо. Расчет оказался точным до сантиметров. Евстратов даже слегка взопрел – «Мазда» едва не снесла ограждения, вписываясь в поворот. Но сработала система курсовой коррекции, и все обошлось. Едва машина выровляла движение, полковник снова резко крутанул «баранку» вправо. В результате нового маневра «дельта» оказалась на Большой Марьинской и помчалась параллельно проспекту Мира в обратном направлении.
Видимо, преследователи не ожидали от солидного полковника такой юношеской прыти и потому позорно отстали. А ведь должны были ожидать, хотя бы исходя из того, что он ездит на нестандартной машине. Психологический портрет рисовать не надо – все ясно и так. Да, владельцы «дельт» не летают, как «птицы высокого реактивного полета» на «Феррари» или «Мазерати», и не носятся, как на «Поршах», пытаясь оторваться от комплексов «среднего класса». Но все равно «дельта» не семейный минивэн, не обывательский кроссовер и не деловой седан. Это почти спортивная машина для ценителей‑одиночек: серьезных, чуть замкнутых людей, которые точно знают, что следует ценить в этой жизни кроме нее самой. Для тех, кто ничего никому не доказывает, но когда потребуется, может притопить так, что… догоняй, если интересно. Вот Евстратов – серьезный, внешне неторопливый и угрюмый – и притопил. Да не просто так, а поймав опытных агентов на детской уловке.
– «Дельта», обгони стереотипы! – Евстратов хмыкнул: – Надо будет отправить в компанию слоган, вдруг пригодится?
Маневренность и нестандартность машины позволили выиграть не больше минуты, но этого вполне хватило, чтобы оторваться. Вскоре Евстратов все‑таки оказался на Звездном бульваре, но на ходу поменял первоначальный план и в «Столицу» заезжать не стал. Что толку? Выследят, хоть ты десять раз смени машину. Действовать на опережение – вот единственный рецепт от головной боли, возникшей по милости «Невода» и его хозяев.
На секретную квартирку Геннадий еще вполне успевал, значит, надо ехать туда как можно скорее. Забрать оборудование, капсулу с «подарком» от Добрецова и смыться, пока до явки не добрались преследователи. Где и как потом собирать команду «отпускников» – вопрос десятый. До утра что‑нибудь придумается. Все равно раньше операцию не начать.

Глава 3

Вашингтон, 14–15 сентября

Никто не заставлял Дану Гершвин ехать в Вашингтон, даже не намекал на это. Повинуясь какому‑то мистическому позыву, она вдруг сорвалась с места и, никого не предупредив, на ночь глядя, отправилась в столицу. Зачем, почему – она толком не понимала, просто чувствовала, что так надо. Кому надо? Наверное, ей самой и Питу. Игра гормонов накануне климакса? Жестоко, но следует признать, что возможно и это объяснение. Сорок пять – не возраст, но учитывая наследственность… Мама вошла в этот сложный для любой женщины период в сорок семь. Тетушка Сара чуть позже, в пятьдесят, но это с ее слов, вероятно, она чуть приукрасила. И все же обоснованность утверждения, что к Питу тянут гормоны, не была очевидна.
Во‑первых, никакого безумного сексуального желания Дана не испытывала. Да, влечение было, симпатия, возможно даже любовь, как ни банально это звучит, тоже, но возраст и опыт накладывают свои отпечатки на все стороны жизни человека. Мисс Гершвин давно научилась контролировать эмоции и отделять работу от личной жизни. Она не имела жестких внутренних табу на служебные романы, но! Одно дело зарождение связи, другое – ее развитие. Раз уж отношения с Питом перешли из служебной плоскости в личную, там им и оставаться. Во время работы, как и прежде, Дана была намерена думать только о деле и ни о чем другом. И вдруг такой поворот! Сбежать, никого не оставив в качестве подмены и даже не позвонив Герберту, начальнику отдела, было необъяснимым легкомыслием.
Во‑вторых, почему бы просто не позвонить? Пит, правда, не отвечал вот уже четвертые сутки, но ведь, если постараться, можно найти его и через другие сетевые каналы. Через базу «ай‑ди» или спутниковую сеть, в конце концов. Почему странное тревожное чувство не только подталкивало сесть за руль и отправиться в округ Колумбия, а еще и строго запрещало наводить справки традиционными способами? Может быть, в душе Дана опасалась, что их роман с Питом Фоули закончился банальным бегством кавалера? Боялась выглядеть глупо в глазах незнакомых людей? Вот как раз этого бояться было глупо! Нет и еще раз нет! Мисс Гершвин никогда не стеснялась таких вещей. Это ведь жизнь, в ней много чего случается, и необязательно по нашей вине или потому, что мы глупы, наивны и доверчивы. Хотя чаще всего причина именно в этом.
И все же внутренний стопор не имел отношения к психологии взаимоотношений полов. что‑то в нем было от профессиональной деятельности Пита и отчасти Даны. Фоули работал в АН Б, и его внезапное исчезновение могло быть связано как раз с работой. Но тогда вообще нет причин для беспокойства! И все же Дану это объяснение не устраивало. Она хорошо знала специфику службы, ведь работала в экспертном отделе той же конторы и отлично понимала, что агентов вроде Фоули не забрасывают в стан врага под прикрытием и уж тем более не заставляют их давать обет молчания. Пит давно перешел на относительно спокойную легальную работу, которая всегда оставляла хотя бы пять минут на кофе‑брейк или телефонный звонок семье. В данном случае – мисс Гершвин.
Финалом всех этих размышлений, как Дана ни крутила, стала неприятная мысль о каком‑то инциденте, возможно, аварии, бытовой травме или случайном ранении. Вот почему она отправилась в Вашингтон лично, а по пути запросила у навигатора список больниц, в которые могли увезти Пита. Благо, что людей с правительственной страховкой обычно доставляли в строго определенные клиники и объехать их несложно за полдня. Дана в очередной раз удивленно взглянула на запястье. Было непривычно видеть бездействующим тоненький браслетик проекционного смартфона (смарт‑серьги она не любила), так привычно служивший незаменимым помощником в любых делах. Сейчас он служил только украшением, не более.
Дана понимала, что «объехать» – на три порядка дольше, чем «обзвонить», даже в Вашингтоне, компактном и тихом после Нью‑Йорка, но побороть свою странную настороженность не могла.
«Но ведь ничто не мешает компьютерам клиники передать в Сеть информацию, что кто‑то лично интересовался Питом, – подумала Дана, въезжая на стоянку перед главным корпусом „Джексон Мемориал Хоспитал“, – а значит, довести информацию до тех, кого я опасаюсь. Да и почему „кто‑то“? Любой сканер мгновенно определит, кто я такая, стоит мне войти в холл клиники. Не биометрический FIF‑сканер, так генный».
Машина самостоятельно нашла свободное место и припарковалась почти у входа. До пандуса, по которому к приемному отделению подъезжали кареты «неотложки», оставалось не больше пяти метров, только‑только чтобы втиснуть сюда еще одну машину и оставить проезд. Дана почему‑то отметила про себя этот момент и выбралась из авто. Надеяться на удачу она не привыкла, но сейчас надеялась именно на нее. «Джексон» был первым госпиталем, попавшимся на пути. Никакой гарантии, что Пита, если с ним не дай бог что‑то случилось, привезли именно сюда.
Мисс Гершвин нервно поправила деловой жакет и решительно двинулась к стеклянным дверям клиники. Маячивший за тонированным стеклом охранник – при современном развитии автоматических систем безопасности скорее живая дань традиции, чем действительно необходимый сотрудник, – тут же вышел навстречу и вежливо улыбнулся. Справа от входа на стене коротко мигнул миниатюрный красный огонек FIF‑сканера, и лицо охранника на секунду сделалось сосредоточенным. Все ясно – получал информацию о гостье. Дана притормозила и, удовлетворенно отметив изменения в гримасе охранника, проследовала к стойке регистратора. Страж вернулся в свой угол, явно недовольный. Что и говорить, когда рушатся даже минимальные надежды, это неприятно. Охранник определенно надеялся развеять скуку, перебросившись парой фраз с эффектной дамочкой из Нью‑Йорка, а она оказалась экспертом АНБ. Ни тебе «Чем могу помочь?», ни «Позвольте ваш „ай‑ди“, а в ответ на удивленное „Разве FIF‑сканера недостаточно?“ многозначительно выгнуть бровь и загадочно сослаться на инструкцию о двойном контроле: „Столица, знаете ли, особый режим безопасности“. Ну и, возможно, еще что‑нибудь в этом ключе. Развлечение так себе, но все равно причастность к жизни по ту сторону стекла.
Дана всегда жалела охранников и сборщиков на конвейере. Работа не должна быть настолько скучной, лучше уж вовсе не работать. Впрочем, как ни отстаивали их права профсоюзы, и тех и других (и соответствующих профсоюзов тоже) с каждым годом становилось все меньше. Львиная доля заводов уже давно работала в автоматическом режиме – из персонала два‑три контролера‑наладчика и дежурный инженер, а охранники выполняли большей частью представительские функции. Вот как этот. Но и тут не все хорошо. Даже эти функции у них постепенно отнимают роботы‑швейцары и портальные системы безопасности. Биометрический FIF‑сканер, как можно понять из аббревиатуры, изучает отпечатки пальцев, рисунок сетчатки и «рельеф» лица, а заодно дистанционно считывает информацию с чипа социального страхования, вживляемого каждому гражданину сразу после рождения. Информация мгновенно передается в центральный банк данных, и часть ее с той же скоростью возвращается в «точку запроса». Не вся, а та, что подлежит разглашению. Так что фактически говорить охране с гостями не о чем. Полная деградация благородной профессии, а с ней и измельчание контингента. Как их не жалеть?
– Да, мисс Гершвин. – Едва Дана приблизилась к стойке, дежурный регистратор – брюнетка примерно одних с гостьей лет, но классических телесных пропорций – подняла заинтересованный взгляд.
Вряд ли ее в действительности интересовала цель визита этой вызывающе стройной для своего возраста дамочки из Нью‑Йорка, но так уж полагалось по инструкции. Попробуй не улыбнись – все тут же будет зафиксировано в досье; компьютеры ревностно следят за поведением работников. Любое отклонение от программы – штраф, а слишком крупная сумма штрафных баллов – увольнение. Меры жесткие, но действенные. Все это Дана знала не понаслышке. Сама когда‑то работала на таких условиях. С тех пор мало что изменилось, хотя программы явно улучшились и стали учитывать гораздо больше нюансов человеческого поведения.
– Привет, Лора. – Дана скользнула взглядом по бейджу регистраторши и дежурно улыбнулась. – Меня интересуют ваши новые пациенты. Не совсем новые, но… За последние четверо суток.
– Мужчины, женщины?
– Мужчины.
– Секундочку, мисс Гершвин. Вы не запрашивали через Сеть, это личное дело?
– Просто я была поблизости… – Дана замялась. – Впрочем, вы правы, Лора, это личное. Если человек, которого я разыскиваю, у вас, я хотела бы увидеть его как можно скорее. Вот почему я приехала лично… неофициально.
– Я понимаю, понимаю. – Лора кивнула. – Не волнуйтесь, мэм, если он здесь, я оформлю вам пропуск. У нас ведь не закрытая клиника, специального разрешения не требуется, только чистый «братский файл». А у вас он чище слезы.
Она спрятала улыбку, но так, чтобы Дана это заметила. Видимо, причина такого поведения крылась в словосочетании «братский файл». Шутка была довольно популярной, но считалась не совсем корректной, даже с криминальным душком. На самом деле так считали только обыватели. В АНБ, например, этот термин был вполне официальным выражением. Происходил он от сращения понятий «Большой Брат» и «файл Учета Правонарушений» с последующей «художественной ампутацией» лишнего. Знаменитое оруэлловское «Большой Брат следит за тобой» использовалось обычно критиками следящей спутниковой сети, а также правозащитниками, бессмысленно муссирующими тему вживленных чипов и повсеместного FIF‑сканирования. С файлами тоже все было просто: их заводили в центральной федеральной базе на каждого гражданина и заносили в них все его прегрешения. Затем, в случае необходимости, эти сведения использовались в суде или, по согласию гражданина, при его приеме на работу – нечто вроде рекомендательного письма. Бывало, по совокупности накопленных проступков граждан привлекали к судебной ответственности. Споры по этой теме даже вышли на уровень Конгресса: правомерно ли такое «сложение нарушений» и есть ли у них срок давности?
Тема была, конечно, скользкая, но ничего особенного. Ничего такого, чтобы делать заговорщицкое лицо и понижать голос. Впрочем, все это было смешно с точки зрения штатного эксперта АН Б, а не обывателя. Скучающим налогоплательщикам хотелось «жареного», «соленого», «клубнички», «чернухи»… да чего угодно, лишь бы не скучать.
Дана в мыслях пожалела и обывателей. Им не легче, чем охранникам. Ведь, если вдуматься, из чего состоит их жизнь? Из вялотекущей работы, искусственных гамбургеров, сериалов с шутками ниже пояса, надуманных сенсаций в Сети, обсуждения идеологических штампов вроде «политкорректности» или «американского пути» и бесконечных судебных тяжб по любому поводу. Обыватели варятся на очень медленном огне, правда, с хорошими специями и в золотом котелке. Варятся и перевариваются. Мало о ком из них останется хоть какое‑то воспоминание в памяти потомков. Они – единая стандартизованная масса. Образцовая нация усредненного счастья.
«Скучная сытость», так сказал о жизни девяти десятых населения Штатов один журналист. Дана про себя называла это иначе: «ожиревшее благополучие». По сути, то же самое, но чуточку точнее.
– Я думаю, могла случиться авария, – подсказала Дана.
– В Вашингтоне? – Регистраторша покачала головой. – У нас отличные системы дорожной безопасности. Аварии с человеческими жертвами случаются крайне редко. Возраст вашего… друга… соответствует?
– Чему? – не сразу поняла Дана. – Ах, вы об этом! Да. Ему пятьдесят, он белый, высокий, с небогатой шевелюрой.
– И его зовут… – Лора подняла выжидательный взгляд.
– Питер Фоули.
– За последние семь суток к нам поступили двенадцать пациентов интересующих вас… хм… кондиций. Из них четверо с бытовыми травмами, один с отравлением, а остальные с сердечными приступами. К сожалению… – Толстушка‑регистратор колыхнула третьим подбородком. – Только один вариант.
– Я не понимаю, что значит «вариант»? – удивилась Дана.
– Возможно, случай по вашей линии. – Лора подалась вперед и почти перешла на шепот. – Белый мужчина с травмой головы поступил десятого, без документов, смарта и, обратите внимание, с чистым «ай‑ди» чипом!
– Это нереально, – фыркнула мисс Гершвин.
– Можете не верить. – Лора не обиделась. Видимо, то, что ей удалось удивить эксперта АНБ, компенсировало все обиды. – Мы отправили информацию в ФБР, они пообещали прислать агентов, но так никого и не прислали. Уж не знаю, откуда у них столько дел, что им даже приехать некогда, но прошло трое суток, а их все нет! На что, спрашивается, идут налоги? На содержание этих ленивцев?
– Интересно. – Дана задумалась. – Возраст пациента… как вы говорите, соответствует?
– Да, хотя я могу судить только по записям врачей «неотложки». Его голова и половина лица сейчас под повязкой.
– И никаких «ай‑ди».
– Абсолютно! Я никогда не слышала, чтобы у людей выходили из строя чипы соцстрахования. Может быть, у него вовсе нет чипа? Может, это шпион?!
– Лора, я уверена, что этот человек просто попал в беду. Чипы легко выходят из строя после сильного удара током.
– Да? В истории болезни не сказано, что его било током. Черепно‑мозговая травма, осколки стекла, резаные раны на лице… насчет тока ничего.
– Где я могу его найти?
– Палата семнадцать‑тридцать, четвертый этаж, правое крыло. – Лора раскраснелась от волнения. – Его уже перевели из реанимации, но состояние пока тяжелое. И все‑таки я думаю, это шпион! Наверняка русский. Если, конечно, это не ваш знакомый.
– Я обязательно вам сообщу, – со сладкой улыбкой пообещала Дана.
– Буду признательна. – Лора улыбнулась еще слаще. – Удачного дня, мисс Гершвин.
Найти палату интенсивной терапии на четвертом этаже правого крыла оказалось несложно. Путь Дане исправно указывали адресные метки, вспыхивающие прямо в воздухе по мере ее продвижения к цели. Последняя нарисованная лазером стрелка воткнулась в стеклянную дверь палаты. Дана почувствовала, как забилось сердце и взмокли ладони. Шансы, что там, за дверью, именно Пит, были невелики, но мисс Гершвин разволновалась, как первокурсница перед экзаменом. Все‑таки это была не просто симпатия. Мистер Фоули неожиданно оказался дорог Дане настолько, что она не задумываясь последовала за ним… в Вашингтон. Не край света, конечно, но в ее возрасте леди редко ведут себя так.
«Счастье, – подумалось Дане. – Вот и все объяснения. Это погоня за обычным человеческим счастьем. Тоже обывательским, но другим. Мы с Питом ясно поняли, что у нас оно может быть только одно на двоих. И что следующего шанса у нас, возможно, не будет. Вот почему я сделала это. И сделаю еще что угодно, лишь бы не упустить свою синюю птицу».
Дана шагнула к двери. Она отъехала в сторону, и у мисс Гершвин вырвался невольный вздох. Прямо напротив двери стояла кровать, на которой с замотанной головой, увешанный датчиками и опутанный щупальцами капельниц лежал Питер.
Без сомнений, это был он! Лба и бровей Дана не видела, но его ресницы, нос, губы, подбородок… она отлично помнила каждую деталь его внешности. Эти крупные, сильные руки. В мужчинах нет ничего более красивого, чем большие, крепкие руки. Дана всегда обращала внимание на такие детали. Почти все подруги смотрели на задницы, а Дана на руки. Парни со спортивными попами и подтянутыми животами ей тоже нравились, но руки для нее были важнее. А еще глаза, вернее – взгляд. Он должен пронизывать: умный, твердый взгляд хорошо образованного и уверенного в себе человека.
Полный комплект этих достоинств в одном человеке встречался редко. Да, пожалуй, до Пита она никого настолько близкого к идеалу и не встречала. И вот ее идеальный мужчина лежит на больничной койке с проломленным черепом и посеченным осколками лицом. Он жив, но беспомощен, как младенец. И что будет дальше, есть ли шанс, что он вернется к нормальной, полноценной жизни, абсолютно неясно. Разве это справедливо?!
Дана неслышно приблизилась к койке и взяла Пита за свободную от капельниц руку. Рука была теплая, сухая и вовсе не вялая: будто Питер недавно крепко поработал на тренажерах и его мышцы до сих пор сохраняли спортивный тонус. Мисс Гершвин подняла взгляд на медицинский монитор и наугад просмотрела непонятные пиктограммы. Кое‑что она нашла довольно быстро. В графе «Причина травмы» значилось «Дорожный инцидент». Малоинформативно, но все же лучше, чем ничего.
«Трепанация, гематома, инфузионная терапия, разгрузка, стабилизация состояния…» Дана очень смутно, но все же понимала смысл всех этих слов, хотя подробности были ей, конечно, неведомы. Обобщив ассоциации и вспомнив кое‑что из разговоров с медиками в Конторе, она сделала вывод, что жизнь Пита уже вне опасности. Теперь его лечат, и это нормально. А вот что НЕ нормально, так это тот факт, что в АНБ никто до сих пор не спохватился, где же пропадает мистер Фоули, и вызванные агенты ФБР никак не могут выкроить свободную минутку, чтобы навестить подозрительного во всех отношениях «Джона Доу». Что же все это означает? Питера списали на берег? Но почему так странно? И что это за фокус с чипом? «Автодорожная» травма не могла повредить имплант, значит, он вышел из строя по иной причине. Уж не потому ли, что его намеренно «прошили»? Кто? Тот, кто доставил Пита в «Джексон Мемориал»? Пусть так. Но зачем? Чтобы спрятать? В таком случае – от кого?
Вопросов было море, ответов – ноль. Но ясно было одно – Пит попал не просто в аварию, он попал в беду. Понятно, что дыра в черепе сама по себе беда, но тут это слово следовало понимать шире. Фоули попал в большую беду. И, значит, его надо срочно вытаскивать. Пока неясно откуда в переносном смысле, но в прямом – его следовало перевезти в другую клинику. Почему? Да хотя бы потому, что прятать агента АНБ могли только плохие парни. Свои, хорошие ребята давно бы выставили у палаты караул и вообще начали разбирательство.
Дана вдруг оборвала мысленные рассуждения. А так ли это? Хотелось бы верить, что так. Но почему тогда нет никакого желания звонить мистеру Доэрти," начальнику Пита, и сообщать о проблемах агента? Снова предупреждение от интуиции?
«Надо все хорошенько обдумать! – решила Дана, присаживаясь на стул рядом с кроватью. – Не торопясь, тщательно и серьезно. Для звонка времени предостаточно. В ближайшие две недели Фоули все равно нетранспортабелен, так что спешить некуда. Даже если Пита сюда упрятали враги, время все равно есть».
– Дана, это… ты?
Вопрос был задан шепотом, едва слышно, но мисс Гершвин вздрогнула, словно от удара грома. Она обернулась к Питу и сильно сжала его руку.
– Я, милый. Как ты?
– Бывало и лучше. – Губы Фоули чуть обозначили улыбку. – Джексон?
– Что? – не поняла Дана. – Ты о ком? ‑Mbi…B«JMH»?
– А‑а, да, мы здесь. А что?
– Мои вещи… мне нужен смарт.
– Тебе сейчас нужен покой и крепкий сон, – строго возразила Дана. – Все самое страшное позади, но это не значит…
– Ты говорила с врачом?
– Нет, я… – Мисс Гершвин растерянно похлопала длинными черными ресницами. – Я не встретила по дороге ни врачей, ни сестер. На этаже никого нет… так мне показалось.
– Тебе не показалось. – Питер закрыл глаза и на пару минут будто бы уснул. – Если им станет известно, что я пришел в себя, он вернется, чтобы добить.
– Кому «им» и кто «он»? – Дана наклонилась к самому уху Фоули. – Пит, что происходит?
– Мои вещи… где они?
– При тебе не было ничего, кроме одежды. Даже твой чип выведен из строя. Ты значишься как «неизвестный белый мужчина с черепно‑мозговой травмой».
– Все верно. – Фоули снова попытался усмехнуться. – Мой смарт у них. Наверняка его память… уже выпотрошили до последнего байта. Но они не учли…
Он снова забылся, теперь на долгих четверть часа. Все это время Дана провела как на иголках. Подтверждались худшие опасения. Кто бы ни были эти «они», ничего хорошего от них ждать не приходилось. И все‑таки Дана не расклеилась. Даже наоборот, она мобилизовалась, как никогда. Едва у Пита снова дрогнули веки, она склонилась к нему и спросила:
– Пит, ты здесь? Не говори, моргни.
– Я отдохнул. – Фоули открыл глаза. – На чем я остановился?
– Они чего‑то не учли. Кто «они» и чего?
– Точно не знаю, но эти люди как‑то связаны с «Networld» и с… Лэнгли.
– ЦРУ?! Зачем ты им понадобился?
– Это долгая история, Дана… Сейчас важно другое: они знают, что я в курсе их дел. Но они не знают, что у меня есть… вот это.
Он с трудом поднял руку кверху ладонью. Дана смущенно взглянула на его ладонь. Чтобы рассмотреть что‑то мелкое на таком расстоянии, она уже пользовалась старомодными «плюсовыми» очками. Контактные линзы с изменяемой кривизной она не признавала, а уж операции и подавно. Хотя и стеснялась очков. А Питер между тем демонстрировал нечто крошечное, поблескивающее, как рыбья чешуйка. Немного поколебавшись, Дана все‑таки вынула из поясного футлярчика очки. Фоули протягивал ей инфокристалл, вроде тех, что используют в качестве ячеек памяти в смартфонах. Разница заключалась в том, что этот кристалл имел нестандартную форму и был приклеен к кусочку липкой ленты.
– Что это? В смысле… что на нем записано?
– Оригинал очень важного репортажа. Если он попадет к нужным людям, все сразу встанет на свои места. Но пока… его копия в моем смарте попала к… ним, понимаешь?
– Начинаю. – Дана сняла очки. – Именно поэтому тебя поместили в эту клинику без документов. Чтобы подлечить, вытянуть из тебя все, что ты знаешь, а после устранить. Так?
– Скорее всего. Так что теперь я очень опасный кавалер, мисс Гершвин. Вам будет лучше вернуться в Нью‑Йорк и заняться своими делами.
– Хотела бы я влепить вам пощечину, мистер Фоули, но вы и так наказаны. – Дана аккуратно взяла кристалл, вытянула из‑за пазухи цепочку с бабушкиным золотым медальоном, открыла его и приклеила липучку с обратной стороны крышки. – Как эксперт, не могу не заметить, что кристалл нестандартный. От какой модели?
– От нестандартной. Я скажу тебе, где найти такой смарт и какой набрать номер, чтобы передать хорошим людям записанную на этой крупинке силикона информационную бомбу. Обязательно скажу, Дана… но не здесь. Кроме того, что эти стены имеют уши, они еще и заражены… отсюда надо убираться… поскорее… иначе…
Пит снова впал в забытье. Дана с опаской оглянулась. Заражены? Что за бред? Как могут быть заражены стены? Радиоактивность? В Вашингтоне? Исключено! Что же имел в виду Фоули? Он, конечно, не в лучшем состоянии, но вплоть до последней мысли изъяснялся связно и толково.
«Надо убираться! Вот что самое толковое. А остальное он доскажет, когда отдохнет. Но как, черт возьми, отсюда улизнуть?! Был бы подходящий транспорт и помощники – нет проблем, но как вытащить Пита без помощи со стороны и куда девать все эти мониторы‑капельницы? С собой не увезешь, но вдруг они ему понадобятся? Да наверняка понадобятся! Как же быть?»
– Мисс Гершвин, – вдруг ожил смарт.
Дана включила связь жестом, который когда‑то был свойственен людям, носившим наручные часы. Перед Даной возникла полупрозрачная голограмма с изображением абонента. Звонила регистратор Лора.
– Привет, Лора.
– Мисс Гершвин, извините, что беспокою вас в такой момент… Вы нашли пациента?
– Да, Лора, спасибо.
– Это… он? – Регистраторша замерла, будто в предвкушении развязки любимого сериала.
– Да, Лора, это мой друг. – Дана уже хотела выключить смарт, но регистраторша спохватилась и предупреждающе помахала пухлой рукой.
– Мисс Гершвин! Я хотела предупредить вас… по дружбе. Те агенты, которых мы вызывали три дня назад, наконец приехали.
– ФБР?
– Да, но… – Лора воровато оглянулась и перешла на шепот. – На них тоже не отреагировали биометрические сканы. На всех троих. У них нет чипов соцстрахования! Точно как у вашего друга. Представляете?!
– Возможно, так принято в ФБР, чтобы не раскрыть агентов.
– Мисс Гершвин, – Лора укоризненно взглянула на собеседницу, – я смотрю «Законные средства» с первой серии. У всех агентов ФБР есть чипы. Не у всех те, что были даны им от рождения, но есть! Им нельзя привлекать к себе внимание, а разве пустой чип не вызывает множество подозрений и волну нездорового интереса?
Судить о специфике работы ФБР по сериалам было нелепо, но в данном случае Лора попала в точку. Люди, выдающие себя за американцев и не имеющие чипов соцстрахования, были или крайне непрофессиональными шпионами, или людьми из тех кругов, в которых показное нарушение законов считается доблестью. В ФБР это доблестью не считалось.
Дана впервые за все время работы в АНБ пожалела, что не носит с собой оружия. Против троих вооруженных и, судя по всему, решительно настроенных мужчин она вряд ли выстояла бы и с пистолетом, но все‑таки…
– Я отправила их в другое крыло, – продолжила Лора. – Вы успеете уйти.
– Я не уйду без Питера, а он… слишком слаб, чтобы ходить.
– Мне кажется, вам грозит опасность. – Лора осуждающе покачала головой.
– Вызовите полицию и покиньте здание, – сказала Дана. – И включите сигнал пожарной тревоги. А я останусь.
– Это так… необычно. – Лора мечтательно вздохнула. – Так щекочет нервы, я даже…
– Лора, это не сериал! Вызывайте полицию!
– Ах да, сейчас. – Женщина выпала из облака грез. – Что такое? Я не понимаю… что‑то со связью… никогда такого не было.
Смарт отключился сам по себе. Дана стянула золоченый браслетик с руки и зашвырнула в угол. Зачем она это сделала, Дана снова не поняла. В последние сутки ею будто бы кто‑то управлял, подспудно, но настойчиво.
Из коридора послышался шорох. Дана обернулась, замерла на несколько секунд, а затем, решив, что ей показалось, снова перевела взгляд на Пита. И снова в мозгу застучала только одна мысль: как увезти Пита из больницы. Мало того, что это будет тяжело сделать физически, на психику будет давить мысль о преследовании, а это неизбежно приведет к нервозности, ошибкам, лишнему шуму… Мисс Гершвин встрепенулась. Шум! Она только что зашвырнула в угол смарт и не услышала, как он упал. Не было ни стука, ни шлепка, никакого шума.
Дана поднялась со стула и осторожно подошла к тому месту, где должен был упасть смарт. Ничего. Это было странно.
– В компе есть программа… – неожиданно сказал Питер.
Дана резко обернулась. Фоули смотрел на нее осмысленно и вовсе не сонно. Он вообще менялся на глазах. Со скул исчезла бледность, голос окреп, а в глазах появился живой интерес. Пит будто бы принял допинг. Дана растерянно взглянула на капельницы. Обычные на вид пакеты с растворами. Те же, что и пять минут назад, ничего нового. В чем фокус?
– Извини, что ты сказал?
– В медицинском компьютере… программа трансформации койки в кресло‑каталку. Найди ее.
– Пит, это опасно.
– Не опаснее, чем оставаться здесь. Я в порядке, не волнуйся. Мне становится лучше с каждой минутой. Будь я проклят, если понимаю, что происходит, но это факт.
– Сюда идут какие‑то люди, возможно, агенты ФБР.
– Тем более нечего ждать. – Фоули с трудом приподнялся на локте. – Действуй, Дана! Ради нас!
Это был железный аргумент. Дана торопливо пролистала «меню» и нашла нужную строчку. Чудесное превращение кровати в кресло произошло очень быстро, причем все капельницы и датчики остались на своих местах.
– Не могу понять, как ею управлять… толкать, что ли?
– Там… должен быть список команд.
– Нашла! «Пункт назначения»… Я не знаю, как это называется! Э‑э… центральный вход… пандус… я не знаю.
– Дана, быстрее.
– Я стараюсь, Пит! Сейчас! Пойдем по этапам. Лифт!
Кресло тронулось с места и послушно покатилось к дверям. Выехав в коридор, необычное транспортное средство повернуло направо и поехало к лифтам. Когда «сиделка» и пациент приблизились к кабинам, перед ними открылись сразу четыре двери в никелированные ящики.
– Не пугайтесь, это я их прислала, – на связь через коммуникатор лифта снова вышла Лора.
– Вы рискуете, – строго предупредила мисс Гершвин. – Я же попросила вас покинуть клинику.
– Это мой долг, мэм, – гордо ответила регистраторша. – Юджин, охранник, держит под контролем ситуацию перед главным входом. Четвертый агент сидит в машине.
– Спасибо, Лора, мы это учтем. И Юджину спасибо, но пусть не рискует.
– Разве это риск? – Лора усмехнулась. – Вот в десятом году мы с мужем участвовали в пикете против третьей войны в пустыне, это был риск! Впрочем, сейчас это не важно… Те трое поднимаются к вам, немедленно уходите!
Видимо, в юности она была еще той штучкой. Нормальная обывательница наверняка уже сидела бы в кафе неподалеку и наблюдала за всем со стороны. Дане определенно повезло со сменой. И Лора, и Юджин пока не забыли, что такое самостоятельная работа мозгами, без подсказок от правительства.
Больше всего Дана опасалась, что лифт застрянет. Обычно ведь так и бывает: где тонко, там и рвется. Перехватить беглецов легче всего именно в лифте. Но то ли агенты не ожидали подобного развития событий, то ли просто отнеслись к заданию с прохладцей – в холл пациент и «сиделка» прибыли без проблем.
Зато дистанция в сотню футов от лифтов до машины превратилась в путь через полстраны. Во всяком случае, так показалось Дане. С первых же секунд, когда двери лифта еще не открылись до конца, мисс Гершвин поняла, что в холле происходит что‑то странное. Покинув кабину, Дана развернула кресло‑каталку и подтолкнула ее к выходу. В этот момент за спиной послышался отчетливый треск, и Дана боковым зрением уловила сноп искр, брызнувших из матово поблескивающего чрева лифта. Запахло горелой пластмассой. Вопреки неосознанному желанию, Дана не обернулась, а только втянула голову в плечи. Замыкание в проводке кабины было сейчас не самым важным в жизни. Любопытно, конечно, что это за странное совпадение, но… не сейчас!
Дана прибавила шаг. Сквозь стеклянные двери были видны подъезжающие машины. Первой ехала «неотложка», за ней полицейский «Форд». Сначала у Даны немного отлегло от сердца, но потом она увидела, как одна из припаркованных неподалеку машин сдает назад, перекрывая дорогу полиции, и снова встревожилась. В том, что это было сделано намеренно, Дана не сомневалась ни секунды.
Стеклянные двери открылись, и Дана вытолкнула кресло на широкое крыльцо. Съехать вниз беглецы уже не успевали – по пандусу въезжала «неотложка», – оставалось воспользоваться лестницей. Десять невысоких ступенек, несколько метров открытого пространства – и ее машина. Казалось бы, вот она, удача, но на самом деле все складывалось вовсе не так хорошо. За спиной послышался топот и невнятный окрик. Из лифта вывалились трое мужчин в одинаковых строгих костюмах. Две секунды, не больше, и попытка к бегству закончится арестом.
И все‑таки Дана рискнула. Она мысленно извинилась перед Питом и направила кресло к лестнице. Спуск по ступенькам был жестким, как Дана ни старалась, чуть притормаживая, смягчить толчки. Но главное – он занял гораздо больше времени, чем требовалось агентам, чтобы догнать беглецов. Мисс Гершвин на миг оглянулась. Юджин! Охранник заблокировал двери и теперь горячо объяснялся с агентами, для убедительности помахивая перед носом у одного из них резиновой дубинкой.
Последняя ступенька! Дана подкатила кресло к машине и почти крикнула «открыть!». Задняя левая дверца послушно отъехала вправо. Проем был достаточным, чтобы вкатить кресло в машину, но мешали задние сиденья. Заниматься трансформацией салона было некогда. Бросив авто на пути у полицейских, к машине мисс Гершвин уже бежал четвертый из прибывших по душу Питера агентов.
Если бы вчера Дане сказали, что она способна легко поднять и перенести с каталки в машину человека весом в двести с лишним фунтов, она бы только рассмеялась. Тренажеры, диета и пробежки помогали ей держать себя в форме, но не настолько. Однако сейчас произошло именно это – она, не задумываясь, ухватила Пита под мышки и перетащила на заднее сиденье своего «Каравана». Благо, что кресло удалось подогнать вплотную и усилие потребовалось приложить лишь на какое‑то мгновение. Автоматически отключились датчики, и, едва слышно щелкнув, отсоединились капельницы. Освободившийся от полезных пут Фоули завалился на бок. Дане было некогда помогать ему устроиться на заднем диване поудобнее. Она оттолкнула кресло в сторону и почти бросилась за руль. Почти…
Кресло‑каталка осталось на месте, будто приклеившись к борту ее «Доджа». Дана дернула за подлокотник. Никакого эффекта.
– Мисс! Оставайтесь на месте! ФБР!
Дана мельком взглянула на бегущего к ней агента. Снова запас в две секунды, но теперь Юджин на помощь не придет. Она отступила на шаг и сильно ударила ногой в основание кресла. что‑то брякнуло, но кресло так и осталось на месте. Надо было срочно найти решение. Ехать с распахнутой дверцей и приклеенным к порогу креслом‑каталкой казалось нелепо, но иного выхода Дана не видела.
Она села за руль и включила задний ход. Агент ФБР притормозил и отпрыгнул влево. Машина мисс Гершвин вылетела на центр парковки и лихо развернулась в сторону дальнего выезда. Он был свободен от помех. Будто прикипевшее к борту кресло заскрежетало какой‑то металлической деталью по асфальту. Дана взглянула в боковое зеркало. Агент бросился было за ней, но передумал и побежал к своему авто. Там его с нетерпением поджидали двое полицейских – один с наручниками наготове. Агенту предстояли долгие объяснения, а потому у Даны появлялся реальный шанс благополучно убраться из опасной зоны.
Она утопила педаль, но почти сразу сбросила газ. В салоне сильно запахло горелым. Дана обернулась и невольно охнула. Приклеившееся к борту кресло раскалилось до красивого малинового оттенка. Все пластиковые детали тлели и дымились, а растворы из оплывающих будто свечки емкостей шипели, попадая вместе с горящим пластиком на'раскаленные трубки рамы и спицы колес. Дана перевела зачарованный взгляд на Пита, он почти касался ногами этого «барбе‑кю». Край дивана под ним тоже начал тлеть. Дана снова ударила по педали газа, а затем резко перебросила ногу на тормоз. Тяжелая сдвижная дверь «Каравана» ударила по горящему креслу и срезала его, словно гильотина. Автоматика замка довела дверь до штатного положения, и «горячий кошмар» прекратился. Дана снова нажала на газ и направила машину к полосе разгона для выезда на хайвей. Разглядывать, что происходит на стоянке перед клиникой, ей больше не хотелось. Слишком много странностей, и слишком большая нагрузка на психику.
Оглянулась она, только когда вырулила на шоссе. Преследования вроде бы не было. Снаружи левый бок машины «украшало» огромное пятно сажи. Дана включила автопилот и обернулась к Питу. Негорючий материал обивки под ним уже не тлел, так что Фоули, к счастью, не пострадал. Стараниями вентиляции дым из салона почти улетучился, но Дана все равно помахала рукой и поморщилась.
– Ты не ранена? – не открывая глаз, вдруг спросил Питер.
– Нет, все в порядке. Как ты?
– Нормально. Только переволновался за тебя. Если бы не «Скорая»…
– Тебе вредно волноваться. Какая .«Скорая», о чем ты?
– Вон о тех дырках, – Фоули открыл глаза и покосился вправо.
Дана проследила за его взглядом. В правой передней двери и стекле красовался ряд аккуратных дырочек. Дана повернулась к навигатору и запросила запись с камер заднего вида. Пит оказался прав. В тот момент, когда мисс Гершвин затормозила, чтобы «стряхнуть» непонятным образом прикипевшее кресло, трое агентов все же миновали Юджина (банально врезав ему в челюсть), выбежали на крыльцо и открыли огонь. Не затормози Дана вовремя, очередь из бесшумного пистолета прошила бы «Караван» в другом месте, чуть ближе к корме, а значит, хотя бы одна из пуль могла попасть в водителя. От второй очереди Дану спасла «неотложка». Ее водитель не заметил агентов и, понятно, не услышал никакой стрельбы. Он преспокойно сдал назад, подруливая к приемному покою, и перекрыл линию огня.
– Фантастическое везение. – Дана поежилась и, пытаясь унять внезапную дрожь, спрятала руки под мышки. – Мне даже нехорошо. А если бы…
– Что случилось, то случилось, Дана. «Если» – это словечко для пустых разговоров у камина. Куда ты намерена отправиться?
– Домой. – Дана не то чтобы полностью взяла себя в руки, но спокойный тон Фоули ее немного отрезвил. – Или… нам теперь придется скрываться?
– Пока точно не скажу. Ты проложила верный курс. Едем в Нью‑Йорк. Думаю, все прояснится еще до Балтимора.
– Я не совсем понимаю, что прояснится?! – Дана снова разнервничалась. – Нас догонят и посадят за решетку?!
– Попытаются догнать, – устало подтвердил Фоули. – Но сажать нас за решетку им невыгодно. Они попробуют нас убить.
– Убить?! – Дана почувствовала, как от лица отхлынула кровь.
Почему‑то предположение Пита оказалось гораздо страшнее свидетельств неудавшегося покушения. Наверное, дело во временах: прошедшее, пусть это и было реальное дыхание смерти, миновало, и бог с ним. А вот будущее, даже предположительное и без гарантий, еще только маячит на горизонте. И поэтому оно страшнее стократ.
– Но мы им этого не позволим, – попытался взбодрить подругу Фоули.
– Не позволим, – прошептала Дана. – Я родилась в Балтиморе.
– Тем более. – Пит усмехнулся. – Глупо умирать там, где родился.
– Глупо, но большинство людей так и делает. – Дана вздохнула. – Мы можем спрятаться у тети Сары.
– Я подумаю над этим вариантом. Но сначала нам нужно выбраться из DC. Желательно живыми.

Глава 4

Урал, 14 сентября

Гроза прекратила бушевать сразу после полуночи, но дождь шел еще некоторое время, настырно, как хороший пожарный, проливая выгоревшие на склоне проплешины и тлеющие головешки на месте расколотых молниями деревьев. Один из солдат подкрепления, родом из ближайшего райцентра, авторитетно заявлял, что ничего подобного в здешних заповедных местах еще не происходило. На его памяти, во всяком случае. Борис Валуев на заявление бойца только хмыкнул. Двадцать лет – это разве память?
В конце концов дождь тоже унялся, а через какое‑то время начал сгущаться туман. В этот миг просветления уложилось сразу несколько важных событий.
Во‑первых, хитрованы‑разведчики принесли свежие разведданные, сделав вид, что вот только вернулись из большого тоннеля. На самом деле им было неохота мокнуть, поэтому они и не спешили выходить из пещер под дождь. Сведения не имели такого уж стратегического значения, и Валуев не обратил на детскую хитрость разведчиков никакого внимания. Борис и без разведки знал, что команда Добрецова ушла из местной системы пещер и тоннелей, а потому все придется начинать с нуля. Так подсказывала интуиция. А ей Валуев доверял в первую очередь. Первее разведданных.
Искать в заповедном лесу и горах группу из двух десятков человек представлялось делом непростым, но, в отличие от беглецов, охотники имели в своем распоряжении нужные инструменты: всевидящие спутники «Невода», вертолеты, машины и даже егерей‑проводников, а значит, и все шансы на успех. Да и численность отряда под командованием мистера Блэка, с наемниками во главе подразделений, позволяла действовать с размахом. Если развернуть всю эту ораву в стандартную цепь, получится гребенка километра в три по фронту. И это без подключения резервов Минюста, которые ждали команды на тренировочной базе спецназа под Челябинском.
Что и говорить, связи у мистера Блэка оказались посерьезнее, чем у этих деятелей из СБН. Скрутил заморский мистер знаменитого Добрецова в бараний рог, несмотря на дружбу последнего с чинами из ФСБ и с обитателями Кремля.
Второе событие неполного часа между дождем и туманом: прилетели два «трансформера», под завязку груженные теми самыми кейсами, с помощью которых «воскрес» мистер Блэк. Как только остановились и повисли лопасти, Блэк самолично возглавил разгрузку и раздачу контейнеров из этих кейсов бойцам. В каждом чемоданчике оказалось по пять тяжелых стальных цилиндров размером со стакан. Рассказывать новобранцам «техноармии», для чего нужна выданная «посуда», командир отряда поручил наемникам. Ответственным за ликбез он назначил, понятное дело, Валуева.
Оставшиеся в живых «дикие гуси» обеспокоились. Выходило, что все бойцы получат такую же экипировку и оружие, а значит, тоже станут суперсолдатами и отнимут у «гусей» хлеб. Но когда выяснилось, что в нанороботов загружены только программы защиты, усиления и превращения в холодное оружие, наемники успокоились. Вооружены «гауссовками» оставались только они. Почему мистер Блэк поступил именно так, было в общем‑то ясно. Наемникам он платил большие деньги и мог быть уверен, что они не выстрелят ему в спину (хотя после увиденного «воскресенья» Борис частично перестал понимать логику босса – какая разница, убьют тебя или нет, если ты все равно воскреснешь?), что же касается новобранцев – вопрос был скользким. Набирали их второпях, просто по приказу их же регионального начальства. Загнали два отряда московского и один подмосковного ОМОНа в вертушки, да и рванули на Урал. Никаких сверхурочных к стандартным «боевым» никто им не обещал. А между тем первая же стычка с, казалось бы, слабым противником закончилась печально для трех десятков человек, и это вызвало ропот в первую очередь среди начальства пополнения. Вот Блэку и пришлось раскошелиться.
Впрочем, Валуев подозревал, что теперь, после захвата «Невода», комплектов «суперброни» у Блэка в избытке. Почему так, Борис не знал, да и не особенно интересовался. Видимо, через эти спутники и только через них можно было получить доступ к охранным системам особых складов, где вся эта «бижутерия» хранилась. Ведь те двадцать комплектов, что имел в своем распоряжении мистер Блэк до начала операции, определенно были его единственным богатством. Он трясся за них, как за любимую игрушку. А теперь вот раздавал «стаканы» направо и налево. Явно откупорил запасники, других объяснений нет.
Третьим событием относительно сухой паузы стало появление на территории подконтрольной ОМОНу и новой СБН троих гражданских лиц. Сначала бойцы охранения решили, что это очередная группа диверсантов, но вскоре выяснилось, что это местные егеря и лесник, самоотверженно притопавшие на свет пожара. Вдобавок к тому, что они до нитки промокли, блюстители заповедника еще и огребли тумаков в момент плег нения, но за это обиды не держали. Гораздо больше их возмутила умышленная порча доверенного им заповедного лесного хозяйства. Естественно, сердились они не на служителей закона, а на группу негодяев, скрывавшихся в гротах и паливших лес из огнеметов.
Таким образом, добровольные проводники нашлись сами собой. Оставалось построиться в цепь, включить постоянную связь со спутниками и двинуться по следам беглых преступников… еще вчера – людей из самых высших слоев общества.
Валуев хмыкнул. Играет судьба человеком, ох играет. Как пешкой какой‑то. Он сам, конечно, ей в этом помогает, но все же ходит не он, это факт. Ну точно как пешка. Вроде идет с Е‑2 на Е‑4, а на самом деле ее переставляет игрок.
А ведь когда‑то Борис был верен другой жизненной позиции, активно пропагандируемой в армии бодрыми офицерами‑воспитателями: «Человек сам хозяин и строитель своей судьбы». Воодушевленный этой ложной установкой, Валуев «настроил» такого… Даже вспоминать неохота. В результате из офицера Россииской армии превратился в наемника. Вот так судьба утерла нос своему «хозяину».
В общем, все было готово для продолжения банкета, как сказал немолодой наемник дядя Коля, после предательства и гибели Аслана Бороева – заместитель Бориса, но произошло очередное событие. Все вокруг укрыл густой туман. Густой настолько, что его пелену не пробивали даже мощные галогенные фонари.
– Раньше эти крысы под землю прятались, пукнуть боялись, а теперь они уйдут в полный рост, – сделал вывод Коля. – Зуб даю, уйдут. Грех таким шансом не воспользоваться.
– Далеко не уйдут, – спокойно ответил Валуев. – До рассвета часа четыре, плюс час на просушку. К девяти туман развеется. Сколько они протопают по лесу да по горам за такое время и куда зайдут без ориентиров? Ночь да еще туман.
– Ты, может, последние пятьсот лет провалялся в коме, но есть такое изобретение – компас. – Коля усмехнулся.
– Юморишь, да? – Борис посветил в сторону переминающегося на ближайшем посту часового. – Сильно видишь его?
– Слабо, – признал Коля.
– Ну а чего тогда гнилушку трешь? Умным сделался, когда по балде получил? Ты, кстати, так и не признался, кто тебя отоварил. И почему броня не помогла?
– Под М‑станнер попал, – нехотя ответил Коля. – А тут обвал. Камнем и врезало. Хорошо, по касательной.
– Плохо, – возразил Валуев, в упор глядя на Колю. – Лучше б он тебя в лоб треснул, камень этот. Глядишь, ты бы реально поумнел, а не только на язык.
– Виноват, командир.
– Знаю. – Валуев едва заметно дернул головой, указывая в сторону теснящихся под навесом бойцов.
Там два ряшистых прапорщика раздавали сухие пайки. – Всем объяснили, что за броня?
– В общих чертах. Как врубить, как вырубить и как всех этих чертиков обратно в «стакан» загнать.
– Снова шутишь? – Борис нахмурился.
– Нет. – Дядя Коля невольно подался назад. – Это Блэк посоветовал так инструктировать. Ну, не про чертиков конкретно рассказывать, а чтобы с доходчивыми сравнениями!
– Ладно, живи, – снизошел Валуев. – Но смотри, Коля, дисциплина с этого момента будет вдвое против прежней, понял? Задолбали меня ваши африканские замашки. Через эту расхлябанность и все проблемы. Сколько нас было и сколько осталось, ты считал?
– Было двадцать, а осталось… десять или восемь. Но зато подкрепление…
– Про это подкрепление ты, воин, забудь! Нам бабки платят не за командование этими мусорами и не за обучение их «строевым приемам с чертиками». Нам контракт надо отбить. И всё. А потом уже будем по новой специальности работать, если пожелаем. Спецотрядом СБН прикидываться и все такое. Ясно?
– Так точно.
– Вот, уже лучше. Больше никакой лажи, понял? Берем объект, чистим хвосты – и разбежались.
– Я, наверное, останусь… потом. Служба вроде непыльная: в Москве, сиди себе в Сити, охраняй.
– Твои дела. Я собираюсь раствориться. Приз теперь вдвое больше стал – Блэк сказал, что фонд остается прежним и мы можем хоть на двоих его поделить в финале, главное – выполнить контракт.
– Да? – Коля озадаченно потер бритую макушку. – Это все меняет.
– Ничего это не меняет, – отрезал Борис. – Рассветет, выйдем первыми, отдельно от гребенки. Выбери егеря потолковее в проводники.
– А стадом кто будет командовать?
– Сам Блэк их поведет, мы все перетерли. Еще вопросы?
– Нет вопросов. Хотя… пожрать есть чего? Нормальное, не сухпай. Я это пюре в одноразовых мисочках с молодости ненавижу!
– Эх, Колян, и вправду давно ты, видать, дома не был. Ты какой сухпай припомнил, американский?
– А русский что, лучше?
– И в этой стране, Коля, кое‑что хорошее имеется. Армейский сухой паек – первое, чем можно гордиться. После «калаша», конечно.
– И последнее, – буркнул Коля. – Все остальное дерьмо.
– Так уж все? – Валуев усмехнулся.
– От сборной по футболу до правительства. Китайцам проигрывать в полуфинале – это разве не дерьмо?!
– Позор, согласен.
– А морды эти жирные из Белого дома… Даже в Африке министры не называют граждан населением и не держат полстраны за провинциальное быдло, хотя сами из него и выползли. Да и «население» еще то. Кто не воры и бляди, те лохи и кошелки. И это так, примеры навскидку. А если углубиться… я потому и уехал, что достала такая жизнь. Внешне – лак, внутри гниль. Родина в разрезе.
– Не гони, воин. Может, тебя государство и обидело так, что ты аж в Африку сбежал, но сама страна тут ни при чем. Разные это вещи, хоть и зовутся одинаково. Держи.
Он вручил Коле коробку и кивком указал на ящик напротив. Коля хотел было уйти в палатку, но командир вынул из внутреннего кармана фляжку, и наемник передумал. Выпить и закусить за неласковую, но все‑таки Родину – святое дело. Даже для отверженного наемника.
Паек оказался действительно и вкусным, и питательным. Коля насытился уже к середине трапезы, но объедков все равно не оставил, скорее по привычке. С выпивкой же вышло как‑то не так. Во‑первых, получилось не выпить и закусить, а наоборот: поесть и запить. А во‑вторых, сытная пища украла все градусы, что было крайне обидно. Коля попытался компенсировать недополученное удовольствие, закурив сигарету, но и тут его поджидал коварный облом. Горький туман придал и без того противному табачному дыму совсем уж мерзкий привкус. Наемник тщательно затоптал сигарету и решительно поднялся с ящика.
Валуев, оценив его боевой порыв, одобрительно кивнул.
– Собирай наших. Только тихо и налегке. Разгрузки, НЗ и связь, больше никакого хабара. Построение здесь через пять минут. Шевелись.
– Есть. – Дядя Коля бесшумно растворился в тумане.
Пока заместитель строил наемников, командир собрал и скомкал упаковки сухпая, облегчился прямо в туман, не выискивая по‑собачьи подходящего дерева, и нацепил амуницию. Спешить было в общем‑то некуда, но Валуеву не давали покоя тоненькие, как комариный писк, вибрации натренированной интуиции. что‑то должно было пойти не так, как планировал командир «диких гусей», он чувствовал это кожей. Не наперекор но как‑то не так. Непредсказуемо. Именно по этой причине Валуев и собирался выдвинуться как можно раньше – чтобы в случае чего успеть вернуться.
Борис потянулся, сделал несколько упражнений и помассировал мощную шею. Кровь побежала быстрее, а с ней как будто бы перестали притормаживать и мысли.
«На месте Баркова я бы ушел на восток. Там и скалы поплоще, и лес погуще. Но это Барков там у них гражданский, может, на конфетку польстится. Остальные вроде ничего так, соображают. Значит, пойдут на запад, а чтоб компенсировать потери в скорости, выставят приличное тыловое охранение, которое нас и придержит…»
Валуев повертел версию со всех сторон и пришел к выводу, что она так себе. Не то чтобы полная лажа, но не очень. Сам бы он так не поступил. Он бы выделил нескольких опытных бойцов и отправил их в рейд по тылам врага, пошуметь. Да так, чтобы у противника не осталось и мыслей о погоне. А всю группу тем временем увел бы на юг, по ближайшей реке. Вот это было бы грамотно.
«Тогда почему я решил, что спутники Баркова поступят иначе? Они ведь не тупее».
Из тумана послышались негромкие голоса. Валуев положил на сгиб локтя легкую, как алюминиевая лыжная палка, «гауссовку» и обернулся. Поредевшая команда «диких гусей» была в сборе. Командир молча кивнул Коле и обвел взглядом строй. В неверных предрассветных сумерках девять наемников выглядели неубедительно, какими‑то размытыми черными кляксами на сером фоне. Впрочем, воевали они так себе, а потому прозвище «кляксы» им вполне подходило. Борис незаметно вздохнул. Вояки! Одного штатского взять не смогли. Вот бы сюда отделение морпехов из бывшей роты бывшего майора! Мало бы этому Баркову и его компании точно не показалось. Но морская пехота – далекое прошлое, его не вернуть. Остается выжимать соки из того личного состава, что имеется в распоряжении на сегодняшний день. То есть на раннее утро.
Валуев жестом приказал попрыгать. Бойцы деловито исполнили ритуал. Ничто не брякало. Борис вполголоса скомандовал «Направо!» и бесшумно двинулся в сторону леса. Коля быстро прошелся вдоль строя, на пальцах объясняя, кто из бойцов первый, кто второй, и махнул вслед командиру. Наемники разошлись по номерам и скрылись в лесу двумя цепочками.
Их исчезновения никто в лагере не заметил. Даже часовые.
Полчаса слепого, но все равно практически бесшумного марша принесли совсем не тот результат, которого ожидал Валуев. Он‑то надеялся найти следы, а обнаружил только туман, еще более густой, чем в лагере наемников. В низине было невозможно дышать, настолько он был густым. Пришлось вернуться на середину пройденного пути, к примеченному командиром мшистому валуну. Поскольку Борис разрешил устроить возле него небольшой привал, кто‑то из подчиненных тут же окрестил камень «малым дембелем».
– Надо сканером прочесать, – переведя дух, сказал Коля. – Рыскать мы и до вечера можем. Только мы ж не волки.
– Тихо! – Валуев поднял руку. – Всем заткнуться! Наемники притихли. Теперь всем стали слышны шаги нескольких человек, крадущихся метрах в тридцати правее камня. Судя по звукам, ночных туристов было человека два‑три и шли они примерно в сторону покинутого «гусями» лагеря. Борис осторожно поднялся и перехватил поудобнее оружие. Высмотреть что‑либо за деревьями, да еще в туманных сумерках, было нереально, однако командир умудрился поймать тень одного из незнакомцев. Ничего особенного в ней не было: обычный край силуэта ростовой фигуры человека, но Валуев чуял, что это именно та дичь, за которой он и отправлялся. Шла практически в руки – удача или отвлекающий маневр? Чтобы это понять, следовало побороть соблазн броситься в атаку, затаиться и проследить за полуночными гуляками, одновременно внимательно посматривая назад и по сторонам.
Валуев жестами объяснил Коле и еще двоим бойцам, что они должны проверить тылы, а остальным, что им следует отпустить «туристов» на полсотни метров и бесшумно двинуться следом.
Минут через пять пришел рапорт от Коли. Поскольку незнакомцы крались медленно, основная группа наемников к этому времени все еще оставалась у «малого дембеля».
– Сзади чисто. Следов на четверых.
– Ты уверен? – едва слышно шепнул Валуев.
– Не впервой копыта сканирую. И ребята согласны.
– Значит, «в заде» у тебя нечисто. Впереди только три фигуры.
– Сейчас пробьем заново.
– Пробивай, догонишь в лагере. Они туда идут.
– Думаешь, среди них объект?
– Слишком точно топают. Без компа в башке такой маршрут не проложить.
– А чего хотят?
– Думаю, вертушка им нужна.
– Так, может, засаду организуем?
– Дойдем и организуем. Атаку с тыла. Но для этого нам нужно, чтоб мусора им во фронт ударили. Или они мусоров. Чтоб нашей атаки не ожидали. Иначе попадем под раздачу. Врубаешься?
– А то! Боишься этого Баркова?
– А ты? Например, Блэка боишься?
– Ну‑у… не хотел бы с ним схлестнуться. Если уж он Аслана поломал…
– Вот и я не хотел бы. А Барков тоже вроде Блэка крендель. Может, и покруче. Ведь в крайний раз он Блэка приморил‑таки. Так что к нему серьезно надо относиться. Не то чтоб ссать, но все‑таки.
– Погоди, Блэка же молния поджарила или нет?
– Хрен его знает, что там было. Может, молния, а может, Барков нашего босса так шарахнул. Тут не поймешь, кто чем дышит и дышит ли вообще. Киборг на киборге, куда ни плюнь. Короче, Колян, если четвертый отстал, найди его и убей. Приказ ясен?
– Так точно.
– Троим по силам?
– Если это не Барков – вполне.
– Выполняй. Я пойду последним, если что – сигналь, помогу.
Валуев включил общий канал, отдал короткое приказание, и наемники отправились по следам «туристов». Сам Борис и один из бойцов, намеренно чуть‑чуть отстав от основной группы, еще немного потоптались у камня и тоже двинулись вверх по склону.
Пройти они успели шагов десять. То, что Коля не справился с заданием, Валуев понял, когда сопровождавший его наемник рухнул ничком. Рухнул так, как падают те, кто не встает уже никогда.
Борис оглянулся, отчетливо понимая, что это бессмысленно. В темноте и тумане смотреть следовало с помощью электроники. Он поднял взгляд к виртуальному дисплею, который обычно проецировался чуть выше линии взгляда, и… тоже ничего не увидел. Объяснение очередному отказу бронекостюма было одно – враг ударил в спину наемникам из М‑станнера. Значит, теперь в течение тридцати секунд они были уязвимы для обычного оружия.
Получить пулю между глаз в планы Валуева не входило. Он отпрыгнул далеко в сторону, перекатился, залег между двумя старыми толстыми елями и повертел головой, выискивая цель. Справа коротко стукнул невидимый «дятел», и на хвою осыпалась измельченная кора. Валуев невольно пригнулся. Снова стукнуло, теперь прямо у него над головой. Борис отполз назад и еще раз перекатился – под прикрытие ствола вдвое толще, чем предыдущий.
Пули ударили в ель почти у земли. Это был обычный свинец, и Валуев поблагодарил судьбу, что враг вооружен лишь М‑станнером и бесшумным пороховым автоматом. Противник внимательно следил за передвижениями командира наемников, и будь у него в руках «гауссовка», никакие деревья Бориса бы не спасли. Как стрелок умудрялся видеть врага в темноте и за плотным частоколом старых елей, оставалось догадываться. Термоскан? Сомнительно. Интуиция? Еще невероятнее.
Валуев осторожно выглянул из укрытия. По макушке тотчас тюкнула крупная щепка. Противник не уходил. Видимо, давал возможность своим товарищам оторваться от преследования. С одной стороны, правильно делал, но с другой – глупо. Ведь он должен был понимать, что планы его диверсионной группы раскрыты и к вертолетам ее не подпустят. А шаги диверсантов и преследующих их «гусей» между тем затихли выше по склону, то есть направление группа не сменила.
«Чертовы штатские! – вдыхая влажный запах хвои, подумал Валуев. – Никакой логики! Понятно же, что мы их просчитали, что самый правильный вариант – вернуться! Нет, прут дуром на амбразуру. Ботаники!»
И снова Валуев кривил душой перед самим собой, хотя отлично понимал, что самообман – прямой путь к поражению. Именно переть на амбразуру в такой ситуации и было разумнее всего. Переть до упора, а в последний момент раз! – и уйти влево или вправо, совершить обходной маневр и ударить во фланг. Просто и со вкусом. Особенно эффективно это в неблагоприятных погодных условиях, вот как сейчас. Главное – успеть до того, как рассветет и начнет развеиваться туман.
– Вал! – шепнул по радиосвязи кто‑то из ребят основной группы. – Проблемы?
– Выполняйте задание, – процедил Валуев.
– Дядя Коля, Хохол и Шустрый не отвечают!
– Знаю, мать вашу в душу! – прошипел Борис. – Работать! Упустите «туристов» – яйца оторву!
– Принято, командир. Но ты зови, если что. Борис заблокировал связь, сдал еще немного назад и пополз вправо, изо всех сил стараясь не шуметь. Спроси сейчас кто‑нибудь, к примеру мистер Блэк, какой у командира «диких гусей» план, Валуев не сумел бы ответить. Теперь им управляли рефлексы, сформировавшиеся еще во времена службы в морской пехоте. Борис не задумывался над алгоритмом действий, он просто представил себе цель. Кто в курсе, тот понимает, что это за состояние, в которое намеренно погрузил себя бывший морпех. На языке профессиональных военных – работа. Валуев работал, как его учили в армии: спокойно, сосредоточенно и деловито, имея целью – исключительно и непременно – оценку «отлично». Работай так все в стране, а не только спецназ и его «смежники», россияне давно бы жили лучше японцев. На все про все ушло минут пять. Разыгранная как по нотам комбинация вывела Бориса на оптимальную позицию. Противник затаился в десяти шагах прямо по курсу, почти слившись воедино с замшелой елью. Валуев медленно поднял к плечу «гауссовку» и прицелился врагу в затылок. Кнопка активации сработала мягко, без щелчка. Оружие тоненько, почти неслышно взвизгнуло, и целый погонный метр толстого ствола старого могучего дерева разнесло в щепки. Заскрежетал, оседая рядом с уродливым пнем, оставшийся ствол, оглушительно затрещали ломающиеся ветки, мягкую землю сотряс удар воткнувшегося в нее обрубка. Ель немного покачалась и начала заваливаться, круша ветви соседних деревьев. Борис прикинул траекторию ее падения и шагнул влево. Срубленный исполин рухнул на хвою, отпружинил и загудел глухим набатом. В воздухе повис стойкий, смешанный с горечью тумана запах еловой смолы. В чаще захлопали крыльями и загалдели потревоженные птицы.
Борис опустил оружие и вытянул шею, пытаясь рассмотреть, уничтожен ли вместе с деревом враг, но рваные клочья тумана мешали ИК‑подсветке ноктоскопа, а в режиме термосканера сотканный из нанороботов лицевой щиток бронекостюма работать почему‑то отказывался. Вернее, он работал, но никого теплокровного в поле зрения не было.
Валуев сделал шаг, но, еще не закончив движение, резко развернулся влево, попытался выстрелить, бросил вновь «зависшее» оружие, выхватил из кобуры «грач» и влепил в темноту пять пуль. Все за пару секунд. Пресловутая «гауссовка» опять дала сбой, и Валуев был вынужден прибегнуть к помощи «низких», но более надежных технологий.
Пистолет имел маркировку «МБ» – модернизированный, бесшумный, – однако после «гауссовки» его хлопки казались почти такими же оглушительными, как и грохот падающего дерева. Ночной переполох усилился, к гомону птиц присоединились вопли какого‑то мелкого зверья. Борис настороженно оглянулся и повел стволом оружия вправо‑влево. Ориентироваться на слух в таком бедламе было нереально, а приборы отказали одновременно с винтовкой, что было понятно, ведь противник опять применил М‑станнер.
А вот почему он не добивал, пользуясь тридцатисекундной беззащитностью наемника, Валуев не понимал. Возможно, враг решил поиграть? Но тогда у Бориса явно появлялся шанс. Опытный наемник, к тому же бывший майор морской пехоты, очень опасная игрушка. Это даже не граната с электронным замедлителем, выставленным на произвольное время. Это вообще непредсказуемая, но такая же взрывоопасная штучка. Мало не покажется.
Валуев медленно вложил пистолет в кобуру и так же медленно вытянул из ножен любимый кортик. Не парадный, к флотскому мундиру, а особый, боевой, созданный в семнадцатом году по спецзаказу для морских диверсантов. Борис, тогда еще молодой и горячий старлей, лично испытывал кортик и вносил свой скромный вклад в совершенствование этого оружия. Звучит довольно странно – испытания ножа, – но это если не видеть самого клинка и не держать его в руках.
Шорох – нет, просто колебание воздуха за спиной – заставил Бориса резко присесть, сделать наугад подсечку и атаковать холодным оружием со средней дистанции. Подсечка не удалась, но по крайней мере первый удар ножом пришелся по цели. В кисти осталось неприятное ощущение вибрации. Так бывало, когда кортик не брал защиту противника. Бронежилеты до «ЗА» класса он брал легко, главное, вложиться в удар, значит, в тумане прятался человек в керамическом «бронике» повышенной защиты. Или…
Борис рефлекторно блокировал удар в лицо, ответил ножом, но вдруг почувствовал, как пальцы разжались и любимое оружие улетело в туман. Сразу следом за кортиком в полет отправился и сам Валуев.
Только в финальной стадии невольного сальто, больно ударившись спиной о ствол ближайшей ели, он понял, каким приемом воспользовался противник, и проникся к столь умелому врагу относительным уважением. Поймать морпеха в момент атаки, пустить «враскачку» и бросить кувырком было непросто. Парень, во‑первых, разбирался в айкидо, а во‑вторых, был очень быстрым. И, черт возьми, видел нутром!
Бронекостюм активировался как раз в момент «раскачки», но от падения не спас, только от его последствий. Валуев оттолкнулся от ели ногами, весьма проворно для своей массы и габаритов кувыркнулся назад и встал на ноги. Приборы раскрасили мир в энное количество цветов и оттенков, но врага Борис так и не увидел. Тепловая картинка оставалась нейтральной, а подсветку по‑прежнему глушил неестественно плотный туман. Валуев подключил к делу сонар. Контуры деревьев стали четче, а в замшелом «малом дембеле» обнаружились вкрапления какого‑то металла, но, кроме елей, поблизости так ничего и никого живого не нашлось.
Но не с самим же собой сражался наемник! Борис с трудом удержался от соблазна поискать нож и снова вынул из кобуры «грач». Формально это было равносильно признанию собственной слабости, но сейчас у Валуева не оставалось выбора. Война – это не дворовые бои «до первой крови». Сильнее тот, кто остается в живых, вот и все правила. А с кровью ты убьешь врага или без – твои проблемы.
Валуев сосредоточился на ощущениях. Слева источник тепла. Тепло чужого тела? Нет, термоскан его не видит, значит, это финт…
Борис резко повернулся вправо и спустил курок. «Грач» клацнул – хлопка от выстрела Валуев не услышал, – в темноту медленно, будто проходя сквозь воду, улетела гильза, а затем пистолет повторил «подвиг» ножа. Он резко рванулся вперед, словно надеясь догнать умчавшуюся в туман пулю, и исчез. Наемник просто не успел сжать рукоятку покрепче, чтобы удержать оружие в руке.
Борис удивленно взглянул на разжавшиеся пальцы, а затем перевел взгляд на возникшую перед ним серую тень. Сам собой сжался кулак, но противник был действительно чертовски быстр и ударить морпеху не позволил. В грудь Валуеву звезданул, казалось, заводской кузнечный молот, и к невнятным отголоскам выстрела присоединился отчетливый хруст ломающихся ребер.
Борису было не столько больно, сколько удивительно. Ведь броне костюм работал в штатном режиме, но принял на себя лишь половину энергии удара. Неужели серый призрак бил настолько сильно? Этот вопрос наемник задал себе уже в новом полете. На этот раз позади него оказалось не относительно безопасное дерево, а невесть как попавший на этот склон «малый дембель».
Валуев врезался в камень спиной, а через мгновенье приложился к нему затылком. В недрах камня загудело, ближе к поверхности треснуло и зашуршало. Борис сполз к основанию валуна и уронил голову на грудь.
Последнее, что он запомнил, перед тем как провалиться в долгое и пустое забытье, был звук осыпающегося ему на плечи каменного крошева, а последней мыслью стал вывод, сделанный на основе отчетливого понимания сути текущих событий.
Барков – а «серой тенью в тумане» был, несомненно, он – оказался опасным противником. Особенно опасно было то, что он оказался еще и хитрецом. Он до самого последнего момента не показывал всего, что умеет, заманивая врагов на свое игровое поле. Теперь он вышел на тропу войны, и вряд ли найдется сила, способная его остановить.
Если говорить более конкретно о текущем моменте, Барков сейчас шел в лагерь наемников, чтобы раздобыть вертолет, и помешать ему в этом не мог даже Блэк.
«А если попробует, мало ему не покажется, – подумалось Валуеву. – А говорили – инженер… простой пацан. Непростой оказался пацан. Сильно непростой».
Будет неверно сказать, что на этом для Бориса померк свет. В ночном лесу было и так темно. Чему меркнуть? Валуев просто перестал думать и чувствовать, провалившись в холодный колодец глубокого забытья.

* * *

К моменту, когда группа оказалась на краю леса, окончательно рассвело, и туман почти развеялся, хотя солнце пока не взошло. Барков окинул взглядом открывшуюся поляну. Между лесом и вертолетной площадкой тянулся неширокий каменный вал. Вросшие в землю камни играли роль своеобразного ограждения взлетной полосы. С одной стороны, за ними было удобно прятаться разведчикам, но с другой – они могли помешать в момент атаки. Бег с барьерами дело непростое.
Денис был уверен, что это та самая площадка, на которой остались вертушки беглецов, но сейчас на ней стоял только «трансформер». Вместительные десантные машины улетели, причем недавно, во влажном воздухе разливался запашок керосинового выхлопа. Это серьезно меняло планы, но лучше один вертолет, чем вовсе ничего.
Саша изучил схему постов, прикинул расстояние до «Си‑980» и мысленно разыграл комбинацию захвата. Если удастся незаметно подползти поближе, все должно получиться как нельзя лучше. Только ползти придется по щелям между замшелыми валунами – задачка не из легких, если ты не змея.
Барков сполз с валуна и скользнул обратно в лес, под прикрытие еловых лап. Захват захватом, а вот что делать дальше? «Трансформер» не утянет весь отряд. И еще вопрос – где остальные вертушки? Если они отправились на поиски Добрецова и компании, дело плохо. Это означает, что наемники разгадали замыслы беглецов и сработали на опережение.
Когда Саша добрался до укромного местечка, в котором затаились товарищи, в голове у него созрел новый план.
– Что там? – спросил Климов.
– Только «трансформер». – Барков уселся на мокрую хвою. – Двое часовых, еще десяток солдат на дальнем краю поляны перетаскивают какие‑то ящики. Захватим вертушку без проблем, а вот дальше… Я подозреваю, что наши допустили какую‑то ошибку. Возможно, попытались выйти в эфир, и «Невод» их запеленговал. Если так, то все силы противника при поддержке вертолетов сейчас задействованы в операции по окружению и поимке отряда.
– Плохо, – Климов снова приуныл. – И что делать?
– Опередить СБН и вытащить отряд у них из‑под носа уже не получится.
– Можно ударить в тыл, – вмешался Денис. – У нашего «трансформера» неплохие пулеметы, да и десяток ракет найдется. И по маневренности он на порядок лучше десантных вертушек.
– Три бывших наших вертолета и бог знает сколько чужих против одного? – Барков отрицательно покачал головой. – Собьешь две‑три машины, а потом тебя задавят массой. Никакая маневренность не поможет. Нет, воздушный бой не выход.
– Что же тогда?
– Выход один – лететь в Москву и попробовать раскачать «скандальный набат». Партизанить здесь, в лесах, можно до бесконечности, но пользы от этого не будет. В конце концов мы упустим время и нас победят.
– Набат… – Вася хмыкнул. – Красиво говоришь, но что конкретно можно сделать?
– Для начала надо найти зацепки… – Саша на секунду задумался. – А лучше всего встретиться и переговорить с Михайловым.
– Ну да. – Вася усмехнулся. – Станет он с тобой говорить! Он свой выбор сделал – кинул Влада, а на его место назначил Бойда.
– Я не уверен, что он сделал это добровольно.
– А если и так, если его Главный заставил – какая разница? Все равно он теперь враг!
– Осади, – негромко приказала Тамара. – Знаешь, что такое презумпция невиновности?
– Не так хорошо, как ты, но знаю, – огрызнулся Климов. – А еще знаю, что такое преступная беспечность. Мы можем не верить в предательство Михайлова, но исходить надо из фактов.
– Надо начать с «нейтралов», – снова высказалась Тома. – Когда заварилась каша, в дело вмешались менты, охранники и военные. В сторонке остались только некоторые из федералов. Вот с ними и надо связаться. И через них выяснить, чем на самом деле дышит Михайлов.
– Толково, – одобрил Денис.
– Так и сделайте. – Барков поднялся. – Дэн, не экономь. Сразу в реактивный режим – и пулей в Москву.
– Стоп, что значит – «сделайте»? – встрепенулся Климов. – А ты?
– Я остаюсь.
– Зачем?! Сам же сказал, если не получится в Москве, тут придется партизанить до нового ледникового периода.
– Здесь моя семья, Вася. Будут свои дети – поймешь.
– Да я понимаю, но там‑то кто будет «набат качать»?! Мы, что ли? И всё?!
– Тебе надо поработать над самооценкой, Василий. – Барков усмехнулся и похлопал Климова по плечу. – Ты все обижаешься, что тебя никто не воспринимает всерьез. Ну так соверши подвиг! По прилете сразу идите к Тимофееву или к Евстратову.
– А они не пошлют?
– Думаю, нет. Мне почему‑то кажется, что Владислав неспроста шушукался с Евстратовым перед отлетом из офиса.
– Позвонить бы шефу, уточнить. – Климов почесал в затылке. – А то как слепые котята.
– Выше самооценку, Вася, – усмехнулась Тамара. – Как бойцовые коты… и кошки. Чур, я пантера.
– А‑а, ну вас! – Климов скривился. – Подвиг так подвиг… нам ли мимо проходить?
– Ну, вот и договорились. – Барков достал оружие. – Как только сниму часовых, рысью в машину, ясно? А подниметесь на борт, сразу по газам. Дэн, ты слышишь? Сразу, без прогрева, вверх, трансформируйся – и с места в точку.
– Я понял. – Денис недовольно покачал головой. – Без прогрева, да еще с места, в реактивный режим… сразу минус сто часов ресурса.
– Война поколения сверхмашин, что поделать? У кого техника новее и надежнее, тот и победит. – Саша махнул рукой. – За мной!

Глава 5

Москва, 14–15 сентября

Евстратов в очередной раз проложил маршрут, теперь не оптимальный, но более‑менее безопасный, и ввел его в навигатор.
За этим делом его и застал вызов по служебной линии. На этот раз связь обеспечивалась спутниковой сетью «Палладиум».
– Здесь, – буркнул Евстратов.
– Сбросьте скорость и сидите тихо, – потребовал смутно знакомый голос.
Полковник покосился на экран навигатора. В окошке видеосвязи появился сосредоточенный субъект в гарнитуре пилота. Евстратов поднял взгляд вверх. Над ним снижался так быстро, что хотелось сказать – пикировал, вертолет‑«трансформер» стандартной раскраски. Что, конечно, было обманом зрения. Точнее – маскировочной голограммой.
– Только аккуратно подцепляй, Денис, машина не казенная, – недовольно сказал полковник. – Ты откуда тут взялся?
– Оттуда, – ответил пилот. – Не отвлекайте, герр полковник.
– Думаешь, трюк сработает?
– Не отвлекайте, говорю! Я ведь не каждый день практикуюсь. Промажу – с дерьмом меня съедите, раз машина не казенная. Разве не так?
– Съем. – Геннадий устало вздохнул. – Молчу. Молчал он ровно секунду.
– Все остальные тоже в городе?
– Все не все, но те, у кого холодные руки, горячие головы и чистые сердца, к вашим услугам. – В экране появилась физиономия Климова. – Ничего не перепутал? Приметная у вас машинка, господин Евстратов. На «Лексус» денег не хватило?
– Что бы ты понимал! – фыркнул Евстратов. – Кто еще там с холодными руками? Владислав где?
– В тайге, – коротко ответил Климов. – Но они выберутся. Саня там же остался. Мы думали сначала большую вертушку отбить и всех вывезти, но получилось только эту, все остальные к тому моменту были в воздухе, по следу улетели.
– Получается, Влада там ловят по полной программе, а вы тут?!
– Мы тут тоже не бездельничаем, – насупился Климов. – Барков там все уладит, он снова в форме. Вы бы видели, как он наемников отделал! Короче, встретимся на явке, изложу подробно. Ваш генерал попросил нас присоединиться к… мероприятию.
– Привязать, чтобы не мешали. – Геннадий кивнул. – Известный метод.
– Я дико извиняюсь, но вы бы помолчали минутку, а? – Денис незаметно утер со лба испарину. – Прицелиться не даете. Внимание… Держитесь, полковник, сейчас тряхнет.
Тряхнуть не тряхнуло, но по крыше что‑то отчетливо брякнуло. Будто с борта вертушки из хулиганских побуждений сбросили трехчетвертную гайку.
– Погодите, орлы, вы разве не эвакуировать меня прилетели? – опомнился Евстратов.
– Старый фокус, – с облегчением выдохнув, сказал пилот. – Уже давно не помогает.
– А что тогда?
– Увидите. Я сейчас уйду вверх, чтобы не светиться, а вы двигайте в сторону Ваганьковского. Ваш генерал просил передать, что сбор будет там.
– Под какой плитой?
– Ближе к месту вас сориентируют поточнее.
– Просил передать? – Евстратов недоверчиво хмыкнул.
– Понимаю. – Денис кивнул. – S‑почту проверьте. Всего хорошего.
Евстратов ткнул в голографический значок почтовой программы и увидел присланный минуту назад приказ. Генерал Тимофеев менял планы в связи с «новыми обстоятельствами дела». Ну что ж, не бросает в трудную минуту, и на том спасибо. Хотя мог бы и предотвратить эти «обстоятельства» или продумать операцию получше. Ну да что имеем, то имеем. Полковник проводил взглядом вертушку бывших агентов СБН.
«А что мы, собственно, имеем? – вернулся к теме полковник. – Что такое загадочное сотворил Денис, вместо того чтоб подцепить меня эвакуатором и увезти из города к чертовой матери? Сбросил мне на крышу проектор маскировочной голограммы?»
Геннадий с опаской взглянул на капот. Чистые, стремительные линии «дельты» были теми, что и раньше. Она осталась той же машиной, того же цвета, а не превратилась в имитацию китайской «Фауи», имитирующей в свою очередь «Ягуар ХК» начала десятых годов. Нет, пилот говорил о чем‑то другом. Маскограммы в экстренных случаях выручали не раз, это не секрет, а Денис намекал на что‑то новенькое, широкой спецпублике пока неизвестное.
Евстратов проверил картинку со спутника. Полковничьей «Мазды» на ней не было. Геннадий увеличил изображение, сменил пару ракурсов, но результат остался прежним. «Дельта» загадочным образом исчезла из поля зрения «Невода», будто не существовала вовсе.
«Вот в чем дело! Шапка‑невидимка против взгляда с орбиты. Действительно, свежее решение. С точки зрения обывателя – полумера, но на самом деле именно то, что надо. Если „люди в черном“ не перекроют магистрали в поисках улизнувшей „Мазды“, а понадеются на „Невод“, новинка сработает как нельзя лучше. А они так и сделают, ведь они уверены, что имеют на „невидимость“ исключительное право. Однако технологии не стоят на месте. Похоже, всемогуществу „Невода“ так или иначе приходит конец.
Вот интересно, что бы сказал Главный, а особенно его спонсоры, узнав, что от всемирного соглядатая можно защититься, не только захватив его наземные станции, но и другим способом? Каким – пока непонятно, но другим. Столько денег на ветер. Ужас!»
Полковник усмехнулся. И поделом. Но как все‑таки это получается? Что сбросил рыжий пилот персональной вертушки Добрецова на крышу «дельте»? Не шапку же невидимку в самом деле!
Пока хозяин мучился в догадках, машина успела вырулить на Шереметьевскую и, растворившись в плотном потоке транспорта, покатила в сторону Сущевского вала. По Третьему транспортному кольцу попасть в точку сбора было реально задолго до полуночи. Тем более что никто за Евстратовым не следил.
«И это для успеха начавшейся операции самое главное, – решил полковник, оставив бесплодные попытки разгадать секрет маскировки. – А про шапку‑невидимку Климов расскажет. Судя по его реплике насчет подробностей при встрече, он тоже появится на новой базе. Очень интересная команда получится. Отпускники‑чекисты и уволенные без выходного пособия сотрудники СБН».
Впрочем, Евстратов, случалось, руководил и не такими сборными. Это еще вполне приличный коктейль. Бывало гораздо хуже. Не бывало только одного – чтобы Тимофеев, а возможно и сам директор, делали серьезную ставку на несерьезную, наспех сформированную команду. Никогда не бывало. Но все когда‑нибудь случается в первый раз…
…Новая явка расположилась в небольшой трехкомнатной квартирке на пятом этаже «свечки», построенной в конце девяностых и по меркам того времени вполне приличной. Она и сейчас не выглядела типовым убожеством советских времен, но класс ее за прошедшие годы определенно снизился с «экономического» до «бюджетного». Впрочем, Евстратов со товарищи не собирались здесь жить до самой пенсии. Для работы квартирка в доме на Беговой подходила как нельзя лучше. И недалеко от центра, и транспортные развязки под боком, и пешком уйти не проблема – либо нырнуть в метро, либо через кладбище, а можно затеряться в лабиринтах путей и вагонов на станции Москва‑Товарная или придумать что‑то еще. Оперативный простор для фантазии открывался приличный.
Как выяснилось, место для базы выбирал Федор Зинчук, давний товарищ Евстратова по службе сначала на Кавказе, а затем в отделе «С‑3». После возвращения из грузинской командировки они на пару лет потеряли связь, но, когда началась заварушка в Южно‑Китайском море, снова встретились. После войны Федора опять перевели, теперь с повышением, в Подмосковье. В семнадцатом он был заместителем Евстратова. Похоже, в новом отделе ему предложили ту же должность. И это было хорошо. Надежно.
За выбор явки Зинчук получил от начальника первую благодарность. В ответ он лишь ухмыльнулся.
К моменту появления Евстратова на явке, считая Федора, гоняли чаи пятеро сотрудников. Еще трое пришли сразу после Геннадия, а оставшиеся трое ожидались только к полуночи. В общем‑то, время в запасе было, и Евстратов не стал форсировать события. Он уселся в кухне за стол и налил себе кофе.
Кроме Зинчука из присутствующих Геннадий хорошо знал двоих, еще трое были знакомы ему в лицо. Ну и парочку, скромно притихшую в углу, командир формирующегося отряда видел не впервые. Климов и Тамара усиленно строили ему глазки, из чего полковник понял, что они не горят желанием выделяться из общей массы. Евстратов склонил голову набок, окинул их критическим взглядом и одними губами прошептал заглавие «легенды»: «Молодые лейтенанты». Парочка синхронно закивала. Зачем им это было нужно? Чтобы влиться в коллектив не на правах балласта? В общем‑то, серьезный мотив. Молодые, но свои, это совсем не то же самое, что опытные, но чужие.
Климов был староват для выпускника, но, в принципе, тянул. Тома была вообще как будто создана для этой роли. Может быть, чересчур красива, но что тут поделаешь? Итак… Молодые, еще толком не освоившие тонкости профессии лейтенанты. Все для них в новинку, все интересно и не существует деления работы на черную и белую. Главное – не сидеть. Хотя в полной мере это касается парня. Девица с гонором и бдительно следит за взглядами окружающих – нет ли среди них косых или насмешливых. Это пройдет, но не сразу. Всем вокруг ясно, что с дамочкой обязательно возникнет пара‑тройка осложнений. Вон как задирает носик. Кстати сказать, носик аккуратненький, а глазки симпатичные, хоть и кажутся немного грустными. Все дело в опущенных уголках, такой разрез. Пухлые губы, чуть волнистые темные волосы. Хочется любоваться ею как произведением искусства…
«Стоп, полковник, бес в ребро позже, а сейчас работать. Сложностей с женщинами больше, чем со всеми остальными жизненными проблемами, вместе взятыми. Сейчас не до того».
Евстратов переключился на «изучение» Климова и вдруг понял, что делает это не понарошку. А ведь и правда, легенды легендами, но работать‑то придется по‑настоящему. Все, что полковник приписал Томе в роли молодого лейтенанта, на самом деле было правдой, почерпнутой из отчетов Лаврова и записей Владислава. Евстратов не напрасно напрягся. Как там ладил с подчиненными Добрецов – вопрос десятый, теперь‑то ладить с ними предстоит Евстратову.
«Проблемы будут с обоими, только диаметрально противоположного характера. Она будет совать всюду нос, а он тупо служить, как отличник собаководства. Ее придется осаживать, внушая понятия о разумности инициативы, а его подпинывать, как раз приучая к инициативности…»
Но в любом случае ребята пригодятся, Тимофеев правильно сделал, что включил их в группу.
«А был ли у него выбор? Да и у них? Куда деваться, раз прилетели в город, где теперь кругом одни враги?»
Геннадий побренчал ложечкой, размешивая сахар.
Привычка, от которой не сумели отучить ни мама, ни жена. Тома мгновенно обратила на эту деталь внимание.
«Умница. Детали – это главное. Даже на базе».
Напротив Евстратова, перекрывая обзор, уселся Федор. Он положил на стол серебристый цилиндрик размером с сигарный футляр и небрежно подвинул вещицу полковнику.
– Бросил. – Геннадий усмехнулся и покачал головой.
– Скорее небо упадет на землю, – не поверил Зинчук. – Бери, это тебе от Тимофеева.
– Мог бы и коробку передать. Кубинская?
– Гена, – Федор поморщился, – не извлекай меня, а? Знаешь ведь, что внутри, чего придуриваешься?
– Агломераты? – Евстратов взял цилиндр и взвесил в руке. – Тяжелый.
– Десять штук.. Как распорядиться – твой вопрос. Можно раздать. Но я бы придержал.
– Совершенно с тобой согласен. – Полковник спрятал вещицу в карман. – Сложится ситуация, раздам, а пока… целее будут.
– Там, в спальне, еще кое‑какие штучки‑дрючки, глянешь?
– Успею. Ты кофе будешь?
– Да я пил уже. Ты мне лучше бальзаму на раны налей, скажи, что дело не безнадежное. А то у меня пока такое ощущение, что всех нас ждет одна братская могилка, вон там, в зеленой зоне.
Федор кивком указал на печальный вид из окна.
– Бог с тобой, Федя. – Евстратов даже поперхнулся. – Ты, конечно, у нас штатный пессимист по любому сценарию, но не мрачнее меня. Так что отбрось эти мысли, видишь, меня же не плющит.
– Я реалист, Гена. На кого мы тявкать решили, да еще такой хилой сворой? Нас же перестреляют после первого «гав»!
– Что я могу сказать? – Евстратов заглянул в пустую чашку, помолчал, в паузе наливая кофе, и снова взялся бренчать ложкой, едва не заглушая ответ. – Примерно понятно на кого. И что это рискованно, тоже понятно. Но иначе никак. Помнишь, в семнадцатом мы тоже по лезвию ходили, и ничего, выжили.
– Мы тогда на десять лет моложе были, энергичнее. А еще – многого не понимали.
– Например, что наша миссия невыполнима, – перебил товарища полковник. – Потому и выполнили ее. Давай, Федя, договоримся на берегу: или мы лепим одну большую отмазку – вроде как нельзя ничего сделать, ибо… и далее всякие аргументы, придумать несложно хоть тысячу. Или же мы поступаем, как в семнадцатом, – работаем напористо, до конца и со всем старанием. Третьего варианта нет.
– Первый позаманчивее будет, – хмыкнул Федор, – но ты же знаешь.
– Знаю. – Полковник отодвинул кофе и достал сигареты. – В таком случае это был первый и последний психотерапевтический сеанс нытья, договорились?
– За «нытье» я не обижаюсь. – Зинчук взглянул на командира исподлобья. – Но больше не вздумай во мне сомневаться.
– Идет. – Евстратов протянул руку. – Я вообще‑то и не сомневался.
Полковник боковым зрением уловил восхищенные взгляды «молодых лейтенантов» – про себя он называл их «стажерами». Интуитивное, с полуслова взаимопонимание между опытными офицерами должно было казаться молодежи чем‑то вроде недосягаемого пока уровня профессионализма, к которому следует немедленно начать стремиться. Фарисеи!
Федор едва заметно ухмыльнулся. Вряд ли он видел выражение лиц «стажеров» в каком‑нибудь отражении. Скорее, он прочитал все во взгляде командира. Кроме бравады, у обоих ветеранов были‑таки крохи профессионализма. Куда без них? В частности – одним взглядом зачастую передавалось столько информации, сколько не всякий человек выразит в пятиминутной речи.
– Ладно, с лирикой завязали. Личный состав представишь? – Евстратов затушил сигарету.
– Подполковник Зинчук, назначен вашим заместителем. – Федор «обозначил» попытку встать. – Майор Коваленко и майор Хохлов занимаются настройкой аппаратуры в дальней комнате.
– Тех, кого не знаю, – запоздало уточнил Евстратов.
– Лейтенанты Климов и Смолякова. – Федор повернулся и кивком указал на «стажеров». – Назначены в группу два часа назад по личному представлению Тимофеева.
Молодежь покинула уютный уголок и вошла в круг света от лампы.
– Только из школы? – Евстратов спрятал ухмылку и взглянул на Смолякову.
– Выпуск прошлого года. – Девица вновь вздернула носик. – До начала сентября проходила годичную стажировку в отделе «N».
– А вы? – Он перевел взгляд на парня.
– Только… так точно… – Климов слегка покраснел. – До школы отслужил срочную плюс три по контракту.
– Пограничник?
– Никак нет, морская пехота. Особая бригада ТОФ.
– Все понятно. «Кореец»? Десант на Чхонджин?
– Это без меня. – Климов ничуть не смутился.
Видимо, излагал факты реальной биографии. – Я в это время Шикотан сторожил, чтоб «япы» под шумок не забросили в свободую экономическую зону слишком много своих «рабочих».
– Тоже дело, – одобрил Евстратов. – В школе на чем специализировался?
– По профилю, физическая защита и охрана. Был лучшим на курсе.
– Ну, со всех сторон молодец, – обращаясь к Федору, с усмешкой произнес полковник. – Тимофеев решил поиздеваться? Я понимаю – чистый специалист по компам, но чистые бойцы нам к чему?
– Не спешите, товарищ полковник. – Зинчук включил голопроекцию записи в своем смарте. – Все учтено. Тимофеев зря ничего не делает. Знаете, кто это?
Проекция типовой заставки превратилась в объемный портрет мужчины. Судя по угрюмому выражению грубого, будто рубленого лица, этот человек был далеко не банковским клерком. Скорее всего, профессиональным бойцом или военным. что‑то в нем было знакомое… Полковник на секунду задумался и вспомнил, кто этот человек.
– Я думал, мы под олигархов будем копать. – Евстратов вопросительно взглянул на Федора. – Этого парня я видел в списках у Добрецова. Он командует «дикими гусями» на службе у Бойда и компании.
– Майор Валуев, – сказал Климов. – Бывший морпех, ротный. Кстати, вот он‑то как раз в Корее загорал от звонка до звонка. «Десятый вал, или Кошмар Айвазовского» – так его ребята в батальоне называли. Нашими соседями миротворцы были, когда вернулись с тридцать восьмой параллели. А Валуева за рукоприкладство и жестокое обращение с пленными сразу по возвращении попросили из армии.
– Теперь ясно. – Геннадий побарабанил пальцами по столу. – Только все равно ничего не понимаю! Генерал к чему‑то клонит?
– Просто страхует нас, как может, – предположил Зинчук. – Заметь, каждой твари по одной штуке прислал. А если на круг, то поровну технарей и оперативников. Чтобы группа была предельно универсальной.
– С «тварями» ты перегнул, но в остальном, пожалуй, прав, – согласился Евстратов. – В гостиной троица покуривает, тоже из технических гениев? Климов, позови господ офицеров, пусть представятся.
– Есть!
Вася вышел в коридор, но не добрался до гостиной, поскольку притормозил у входной двери. В нее постучали кодом «три‑семь», тем самым, который был выделен группе Евстратова. Допотопные методы, только что поделать, если нельзя светиться? На экране видеофона, естественно, было пусто, кнопки звонка никто не касался во избежание сканирования отпечатков, а смарты молчали – все ради конспирации.
Климов обернулся и вопросительно взглянул на полковника. Евстратову почему‑то захотелось срочно покинуть кухню, возможно, даже через окно. Немного поколебавшись, он передумал и… тут же пожалел об этом.
Входная дверь выпала из коробки, будто ни петель, ни хитрых замков у нее не было и в помине. Климов успел отпрыгнуть назад в кухню и в прыжке свалить чаевничающих начальников на пол, однако это не спасло Зинчука. В грохоте рухнувшей железной двери потерялись все прочие звуки, кроме тонкого, почти как комариный писк, но отчетливо слышного гудения генераторов. Не так давно Евстратов уже слышал подобные звуки в офисе «Невода». Это были звуки работающих «гауссовок».
По коридору разлетелось каменное крошево, клубы пыли и мельчайшие капельки крови. Очередь игольчатых пуль прошила навылет все стены квартиры, примерно в полутора метрах от пола. Цепочка крупных дыр протянулась от кухни до правой стены коридора.
Поскольку Климов врезался Евстратову в спину, полковник оказался в партере за полсекунды до стального шквала. Зинчука Вася зацепил только плечом, вскользь. Федор покачнулся на табуретке, рефлекторно ухватился за край стола, а когда отпустил его и тоже начал заваливаться на пол, было поздно. Пули перерубили его пополам.
Было вполне вероятно, что кроме Зинчука под раздачу попали и те, кто находился в других комнатах. Уцелеть они могли, только если сидели на полу или лежали на диванах. Чертовы электромагнитные ружья были пострашнее гранатометов. Особенно в руках таких головорезов, как наемники Главного. А в том, что явку атакуют именно они, Евстратов почти не сомневался.
Сначала мысль показалась абсурдной – по данным разведки, все наемники сейчас бродили по лесам западного Урала, – но абсурда в ней было все‑таки меньше, чем в сложившейся ситуации. Пусть атаковали не «дикие гуси», а подручные Бонда – если у Главного приличный запас оружия, выдать его он мог кому угодно, и в первую очередь людям своего ближайшего помощника, тут все понятно и логично. Вопрос в другом: как новая СБН вычислила явку? Вернее – почему так быстро?
Вторая очередь игольчатых пуль прочертила пунктир ближе к полу, и стены начали рушиться, наполняя квартирку совсем уже беспросветными клубами пыли. В комнатах кто‑то еще кашлял, но их участь была решена. Как только наемники войдут в гостиную, все закончится. Теоретически помешать им могли те, кто остался в кухне, но… и тут все висело на волоске. Пальнуть прямо с лестничной площадки сквозь три стены и лифтовую шахту по диагонали наемникам нетрудно. Просто пока они не разобрались с планировкой и лупили наугад.
Евстратов нашарил в кармане капсулу с агломератами С4НП. Попридержал, называется! Полковник лихорадочно отвинтил крышку контейнера и вытряхнул на ладонь несколько увесистых шариков.
Рядом, стряхивая с плеч и головы пыль, копошился Вася. Евстратов ухватил его за рукав и на ощупь вложил в ладонь товарищу один агломерат. Климов молча толкнул командира локтем, то ли отказываясь, то ли требуя еще. Полковник отдал ему все, что были, и неловко развернулся, пытаясь высмотреть в клубах пыли Смолякову. Ничего не получилось.
Евстратов попытался встать, больно ударился лбом о край стола и, потеряв равновесие, сел на пятую точку. Контейнер выскользнул из пальцев и укатился в неизвестном направлении. Полковник пошарил по полу, но нащупал только какие‑то скользкие, теплые ошметки, смешанные с кусками штукатурки. Видимо, это было все, что осталось от Федора. Геннадий невольно отдернул руку, снова потерял равновесие и оперся о пол чуть ближе к центру кухни. В ладонь будто бы впились сразу тысячи иголок. Евстратов зашипел и попытался отряхнуть ладонь, предполагая, что наткнулся на осколки посуды, но зуд в ладони только усилился. Зато почти сразу стало легко дышать. Пыль больше не забивалась в нос, не лезла в глотку и не слепила глаза.
Евстратов обернулся и взглянул примерно в сторону входной двери. Да, произошло именно то, что и требовалось сейчас, даже больше, чем чудо. Вокруг полковника активировалась защитная оболочка из нанороботов С4НП. Теперь он был облачен в молекулярную броню, ничем не уступающую той, что имелась у наемников. Одна беда – у подручных Главного имелись еще и «гауссовки», а у Геннадия только «гюрза».
Огневая мощь этих видов оружия была несравнима. Все равно что пушка против арбалета.
– В дальней комнате есть М‑станнер, – хрипло шепнул Вася, снова касаясь плеча командира.
В пылевой завесе был виден только силуэт Климова. У него за плечом маячили еще две тени. Евстратов точно помнил, что, когда началось представление, в кухне оставались только он, Федор и «стажеры». Зинчук был уже не в счет. Вот этот силуэт слева, помельче и с узкими плечами, наверняка Тамара. Тогда чья там третья тень?
Вася хотел еще что‑то сказать, но Евстратов вдруг вскочил и прыгнул к кухонному окну, атакуя, будто игрок в американский футбол, «третьего лишнего».
Перед глазами у полковника вспыхнул фейерверк из мельчайших синих искр, по ушам хлестнул резкий звук бьющегося стекла, а затем вокруг пронзительно засвистел ветер и затрещали ломающиеся ветви. Геннадий сильно оттолкнул противника и рефлекторно ухватился за первое, что попалось под руку. Затем еще и еще. Руки срывались с влажных ветвей дерева трижды, но в конце концов Евстратову удалось ухватиться за толстый сук и повиснуть. Полет из окна пятого этажа закончился на высоте примерно трех‑четырех метров от земли.
Геннадий взглянул вниз. Противнику повезло гораздо меньше. Он рухнул на садовую скамейку с чугунной рамой и пластиковым сиденьем. Пластик от удара раскололся вдребезги, рама прогнулась до земли, но человек был еще жив. Он ворочался, пытаясь сползти на асфальт. Ноги его не слушались, одна рука тоже, и все‑таки он упорно тянулся к заветной земле, словно она могла вмиг срастить его переломанные кости или хотя бы придать ему силы, чтобы уползти от страшного места куда подальше.
Евстратов выпрямил руки, чтобы повиснуть как можно ниже, и разжал пальцы. Соскок получился мягким, почти классическим, как с турника, хотя пролететь пришлось метра два. Бронекостюм из С4НП начинал полковнику нравиться. Мало того, что вместо множества царапин и, возможно, рваных ран после нырка сквозь стекло и встречи с кленовыми ветками Евстратов заработал лишь пару незначительных ушибов и легкое растяжение в кисти, он еще и начал двигаться, будто двадцатилетний курсант.
Однако полностью полагаться на чудо‑костюм не следовало, это доказывал пример врага. Защитить от удара дубинкой, ножа или пули – это вовсе не то же самое, что спасти от последствий падения с пятого этажа, да еще с приземлением плашмя, поперек садовой скамейки. Технологии – не чудеса, все искусственное имеет свой конструктивный предел.
По телу наемника пробежала крупная судорога, а вслед за ней волна уже знакомых Геннадию синих искр. Через секунду тем же синим пламенем вспыхнула упавшая неподалеку «гауссовка». В результате наемник затих и обмяк, а от грозного оружия вовсе не осталось следа.
Победа далась нелегко и была одна против нескольких поражений, но, по крайней мере, за Федора полковник отомстил, что называется, не отходя от кассы. Евстратов зло сплюнул и быстро огляделся. Уже давно стемнело, но уличное освещение работало исправно, и полковник без труда рассмотрел три подозрительные машины, припаркованные прямо у подъезда.
«Значит, наемников до отделения, – сделал вывод Евстратов. – Через дверь ломились трое‑четверо. Этот влез в окно – наверное, перебрался вон с того балкона. Вопрос, где остальные?»
В окнах начал зажигаться свет. Шум на пятом и звон разбитого стекла разбудил соседей. Геннадий быстро скользнул в тень дома, прокрался вдоль стены и заглянул в подъезд. Свиста «гауссовок» он не услышал, грохота рушащихся перегородок тоже. По лестнице топали ботинки, и, отражаясь от стен, гулко звучали короткие команды. Похоже, наемникам протрубили отход. На площадке первого этажа появились двое с «гауссовками», и Евстратов отпрянул. Из‑за дальнего угла дома показались еще двое. Вот тебе и остальные. Геннадий постарался буквально слиться с серой стеной.
Вдалеке послышался вой милицейских сирен, а из воздушного транспортного потока выделились и пошли на снижение две пары сине‑красных огоньков – вертушки аэрополиции. Агенты новой СБН не спеша покинули подъезд, расселись по машинам и уехали – тоже неторопливо, будто бы точно зная, какой имеют запас времени до прибытия милиции. Хотя почему «будто бы»? Наверняка знали. «Невод» же видит и знает все на свете. Геннадий проводил машины взглядом. А бойца своего бросили. Странно. Или нет. Ведь о его принадлежности к СБН ничто не говорит, наверняка при нем нет документов, а данные вроде отпечатков или «Айз‑Фейс»‑файлов засекречены. В таком случае нет смысла возить в багажнике труп. Его доставят куда надо и без участия наемников, то есть агентов новой СБН.
Геннадий снова заглянул в подъезд. В нем было тихо, как в склепе. Даже самые любознательные жильцы не рисковали высовываться из квартир до прибытия милиции. Это было Евстратову на руку. Он быстро поднялся на злосчастный пятый этаж и осторожно вошел в квартиру.
Пыль частично осела, а частично улетучилась со сквозняком в разбитое окно. В связи с этим картина разгрома с каждой секундой становилась все более четкой даже в темноте. Впрочем, темнота не была полной.
С улицы лился свет луны и фонарей, а из подъезда светили галогенные лампы.
Евстратов шагнул в сторону кухни, под ногами захрустело стекло – где‑то здесь раньше висело зеркало. Полковник сделал еще шаг, под ногой чавкнуло. Останки Зинчука? Второй раз вляпался. Преследует старый друг, что ли, хочет досказать, что не успел? Геннадий себя одернул. Хреново все, от и до, это факт, не требующий доказательств, но это не повод сходить с ума.
На следующем шаге Евстратов неожиданно споткнулся и упал на четвереньки. Только оказавшись в этом неудобном положении, он понял, что на самом деле вовсе не споткнулся, а получил удар в живот. Следующий удар пришелся в плечо, и Геннадий понял, что бьют его вовсе не кулаком или, допустим, палкой, а пулями из бесшумного оружия. Просто бронекостюм превращает расстрел в относительно безобидные салочки.
– Алло, гараж! – Полковник на всякий случай плюхнулся на пол. – Свои!
– Гена?
– Нет, Чебурашка. – Евстратов поднял голову. – Ты живой? Климов, чего молчишь?
– Живой. – Из полумрака разрушенной кухни выполз Вася с «грачом‑МБ» в руке. – На меня во‑от такой кусок стены рухнул, и ничего, представляешь?
– Еще как представляю.
– Погоди, а ты‑то как уцелел?! Я думал, все, кранты. С пятого этажа вниз башкой… или, погоди, ты тоже в бронекостюм успел нарядиться?
– Успел, но повезло иначе. За дерево уцепился. Вставай. Наемники умотали, и нам бы не мешало. Сейчас сюда менты нагрянут.
– Надо проверить там… в комнатах.
– Сначала здесь. Где девчонка?
– Тут. – Примерно из того же угла, где прятался Вася, выбралась Тамара. – Я в порядке… тоже.
Голос у нее дрожал, но в целом держалась она молодцом, то есть молодкой… ну, короче, держалась. Достойно.
Тем не менее Евстратов приказал ей оставаться у входа. По комнатам они с Климовым прошлись вдвоем. Командир выяснял потери личного состава, а Вася – состояние материальной базы. Вернулись ни с чем.
Здание трое уцелевших оперативников покинули через черный ход. Пока спускались по лестнице, Евстратов в двух словах изложил план дальнейших действий, но, очутившись на улице, Геннадий был вынужден признать, что план придется изменить. В первую очередь его пункт «А» – связаться с оставшимися в живых членами группы, теми, кто должен был прибыть лишь к полуночи. Машина одного из этих ребят – с разбитыми стеклами и спущенными колесами – была припаркована с обратной стороны здания, прямо у запасного входа. Все трое опоздавших сидели в ней с простреленными затылками. Когда Вася осветил фонариком салон, Евстратову стало окончательно не по себе. За каких‑то полчаса он потерял девятерых из одиннадцати подчиненных. И это еще не начав работать!
Серьезность намерений противника была очевидна. А еще было очевидно, что кто‑то в Конторе ведет двойную игру.
– Кто, если о нашей группе знают лишь директор, Тимофеев и его ближайшее окружение? – резонно спросил Климов, когда полковник озвучил свои сомнения.
– Может, кто‑то из окружения?
– Они в курсе общих дел, но частности известны только Тимофееву и директору. Зачем им разыгрывать спектакль, зачем все эти сложности?
– Незачем, – согласился Евстратов. – В чем же тогда проблема?
– А может, дело в «Неводе» и Системе? Может, мы о них не все знаем? Вот смотри, версия навскидку: раньше «Невод» видел только то, что можно узреть с орбиты, в диапазоне от инфракрасного до радиоизлучения. Широкий спектр, но не все. Система же способна внедрить своих роботов – то есть фактически шпионов – всюду, даже в самые хорошо экранированные закутки. Соедини возможности этих двух монстров – и получишь глобальную следящую систему без дураков и дырок. Вот уж кто будет видеть, чувствовать и осязать все на свете.
– Тогда у нас нет шансов, так?
– Есть. Ведь мы еще живы. И «дельта» твоя пока на ходу. И Лубянка на месте. И Денис с «трансформером» где‑то на свободе. Короче, пока держатся наши защитные костюмчики, шансы у нас есть. Вот когда они порвутся, пойдем сдаваться, а пока…
– Машину вы тоже «С‑четвертыми» замаскировали?
– А ты думал чем?
– Думал, вы умнее. Изобрели какой‑нибудь хитрый прибор.
Они остановились у евстратовской «Мазды». Она действительно сохранилась в прежнем виде: с целыми стеклами и колесами. Геннадий осторожно открыл дверь и, буркнув насмешливо «конитива, дельта‑сан», приказал машине завестись. «Мазда» завелась без малейших возражений. Защита из С4НП пока действовала.
– Ну, даст бог, вот так помаленьку и вырулим, – констатировал Климов. – Лейтенант Смолякова, как считаете, вырулим?
Девушка вздрогнула от неожиданности и стушевалась. Климов мягко подтолкнул ее к сдвижной дверце и кивком указал на заднее сиденье. Тамара покорно забралась в авто и сжалась на сиденье в комок. Было заметно, что ей очень хочется дать волю нервной дрожи и слезам и она ждет не дождется, когда спутники усядутся впереди. Мужчины не стали издеваться над взвинченной девушкой и поспешили занять свои места в машине. К тому же оставаться вблизи злосчастной высотки становилось опасно вдвойне. Кроме «Невода» в дело вмешалась милиция.
Ни с СБН, ни со стражами закона остаткам несостоявшегося спецотряда встречаться было невыгодно. И та и другая фирма теперь были подотчетны Главному.

Глава 6

США, Мэриленд, 15 сентября

Смену авто, на которой настаивал Питер, решили сделать в гараже тетушки Сары, очень удачно проживающей на юго‑западной окраине Балтимора. Заодно у тети Сары можно было переодеть Фоули во что‑нибудь более подобающее. Больничная пижама как‑то не вязалась с путешествием, пусть и неформальным, даже почти нелегальным.
То, что парочка строила столь оптимистичные планы на ближайшее будущее, объяснялось просто: Питер и Дана расслабились, поскольку на протяжении всего пути из столицы их никто не преследовал и даже не попытался остановить. Фоули поначалу ворчал, что не верит в такую редкую удачу, но вскоре успокоился. Вернее, отложил сомнения до лучших времен, явно недалеких. За время поездки Питу стало гораздо лучше.
К моменту прибытия в Балтимор он чувствовал себя на твердую «си». Так он сказал Дане. Про себя Фоули называл состояние привычным русским удовлетворительно, то есть на троечку, как с глубокого похмелья. Учитывая, что после выхода из критического состояния прошло шесть часов, такой результат можно было считать невероятным прогрессом.
Восторги и попытки установить причину волшебного исцеления они с Даной по умолчанию опустили. Восторгаться было рано. Ведь нахлынувшая бодрость не являлась гарантией реального исцеления. Пит признался, что ощущает в новом состоянии какой‑то подвох. С одной стороны, ничего не болит, голова работает нормально, конечности двигаются и не дрожат, но… у него нет никакой уверенности, что здоровья стало больше. У Фоули возникло странное ощущение, что остатки сил поместили под особую лупу и теперь они выглядят больше, чем есть на самом деле. Менее путано свои сомнения Пит описать не сумел, как ни старался. Он пробовал сравнить ощущения с вселением в чужое тело или облачением в особый, усиливающий все движения скафандр, но первый вариант Дане не понравился, поскольку от него веяло мистическим душком, а второй забраковал сам Пит. Теория внешнего усилителя не объясняла прозрачности мыслей, а также отсутствия у мистера Фоули головных болей и прочих симптомов, обязательно сопутствующих черепно‑мозговой травме.
Но, так или иначе, Питу стало лучше, и это было важнее всего. Женщина с инвалидом на руках легкая добыча. А вот парочка вполне бодрых беглецов‑агентов АН Б дело другое. Кто бы ни старался сейчас завладеть их скальпами, его задача серьезно усложнилась.
К дому тетушки Дана решила подъехать с тыла, по узкой улочке с односторонним движением. Почти у цели дорогу «Каравану» перегородил пикап соседей, грузивших какие‑то коробки, но Дана не огорчилась. Они с Питом примерно так и планировали: остановиться неподалеку, разведать обстановку и уж после принимать решение – наведаться к тетушке Саре или двигать дальше. На первый взгляд, задний двор тетиного дома был свободен от притаившихся в засаде полисменов или загадочных людей в штатском. Дана уже взялась за ручку двери, но Фоули придержал ее за плечо.
– Перед домом стоит полицейская машина.
– Где? – Дана удивленно повертела головой. – Я не вижу.
– С той стороны.
– Ты видишь сквозь стены?
– Нет. Частично она отражается в стеклах пикапа. – Пит взглядом указал на стоящую впереди машину соседей. – Отсюда ее не видно.
Полицейская машцна стояла напротив правого угла дома, и если бы Дана остановила «Караван» чуть дальше, то действительно смогла бы увидеть бело‑синий «Форд».
– Что, если я позвоню?
– Если полиция поджидает именно нас, это будет глупым поступком, – спокойно ответил Питер.
– Я не скажу, где мы, а отследить звонок они не смогут. У тети Сары отвратительно древний видеофон, почти без дополнительных функций.
– Хорошо, звони, но только когда уедет пикап. Возможно, нам придется убираться отсюда очень быстро.
Соседи закончили погрузку минут через пять и, многословно извинившись за неудобства, уехали. Дана тут же набрала номер тети Сары, но ответил ей почему‑то домашний комп. Он тоже извинился и сообщил, что хозяйка вышла, оставив мобильный коммуникатор дома. Дана этому известию ничуть не удивилась. За тетей водилась такая привычка, она частенько гуляла без телефона, который, по ее утверждению, мешал спокойно наслаждаться жизнью. Однако племянницу смущало присутствие перед домом полицейской машины. Не случилось ли чего?
Дана проехала чуть вперед и снова удивилась. Полиции перед домом уже не было. Неужели тетя уехала с ними? Зачем?
Куда подевалась тетушка Сара, выяснить так и не удалось. На улочку позади «Каравана» вырулила потерявшаяся патрульная машина. Дана тотчас включила «драйв». Полицейский «Форд» мигнул красно‑синими огнями и дал короткую сирену, приказывая оставаться на месте.
– «Додж Караван», заглушить двигатель! – прозвучало из динамиков бортового компа.
На экране навигатора появилась красочная заставка, среди водителей именуемая «крючком». Никакого сходства с рыболовной снастью изображенный знак не имел, но смысл в него вкладывался примерно тот же. «Вы на крючке», только не у рыбака, а у полиции.
– Остановись, – посоветовал Пит. – Мы не нарушали законов. Предъяви «ай‑ди» и веди себя уверенно. Ты ведь из АНБ.
– А если они заодно… с теми, из клиники? Ты сам сказал, мы не нужны им живыми.
– Нас задерживают официально, значит, включена полицейская программа «Networld». Она, в частности, следит за самими полисменами, наподобие отдела внутренних расследований. Здесь и сейчас они ничего нам не сделают. Максимум оштрафуют за стоянку в неположенном месте. Убивать нас будут где‑нибудь за городом, на шоссе. Столкнут грузовиком в кювет или прострелят колеса.
– Очень обнадеживает. – Мисс Гершвин возмущенно вскинула брови.
Из машины неторопливо выбрался грузный полицейский. Потянувшись, он поправил кобуру на поясе и двинулся к «Каравану». Вид у него был достаточно мирный. Шел, лениво перетирая жвачку и поигрывая электронным планшетом. Дана опустила стекло и нервно вытерла ладонь прямо о жакет, готовясь приложить руку к сканеру.
– Привет, Дана. – Полисмен остановился у водительского окошка. – Приехала погостить у тетушки?
Дана на секунду замешкалась, вглядываясь в лицо полицейского.
– Арчи?
– Узнала? – Полицейский расплылся в широкой улыбке. – Давно не виделись. А ты почти не изменилась.
– Я… – Дана заметно расслабилась. – Ты мог бы просто заглянуть вечером в гости, а не ловить меня на дороге.
– Я так и собирался сделать, но решил, что могу тебя не застать. Ты ведь ненадолго, да?
– Хотела задержаться до утра. – Дана кокетливо откинула со лба прядь волос.
– Путешествие по родным местам? – Арчи заглянул в салон. – Здравствуйте, мистер.
– Привет, офицер…
– Блум. Арчи Блум, школьный приятель Даны.
– Питер, – Фоули протянул руку, – ее муж.
Дана едва удержалась, чтобы не покоситься на Пита с искренним удивлением. Насчет такой глубокой конспирации они не договаривались. Впрочем, ей было приятно получить это завуалированное предложение, пусть и не в самый подходящий момент.
– А‑а. – Офицер хитровато улыбнулся. – А я думал, вы тот попутчик, который сбежал из тюремного госпиталя. Что у вас с головой?
– Полный порядок, офицер. А если вы о повязке… небольшая авария. Упал с чоппера.
– Байкер? По вас не скажешь.
– Поэтому и упал. – Фоули притворно вздохнул. – В нашем возрасте поздно заводить новые увлечения.
– Но не поздно жениться. – Арчи ухмыльнулся и покачал головой. – Месяц назад тетушка Сара сетовала, что Дана никак не может устроить личную жизнь.
– Все меняется. – Пит ответно усмехнулся.
– Так‑то оно так. – Офицер вдруг посерьезнел. – Мистер Фоули…
Пит и Дана напряглись. Представляясь, Питер не называл свою фамилию. Блум молча показал им картинку на экране планшета. Это были два портрета, оба с подписями «разыскивается».
– ФБР утверждает, что вы русский шпион, мистер Фоули. – Арчи смущенно потер кончик носа. – И что вы захватили Дану в заложницы.
– Неужели?! – Пит рассмеялся, но вскоре оборвал смех, поморщившись от приступа головной боли. – Что же вы так рискуете, офицер?
– Я просканировал, у вас в машине нет оружия. – Блум все‑таки сделал полшага назад и положил руку на кобуру. – И Дана ведет себя не как заложница. Я четверть века в полиции, сэр, глаз наметан.
– Чего же вы хотите, Арчи?
– Предупредить вас, ребята. На всех дорогах кордоны, а спутники работают в усиленном режиме. Такое впечатление, что вас ищут все, от шерифов до АНБ. Что вы такого натворили?
– Вы же сами сказали – я русский шпион, – устало произнес Фоули, откидываясь на спинку кресла. – Если не верите, спросите у агентов СБН.
– Вы хотели сказать, АНБ?
– СБН, Арчи. Из АНБ мы с Даной, а они… Нас разыскивают с их подачи. Вот они‑то и есть русские шпионы.
– Это верно, если кому и работать на русских, то агентам «Networld». – Блум снова потер нос. – Что скажешь, Дана?
– Что я могу сказать, милый? Пит прав. Мы недавно проводили расследование и выяснили, что «Networld» покрывает секретные операции своей Службы Безопасности. Ты, наверное, слышал о серии убийств в Нью‑Йорке?
– Ну‑у. – Арчи задумался. – Вроде бы что‑то такое слышал.
– Агенты СБН убивали людей, подавших против «Networld» крупные иски.
– Вот это да! – Полицейский округлил глаза. – И правительство хочет это скрыть?
– А нас убрать, как ненужных свидетелей, – подтвердила Дана. – Ты нам поможешь?
– Я… – Блум замялся. – Я вам верю, но помочь… Чем, Дана? Чем я способен вам помочь? Будь я, например, прокурором штата, я бы вывез вас в бронированном лимузине. Но я простой коп. Что я могу?
– Сведите нас с дилерами, – прикрыв глаза, процедил Фоули.
– С кем? – Блум изумленно уставился на Пита.
– С драгдилерами, – уточнил тот.
– Зачем? У вас кончились таблетки от головной боли?
– Нам не до шуток, Арчи, – вмешалась Дана. – Дилеры – это как раз те, кто сможет вывезти нас из штата, минуя любые кордоны. Разве не так?
– А‑а, понял вашу мысль, – обрадовался Блум. – Вы правы. Уж кто‑кто, а они умеют надувать Большого спутникового брата. Но это будет стоить немалых денег.
– У нас есть, – уже совсем тихо произнес Питер.
– Давай‑ка перенесем его ко мне в машину, – негромко предложил Блум Дане. – На «Караване» вы далеко не уедете.
– Я хотела заглянуть к тете, взять вещи… – Дана вдруг засомневалась. – Арчи, признайся, ты пытаешься заговорить нам зубы и арестовать?
– Дана, – в глазах у Блума мелькнула тень глубокой обиды, – я все помню и до сих пор тебя… неважно. Если ты не веришь в простую человеческую верность, подумай вот над чем: за вами охотятся люди с пластиковыми «ай‑ди» ФБР, но без чипов под кожей, а у твоего «шпиона» чип намеренно «прошит», стерт начисто. Осталась лишь точная дата и время «прошивки». Одиннадцатое, полдень. Мог он сделать это сам?
– Он попал в аварию десятого.
– Значит, не мог. Я не герой‑одиночка, но давал клятву охранять закон. Я не стану помогать людям, которые его нарушают, пусть и агентам ФБР. А еще я клялся всегда любить одну девушку… очень давно, но клятва не имеет срока давности.
– Арчи, не надо об этом!
– Хорошо, не буду. – Блум осторожно вытянул Пита из машины и, поднатужившись, в одиночку перенес на заднее сиденье своей машины.
– Ты не боишься? – Дана взглядом указала на небо. – Спутники…
– Это еще одна причина. – Офицер утер со лба испарину. – Твоего мужа спутники не видят. Потеряли несколько часов назад.
– Странно. – Дана уселась в машину рядом с Арчи. – Вот почему его пока не поймали.
– Тебя, кстати, тоже. – Блум включил передачу. – Но всем остальным сканерам вы вполне по зубам. Так что поймать вас не так уж сложно. Голова кругом, какая карусель завертелась.
– Спасибо тебе, Арчи. – Дана прижалась к плечу офицера и поцеловала его в щеку.
– Пока не за что. – Блум включил затемнение стекол на максимум и вырулил на главную улицу квартала. – Сначала надо уговорить Шона. Помнишь его? Приятеля Мэри‑Энн.
– Рыжего? Он что, преступник?
– Формально – нет, у него небольшая транспортная фирма, но фактически… Я его просто прикрываю, за взятки, конечно.
– Арчи?!
– Шучу, Дана, шучу. – Блум рассмеялся. – Ты же не веришь, что Пит шпион.
– Я его хорошо знаю.
– А меня?
– Да, извини.
– Сегодня утром Шон говорил, что отправляет два грузовика в Торонто и Оттаву. Как тебе Канада?
– Лучше бы в Мексику, но… пойдет. Только разве грузовики не проверяют?
– Проверяют. – Арчи с усмешкой кивнул. – Даже ставки делают, кто первым найдет тайники в фурах Шона. Пока банк цел. Так что шансы у вас вполне приличные. Если знать, как обмануть полицейские сканеры и не нарушать правила, проехать без непредвиденных остановок можно через всю страну.
– А как же спутники?
– А что спутники? Героин, экстази или нелегальные мигранты загружаются в тайники не под открытым небом. Обычно это делается в складских ангарах или гаражах ремонтных станций в момент «поломки» внутренних систем наблюдения. Простейший прием.
– И что, полиция об этом знает, но ничего не делает?
– А что мы можем сделать? Требовать у прокурора ордер на обыск каждого гаража, где почему‑то зависла система видеоконтроля? А без ордера мы не имеем права вторгаться на частную территорию. Только если там случится убийство или пожар. Бывает, мы отслеживаем транспорт, выезжающий из подозрительных ангаров, но редко находим в них контрабанду. Прячут ее хорошо, ничего не скажешь. Высокие технологии верно служат не только нам, но и преступникам.
– Удивительно. – Дана покачала головой. – А мы в своих кабинетах уверены, что система национальной безопасности совершенна, особенно после подключения к ней сети спутникового слежения. Выходит, совершенство недостижимо?
– АН Б заблуждалось изначально, – усмехнулся Блум. – В системе безопасности сразу был заложен изрядный допуск. Это, знаешь, как крысы в трюме. В принципе, их можно извести, но кто тогда точнее всех приборов подскажет капитану, что корабль тонет?
– Ты хочешь сказать, что в планах АНБ имелся секретный файл, который разрешал контролируемый наркотрафик? Ты серьезно?
– Конечно, Дана, я серьезно. А иначе полстраны сошло бы с ума от ломок. Ведь накануне включения в систему безопасности спутников «Networld» три четверти граждан Штатов сидело на «колесах» и порошках! Вот наркобизнес и нашел лазейки, чтобы обойти «Networld», а ФБР и АНБ просто взяли это дело под контроль. Поставили на учет все термобудки, замаскированные под фургончики мороженщиков и мясников, и завели файлы на транспортные компании с автопарком бензовозов и прочих прицепов‑емкостей. Потом переписали подозрительных иммигрантов и тайно промаркировали изотопами всех дилеров. А во всех подозрительных зданиях установили дополнительные системы наблюдения. Ну и все такое. Вытянуло миллиардов на триста, но дело того стоило. Неужели это для тебя открытие?
– В принципе, нет, но о таких вещах у нас не принято говорить вслух, вот я и подумала, что проблема решается, только медленно и в закрытом режиме. Постепенно. Как раз чтобы не превращать три четверти граждан в трясущуюся, невменяемую, блюющую толпу, мечтающую только о дозе или пригоршне таблеток.
– Ну да, – Арчи сдержал очередную ухмылку, – великая американская мечта вроде бы выглядит иначе. Вот правительство и позаботилось о налогоплательщиках. За их же счет…
…Договориться с Шоном оказалось непросто, но когда более‑менее пришедший в себя Фоули удвоил сумму, наркобарон местного масштаба сдался. Правда, Блума в гараж, где грузились фуры, Шон не впустил. Прощаться с полицейским пришлось на улице. Дана еще раз благодарно чмокнула Блума в щеку, а Фоули пожал ему руку и что‑то тихо сказал. Дана не услышала что, но, судя по выражению лица, Арчи давно ждал от Пита этих слов. В ответ он так же что‑то прошептал и сунул в ладонь Фоули маленькую серебристую вещицу. Мисс Гершвин не.успела рассмотреть, что это было, Питер сразу же сунул подарок в карман.
– Он дал тебе оружие? – забеспокоилась Дана, когда молчаливый водитель закрыл за нелегальными пассажирами дверцу тайного отсека в обтекателе над кабиной.
В тайнике было тесновато, но имелись простейшие жесткие креслица, вывод кондиционера с механической регулировкой и даже узкое окошко с односторонне проницаемым стеклом. Слева от окошка обнаружилась кнопка связи с водителем. При всей тесноте тайника сюда можно было запросто упрятать пятерых мигрантов или вполне приличную партию «снежка» и спокойно проехать через любые кордоны. Ведь снаружи тайник выглядел обычным полым обтекателем, заглянув под который не увидишь ничего, кроме пустоты. Иллюзию создавала особым образом выгнутая и окрашенная специальной мерцающей краской внутренняя поверхность, на самом деле – задняя стенка тайника. Заглянув под обтекатель, хотелось тотчас отвести взгляд, чтобы избежать головокружения. Питер знал, что такой краской покрывают военные корабли и машины. Кроме визуальной маскировки покрытие обеспечивало еще и защиту от любого сканирования. Неудивительно, что такой стелс‑тайник до сих пор не обнаружил даже опытный Блум. Хотя как раз Арчи, возможно, тайну давно знал, но не спешил ее раскрывать по своим особым соображениям. Нет, не потому, что ждал, когда банк вырастет до солидной суммы. Его интерес лежал в другой области. В той, из которой появился подаренный им Питу предмет.
– Это не оружие, – успокоил подругу Фоули. – Я не собираюсь ни в кого стрелять, пусть это и будут последние негодяи. Я не преступник.
– А жаль, – неожиданно вырвалось у Даны. – Самозащита не является преступлением.
– Мы сумеем защитить себя и без оружия, – уверенно заявил Питер. – Главное – добраться до Кливленда.
– Мы не поедем в Канаду?
– Поедем. Виртуально. А на самом деле… – Фоули вынул из кармана серебристую коробочку.
Чем‑то она напоминала не совсем обычный смарт, но на ее задней панели обнаружился еще один экранчик и множество разъемов или гнезд для установки каких‑то дополнительных блоков.
– Что это?
– Дай руку. – Пит взял Дану за запястье и приложил коробочку к месту, куда обычно вживлялись чипы.
Секунд через десять коробочка пискнула, и на экранчике появилась надпись «идет копирование». Еще через пару секунд Фоули выщелкнул из гнезда в нижней части приборчика две горошинки, очень похожие на те самые чипы соцстрахования.
– Один из этих шариков ты, другой – я.
Он поднес ладонь к дефлектору и стряхнул шарики в воздуховод кондиционера.
– Ты скопировал наши чипы?
– Именно так.
– С помощью этой… машинки? Но ведь они защищены какими‑то немыслимо продвинутыми кодами!
– Нет ничего невозможного, Дана. – Фоули улыбнулся. – К тому же скопировать мой чип оказалось очень просто.
– Откуда у Арчи такой гаджет? Похоже, его делали по спецзаказу мафии или… разведки.
– Блум полицейский, ему в руки частенько попадают подобные артефакты. Кое‑что он оставляет в качестве сувениров.
– И таскает в кармане? На всякий случай? Пит, не обижай меня, я не круглая дура! Что происходит?
– Дана, я не знаю, почему Арчи таскал этот странный коммуникатор в кармане. Однако для нас это крупная удача.
– Я не верю в неподготовленную удачу. Наша встреча с Арчи неслучайна, я права? Только я не пойму, вы с ним заодно или же ты ошибся, принимая от него этот подарок?
– Так много вопросов. – Фоули поморщился и осторожно помассировал затылок. – Снова начинается… накатывает, как прилив: головная боль и слабость.
– Не увиливай!
– Дана, клянусь, когда придет время, я расскажу тебе все. Но не сейчас.
– Мистер Фоули! – Дана отстранилась и серьезно взглянула на Пита. – Если вы не доверяете мне, то я…
– Мисс Гершвин, – Питер тоже немного повысил голос, – я полностью вам доверяю, но о некоторых вещах вы узнаете, лишь когда мы окажемся в безопасности. Так будет лучше для вас.
– Кто дал тебе право решать, что для меня лучше?!
– Здравый смысл, милая. Пожалуйста, не спорь! Просто доверься мне. Мы обязательно выберемся из этого… и я расскажу тебе все без утайки. Клянусь.
Дана хотела что‑то сказать, но передумала и отвернулась. Следующие полчаса она сидела молча, глядя в узкое окошко. Фоули воспользовался паузой и задремал.
– Граница штата, – наконец нарушила тишину Дана. – Ты спишь?
– Нет. что‑то быстро. По моим подсчетам, нам еще не меньше часа плестись по Мэриленду.
– Мы едем в Пенсильванию или в Огайо?
– Кливленд, штат Огайо.
– А по‑моему, наш водитель держит курс на Гаррисберг. Может быть, Шон что‑то перепутал и посадил нас не в ту машину?
– Вряд ли. – Фоули прильнул к стеклу. – Возможно, дорога в объезд менее опасна для его бизнеса. Какие интересные перемены в знакомых видах, ты не находишь?
– О чем ты? Я ничего не вижу.
Дорога была заполнена машинами, как река идущим на нерест лососем, но это было нормально. Вдоль обочин светились рекламные щиты и голографические изображения, восхваляющие всякую чушь или зазывающие в местечки с колоритом, присущим якобы лишь Пенсильвании. В небе темнели точки малого воздушного транспорта, летящего по своим коридорам и эшелонам, а где‑то на недосягаемых холодных высотах вычерчивали белые полосы большие самолеты. Все было как обычно.
Дана вопросительно взглянула на Фоули. Тот указал на машину, крадущуюся чуть впереди грузовика в правом ряду.
– В этом «Крайслере» установлен скрытый мультисканер. Он просвечивает все машины в потоке.
– ФБР?
– Думаю, да. А еще вон там, на другой стороне, видишь, на обочине стоят люди в черной униформе?
– Похоже на полицейский патруль.
– Ты видела раньше такую униформу? На Блуме, например.
– Честно говоря, никогда не обращала внимания на такие детали. Возможно, это полиция штата.
– Возможно. И что они делают, по‑твоему?
– Стоят. – Дана пожала плечами. – Смотрят.
– Следят, – уточнил Питер.
– Ну да, следят. – Дана снова взглянула на Фоули. – К чему ты клонишь?
– Они ни разу не заглянули в смарты. Они просто смотрят на машины, словно видят их насквозь без всякого мультискана.
– Не понимаю.
– А я, кажется, начинаю понимать. Системные элементы. Помнишь черный маскировочный плащ Нью‑Йоркского Карателя?
– Их униформа сделана из того же материала? – догадалась мисс Гершвин.
– Верно. Только наполовину. Форма у них обычная, а вот сверху она покрыта особым молекулярным слоем. Невидимая оболочка играет роль прочной брони, а еще берет на себя функции некоторых полезных приборов. Например, воздушного фильтра, мультисканера или смарта.
– Ты серьезно? – Дана иронично взглянула на
Фоули. – Откуда у тебя эти фантазии? Из кино про суперагентов в суперсмокингах?
– Из кино. – Питер кивнул. – Только не голливудского, а любительского. Оригинал фильма висит у тебя на шее.
– Запись на кристалле? – Дана невольно коснулась кулончика. – Системные элементы? Постой, речь о Системе, с которой мы так отважно сражались в июле? Молекулярные бронекостюмы вокруг этих типов сотканы Из наноботов?
– Если не усложнять, да, так и есть. И броня – не самая продвинутая программа из тех, что заложены в память этих электронных микробов. Еще они умеют «ткать» оружие. Очень эффективное, надо признать. Да и без всего этого они достаточно опасны. До сих пор они в основном заражали и портили технику, но были отдельные случаи нападения на людей. Еще в июле несколько человек погибли от тромбов и разрывов артерий.
– Ужас! А если эти наноботы распространятся… повсюду? Мы все будем заражены и умрем?!
– Во‑первых, они уже повсюду, – спокойно ответил Пит. – Но мы, как видишь, пока живы. В отличие от вирусов, наноботы не убивают всех без разбора. Попадая в организм, они переходят в режим ожидания и ждут сигнала от Системы. Если человек мешает, мистер Мэйн отдает приказ, и сидящие внутри обреченного микроскопические палачи выполняют свою главную функцию.
– Мистер Мэйн? Разве его не уничтожили в июле вместе с Системой?
– Ни то, ни другое. Его изолировали, а Систему законсервировали. Но сделали это не слишком надежно. Теперь все повторяется. Мистер Мэйн на свободе. Более того, он снова командует Системой и… спутниковой сетью «Network!».
– Но это же катастрофа!
– Пока нет. На запуск Системы в штатном режиме и организацию глобального контроля ему потребуется некоторое время.
– И сколько, месяц, год?
– Неделя, максимум – две.
– И ты считаешь, что это не катастрофа?! Что такое две недели? Миг! Мы не успеем оглянуться, как очутимся в преисподней!
– Мы успеем оглянуться, – уверенно произнес Фоули.
– Я не верю. – Дана помотала головой. – Рассуди трезво: мистер Мэйн прибрал к рукам всё и всех. Под его дудку пляшут правительства, спецслужбы и крупные компании. Мы бессильны!
– Обстановка неоднозначная, согласен. Мистер Мэйн пользуется поддержкой многих влиятельных учреждений и частных лиц, но немало и сомневающихся. Пока Система не превратилась в непобедимого монстра, мир находится в состоянии неустойчивого равновесия. Стоит нанести пару сильных и точных ударов, и выстроенная мистером Мэйном и его Системой пирамида рухнет. Ее цемент пока не затвердел.
– И что это будут за удары? – Дана скептически взглянула на Фоули. – Уж не этот ли фильм? – Она потеребила кулончик.
– В том числе. – Фоули развел руками. – Сделаем все, что в наших силах, а там уж пусть решает судьба. Думаю, это кино может наделать много шума.
– Что в нем?
– Фактически признание мистера Мэйна в заговоре против человечества.
– Вот как!
– Ни больше, ни меньше. В момент вербовки мистера Бойда этот злой гений техномира был вынужден частично открыть карты. Мне повезло записать его откровения, но я не успел отправить их куда следует. Вместо этого я получил по черепу и очутился в клинике. Вот такая история.
– И поэтому тебе необходимо попасть в Кливленд? Не понимаю, почему именно туда?
– Ты же видела кристалл. Считать с него информацию можно только при помощи особого смарта. В Кливленде живет один мой приятель, у которого есть смарт подходящего стандарта. .
– Мистер Фоули. – Дана прищурилась. – Вы снова меня настораживаете. Какого еще «особого» стандарта должен быть смарт? Уж не русского ли?
– Дела обстоят гораздо сложнее, чем вы можете предположить, мисс Гершвин. – Пит усмехнулся. – Я ведь обещал вам рассказать все, но в свое время. Обещание остается в силе. Прямо сейчас могу сказать лишь одно: не волнуйтесь, я не шпион.
– Не волноваться? – Дана нервно потерла руки. – Знаешь, как это звучит? «О да, мисс Гершвин, вы крепко влипли, и вам обязательно не поздоровится, но не сегодня, а через неделю. Так что можете свои последние дни доживать спокойно. И пусть вас не волнует, что вашего спутника ищут все спецслужбы страны и Совета Наций. У вас и мистера Фоули есть целых две миллионных доли процента вероятности довезти шпионский кристалл до Кливленда и передать компромат „тем, кому следует“, а потом остаться в живых, дожидаясь, когда эта информационная бомба разнесет наконец логово мистера Мэйна в щепки…» Очень обнадеживающее заявление, не правда ли, мистер Фоули?
– Я ничего такого не говорил. – Пит спрятал улыбку.
– Чему ты радуешься?!
– Ты так красива, когда сердишься. Можно, я иногда буду тебя донимать, чтобы полюбоваться?
– Извращенец! А когда улыбаюсь, я уродлива?
– Еще прекраснее, но иначе.
– Не пытайся уйти от темы.
– И не думал. Ты во многом права, но мы все равно выиграем эту партию. На нашей стороне правда.
– Надо же, как пафосно! Тебе еще бы флаг в руку и конфедератку на голову! На нашей стороне только твое бычье упрямство!
– Тоже немало. – Питер рассмеялся.
– Хорошо, мистер упрямец! – Дана подняла руки. – Терять мне нечего. Я с вами. Мне хотелось бы знать только одно – как вы намерены попасть в Кливленд, если мы едем в Гаррисберг?
– С пересадками. – Фоули снова прильнул к стеклу и жестом попросил Дану на время замолчать.
– Что там? – шепнула она.
– Нас остановил патруль «черных рубашек». Будь готова!
– К чему? Драться?
– Бежать…

Глава 7

Урал, 15 сентября

Вертолеты кружили, почти касаясь верхушек деревьев. Свист лопастей, глухой рокот двигателей и мельтешение теней поначалу действовали на нервы, но постепенно Барков перестал их замечать. «Сокол» сообщил, что наноброня с его подачи освоила новую маскировочную программу и теперь сверху Саша выглядит как размытое пятно‑хамелеон. Причем его трудно разглядеть не только пилотам вертушек, но и «Неводу». Так что Барков мог с чистой совестью сосредоточиться исключительно на топчущейся вокруг пехоте. А топталось этой пехоты по штыку на каждые сто квадратов. Если бы не деревья, бурелом и маскировочная программа, крадущийся через лес диверсант не смог бы пройти незамеченным.
«Сокол», ты доработал софт только в моих С4НП?» – мысленно поинтересовался Саша.
«В четырех задействованных и одном запасном агломерате, спрятанном на борту „Си‑980“, – бесстрастно ответил биокомп. – При контакте с другими агломератами С4НП программа будет передана им, как обязательная к установке».
«А по радиосвязи ты можешь ее передать?»
«Система и „Невод“ препятствуют связи».
«Ах да, я забыл. Выходит, что Добрецов и все остальные замаскироваться не смогут?»
«До инсталляции программы в их защитные агломераты – нет».
«Плохо. Тогда не будем терять времени. Ты определил их координаты?»
«Нет. Система и „Невод“ препятствуют доступу к программе позиционирования объектов. Могу судить о местонахождении группы только по косвенным данным. Вертолеты противника готовятся открыть огонь по квадрату в двух километрах к югу».
«Что ж ты… черт! Бегом туда!»
Барков взял высокий старт и бросился прямо через бурелом, по пологому склону. Треск сучьев и топот тотчас привлекли внимание крадущихся цепью бойцов противника. Они открыли беспорядочный огонь, но мишень так и не увидели, маскировка работала вполне прилично. Все, что им оставалось, – бежать следом за Сашей и стрелять, ориентируясь на звук.
«Опасность первой степени, – проскрипел „Сокол“. – Рекомендую скорректировать направление движения на тридцать шесть градусов к востоку».
«К чертям собачьим опасность! – В ближайший еловый ствол ударила пуля, и Барков рефлекторно пригнулся. – Дай расчетное время!»
«Вертолеты начали обстрел. До точки максимальной опасности при сохранении темпа передвижения – три минуты».
«Ты можешь что‑нибудь сделать?! Убери вертолеты!»
«Задача невыполнима. Элементы Системы имеют преимущество…»
Барков не дослушал. Слова «Сокола» условно утонули в грохоте разрывов ракет и стрекотании пулеметов. Вертушки работали по наземным целям где‑то совсем рядом.
«Какой‑то выход должен быть!»
«Его нет».
«Бездушная железяка!»
Внезапно перед Сашей открылось относительно свободное от деревьев пространство. Барков чуть сбросил темп и попытался рассмотреть происходящее в редколесье. Вертушки настигли группу Добрецова именно там, где Владу и компании было труднее всего спрятаться. Фигуры бегущих в панике людей были едва различимы сквозь дым и фонтаны каменистого грунта, поднятого в воздух взрывами ракет. Сашу будто бы пронзила ледяная стрела, он почувствовал, как немеет в груди и подкашиваются ноги. Ему оставалось пробежать каких‑то двести‑триста метров, но он явно не успевал.
Для чего в руке оказался пистолет, Саша понял лишь после того, как выстрелил. Барков удивленно взглянул на зажатое в руке оружие, затем на бессознательно выбранную мишень, и ему показалось, что мир перевернулся с ног на голову. Он выстрелил в спину… Сотникову! Николай бежал замыкающим, помогая выбившимся из сил людям подняться и продолжить бегство. Возможно, Саша не понимал, в кого конкретно стреляет, но ведь он заранее знал, что среди мечущихся под обстрелом людей нет чужих! Что же произошло? Помутился разум? Но тогда бы свихнувшийся киборг Барков не остановился и продолжил палить в своих. Однако он остановился.
В мучительном поиске разумного объяснения неразумному на первый взгляд поступку прошли целых три секунды. Три долгих, нашпигованных сумбурной информацией секунды. Зато по их истечении Саша не только убедился, что находится в здравом уме, но и получил внутренний заряд бодрости. Решение проблемы все‑таки нашлось, и в этом была заслуга его доведенного почти до совершенства «биомашинного» разума. Электронному симбионту оставалось только с максимальной быстротой воплотить в жизнь возникшую в подсознании у Баркова идею. Когда Саша вынул из кобуры пистолет, энное количество нанороботов по команде «Сокола» уже перебралось на латунную оболочку готовой к выстрелу пули. Расстояние до Сотникова было слишком велико, но сохранять убойную силу пуле и не требовалось. Главное было – доставить нанов с новейшей маскировочной программой к цели. Николай, похоже, и не почувствовал несильный толчок в спину, зато окружающие его С4НП мгновенно получили с «нарочными» приказ «Сокола» и инсталлировали новую программу.
Что произойдет дальше, Барков пожелал увидеть своими глазами, и «Сокол» предоставил ему такую возможность. Он приказал нанам открыть нечто вроде «смотровой щели», и Саша взглянул на мир так, как на него смотрят люди без бронекостюма из С4НП.
Сотникова в поле зрения не наблюдалось. Из дымовой завесы показалась женская фигура. Лена?! Фигура исчезла еще до того, как Саша сумел понять, кто это был на самом деле. На левом фланге споткнулся и тоже исчез боец, затем другой…
Не прошло и минуты, как штурмовые вертушки ушли на вираж и больше не вернулись. Стало тихо, как в пустыне. Только ветер и шуршание грунта, осыпающегося по склонам воронок. Дым постепенно развеялся, и Саша увидел изрытый уродливыми ямами, усеянный поваленными деревьями, но теперь совершенно свободный от людей склон.
Это было невероятно, но факт. Группа Добрецова исчезла, словно растворившись в дыму.
«Ай да „Сокол“, сукин сын, – мысленно усмехнулся Барков. – А говорил, ничего нельзя придумать».
«Это была ваша идея».
«Знаю. Но все равно ты молодец. Восстанови зрительный фильтр».
Нанороботы вернули защитную маску на место, и Саша невольно вздрогнул. Перед ним, как по мановению волшебной палочки, возникли два десятка человек: закопченных, страшно усталых, но живых и невредимых. Они стояли перед Барковым почти неподвижно и разглядывали своего спасителя с немалым удивлением. Саша кивком поприветствовал сразу всех и зашарил взглядом, выискивая среди товарищей самого главного человечка, тихонько хнычущего и до сих пор зажимающего руками ушки.
Барков бросился к Ольге и буквально выхватил сына у нее из рук. Олежек крепко обнял папу за шею и прижался мокрой щекой к его лицу.
Так они стояли минут пять, и никто вокруг не смел даже кашлянуть, чтобы не нарушить тишину, покой и трогательность этой встречи.
Жаль, к семье не присоединилась Лена. Она стояла в сторонке, уставившись невидящим взглядом в сторону леса. Она обняла себя за плечи и беззвучно плакала. Ей тоже никто не мешал.
– С возвращением, Александр, – наконец негромко (как ему казалось после оглушающей бомбежки) проронил Владислав Валерьевич. – Как вам это удалось?
Он кивком указал на перепаханное взрывами, до сих пор дымящееся поле боя.
– Я выстрелил в спину генералу. – Саша взглянул на восток и прищурился от лучей восходящего солнца. – Скоро вернутся вертушки, нам надо приготовиться к захвату.
– Это как? – удивился Сотников. – Захват с подскоком на высоту птичьего полета? Погоди, а что значит: выстрелил мне в спину? Это юмор такой?
– По крайней мере одна вертушка сядет, чтобы разобраться с загадкой вашего исчезновения. В ней будет полно солдат, но у нас есть серьезное преимущество – они нас не увидят.
– Нет, погоди, я так и не понял…
– Это ты погоди, Коля, детали позже! – перебил генерала Добрецов. – У наших бронекостюмов появилась новая функция, не так ли, Александр?
– Да, «Сокол» на досуге написал программу.
– Вот как?! – снова вмешался Николай. – Да он растет, я смотрю. Скоро стихи сочинять начнет.
– Я использую его, он меня. – Барков пожал плечами. – Я ведь инженер, новые софты – моя специальность.
– И надолго хватит этой маскировки? – поинтересовался обстоятельный Владислав. – И как там она в плане энергозатрат?
– Энергию высасывает прилично, – согласился с опасениями Добрецова Саша. – Но на полчаса ее хватит.
– Чудесно. – Владислав тоже обернулся к востоку. – Осталось помолиться, чтобы вертушки прилетели в течение получаса.
– Помолиться? Вы умеете?
– Да, Александр. Я материалист, но не зануда.
– Оставь молитвы для более важных дел, – заявил Сотников. – Вон они летят. Да не туда смотрите! С запада заходят. Два «Ми‑90».
– Отлично. – Владислав, выбросив на ладонь, проверил боезапас своего допотопного «стечкина» и со щелчком загнал магазин на положенное место. – И места всем хватит, и интерфейс в кабине знакомый.
– Управляли такими машинами? – удивился Барков.
– Чем я только не управлял, Александр. – Владислав Валерьевич вздохнул. – Бывало, что и вертолетами. Не так чтобы часто, но… часов триста налетал, это точно. И большей частью на «Ми». На Востоке их много.
– На Дальнем? – Саша повернулся к западу и тоже рассмотрел приближающиеся винтокрылые машины.
– На всяком. – Добрецов усмехнулся. – Я разве не говорил, что до всего этого безобразия служил во внешней разведке?
– Я думал, вы по Штатам специализировались.
– Нуда, по Штатам. Поэтому и пришлось попутешествовать. То Сирия, то Корея, то Тайваньский пролив… помотался от души. Внимание, приготовиться к захвату! Работать аккуратно, вертушка нужна целой и невредимой. М‑станнеры и шокеры к бою!
– Можно ножами. – Сотников нащупал ножны.
– Коля, – Владислав осуждающе взглянул на генерала, – мы на Урале, а не в Панкиси. Здесь все свои, только часть – обманутые заговорщиками. Наемников Аль‑Каиды тут нет. Больше нет. Так, Александр?
– Не в этой вертушке, по крайней мере.
– Вот видишь!
– Обманутые! – фыркнул Сотников. – Если б не броня, они из нас давно бы отбивные сделали, «обманутые и оскорбленные». Ладно. Набьем морды и вышвырнем под откос. Пока катятся, улетим. Так сгодится?
Генерал взглянул на Добрецова исподлобья,
– Так сгодится. – Владислав сунул пистолет в кобуру и демонстративно размял запястья. – Все слышали?! Рассредоточиться!
Вертушки были уже близко, но о посадке, похоже, и не помышляли. Саша взглянул на часы. В запасе оставалось минут пятнадцать. Если за это время пилоты не решатся на посадку, группа могла остаться в чистом поле не только без маскировки, но и временно без защиты. Чтобы восполнить запасы энергии, нанам требовалось на время перейти в режим ожидания. На незначительное время, около минуты, но все‑таки. Без сверхнагрузок они постоянно подзаряжались, используя тепло и электрический заряд человеческих тел. Когда же требовалось «напрячься», они включали резервные контуры, и простой текущей подзарядки им становилось мало. В городе другое дело, они могли использовать бытовые электросети, но в чистом поле все замыкалось на тех же людях.
Вертолеты, будто чуя невидимую опасность, сделали над полигоном круг, другой и наконец решились. Борт, приземлившийся ближе к невидимым беглецам, даже не коснулся колесами шасси каменистого склона, а завис в считаных сантиметрах. Из распахнувшегося люка начали выпрыгивать солдаты. Их оказалось всего десять, плюс двое в штатском, видимо, из офисных сотрудников новой СБН.
То, что с ними всеми произошло в следующие десять секунд, выглядело как сцена из мистического триллера. Неслышный и невидимый выстрел из М‑станне‑ра отключил на полминуты наноброню солдат, а последовавшие ниоткуда удары и разряды электрошокеров уложили их всех ровной кучкой на горелую землю.
Пока бойцы‑невидимки мутузили солдат, Владислав Валерьевич и Барков запрыгнули в салон вертушки, а Сотников забрался прямо в кабину. Они без особого сочувствия оглушили и вышвырнули из кабины пилота, а также оставшегося на борту штатского.
Захват и подъем на борт всей группы заняли две минуты. Вряд ли наблюдатели со второго борта успели понять, что происходит и почему ведомая вертушка вдруг стремительно взлетает, оставив на земле штабель неподвижных тел.
Когда они всё поняли, было поздно. Добрецов развернул машину и уверенно повел ее курсом на северо‑запад…
…Лететь на борту вертолета, пусть и в жуткой тесноте, было гораздо приятнее, чем топать по сырому, скользкому склону, постоянно натыкаясь в темноте на деревья, глотая горький туман и оборачиваясь на каждый посторонний шорох. Вид медленно проплывающих внизу лесов, невысоких гор, редких водоемов и еще более редких строений умиротворял, почти как мамина колыбельная. Вряд ли хоть кто‑то на борту, кроме Олежки, помнил, что это такое, но вряд ли кто‑нибудь стал бы оспаривать эту метафору.
Даже Владислав Валерьевич, ставший временно командиром воздушного судна, наблюдал за показаниями автопилота расслабленно, лишь изредка касаясь экрана, чтобы проверить спутниковую картинку.
Вопреки мрачным прогнозам Сотникова, уверявшего, что лететь придется в «автономке», да еще и отстреливаясь от «сушек», полет проходил в абсолютно нормальном режиме. «Невод» бесстрастно выдавал навигатору вертолета любую информацию, а другие летящие по стандартному коридору борта не обращали на захваченный «Ми‑90» никакого внимания. Все выглядело мирно и обыденно. Механизмы гудели и жужжали в нормальной для них тональности, а электроника попискивала, работая в штатном режиме. Кроме аппаратуры связи, конечно. На прием она работала исправно, а все попытки наладить двусторонние контакты «Невод» глушил, как рыбу.
По мнению Владислава, это в первую очередь говорило о «колпаке», под которым беглецы находятся и будут находиться, как бы хитро ни замаскировались, а во вторую – о ловушке, приготовленной Главным и компанией в пункте прибытия. В качестве дополнительных аргументов Добрецов привел Баркову его же собственный краткий отчет о захвате «трансформера» и последующее относительно легкое бегство на борту второй вертушки. Захватить за одно утро два вертолета было бы слишком удачным стечением обстоятельств. Или же военной хитростью Главного.
В принципе, Саша был согласен с выводами Добре цова. Мысль о поддавках возникла у него еще при захвате «трансформера». После стычки с наемниками в лесу, у камня, диверсионная группа Баркова не встретила больше вообще никакого сопротивления. Даже в вертушку им удалось забраться в тот момент, когда один из часовых заснул на посту, а другой отошел по нужде. Денис запустил движки, поднял винтокрылую машину в воздух, как и договаривались, без всякого прогрева, и лишь тогда часовые подняли тревогу. Пара неприцельных автоматных очередей вслед улетающему «Си‑980» были скорее жестом отчаяния, чем реальной угрозой.
И за Сашей никто не организовал никакой погони, хотя часовые отчетливо видели, что он не улетел, а ушел обратно в лес.
Все это в целом, по мнению Добрецова, говорило о том, что враг решил сменить тактику. В лесу взять беглецов ему оказалось слабо, и он решил подождать, когда они передислоцируются на более выгодные для врага позиции.
– А если бы мы остались в лесу? – спросил Саша.
– Не остались же. – Добрецов пожал плечами. – Главный изучил нас не хуже, чем мы его. Он был уверен, что мы вернемся в город. Могу поспорить, что засаду он устроил не на маршруте нашего возвращения, а непосредственно в Москве. Может быть, даже в Сити.
– Что нам делать в Сити?
– Если гонцы не убедят Тимофеева или Евстратов ничего не выяснит, нам придется искать Михайлова самостоятельно. С чего вы начнете?
– Я начну с виртуальности.
– Ну а я с Сити. – Добрецов пригладил бородку. – Если нас до того не перестреляют наемники.
Тем не менее маршрут он не изменил. Сначала вертолет шел на северо‑запад, а затем взял южнее, медленно, но верно возвращаясь из района относительно безопасных Уральских предгорий в кишащую врагами всех размеров зону Золотого кольца.
Воображаемым «порогом вражьей крепости» Добрецов определил западную границу Удмуртии. Почему именно ее, Владислав не объяснил. Для Баркова психологически важной отметкой стал еще тот пятачок импровизированной вертолетной площадки в горах, поэтому он даже не повел бровью, когда Добрецов торжественно объявил, что Ижевск остался позади и всем следует на всякий случай пристегнуть ремни.
Никто, конечно, не пристегнулся, ремней, как и сидений, на всех не хватало. А что касается Саши, так он и вовсе расслабился, выровнял дыхание и чуть прикрыл глаза. Ему было выделено почетное, хотя и не самое удобное местечко в ногах у Лены. Поначалу Барков сидел напряженно, не смея коснуться ее бедра даже затылком, но очень скоро затекла спина, и он был вынужден прислониться. Лена не отреагировала, и Саша, устроившись поудобнее, прижался к ее ноге щекой. В этом не было ничего, кроме вынужденного положения, никакого скрытого смысла. Теснота заставила, только и всего. Впрочем, Саша не был уверен, что не чувствует вовсе ничего. Киборг киборгом, а все равно в душе он не перегорел и не угас.
У Лены же никаких былых чувств не осталось, Барков был уверен. Даже сострадания не осталось, как это ни прискорбно. Она не отстранилась и не потребовала убрать голову просто потому, что отключилась и не чувствовала прикосновений.
Рядом с Сашиным лицом, у нее на коленях, посапывал малыш. Барков слушал его ровное дыхание, вполглаза наблюдал за мимикой – богатой даже во сне – и старался не думать ни о чем. Ни о порогах вражеских крепостей, ни о «техночуме», вновь расползающейся по миру, ни о том, что снова, как и в жарком июле, будущее зависит от горстки упрямцев, посвященных в тайну, о которой подавляющее большинство людей даже не догадывается. И снова «светлую» половину посвященных возглавлял он, Александр «Сокол» Барков, теперь уже навсегда заимевший вставку между именем и фамилией.
«И все‑таки это странно. Скоро минует треть двадцать первого века, технологии достигли немыслимого совершенства, электроника вплотную подобралась к тому, что теперь называется вариационным самопрограммированием или по старинке – искусственным разумом… и что? Все равно решающее слово за человеком, причем не за Михайловым или другим гением компьютерного мира, а за рядовым гражданином, посредственным, надо признаться, инженером и менеджером среднего звена. Разве не странно?
Хотя кто поймет судьбу и разгадает ход светил? Даже те, кто думает, что мало‑мальски смыслит в жизни, неспособны объяснить, почему один ефрейтор становится фюрером, а другой пушечным мясом. Почему одним везет в лотерею, а другие вынуждены всю жизнь горбатиться, зарабатывая гроши в скучной конторе?
Почему глыба льда падает с крыши именно на того, кому суждено, а не на другого, идущего следом? Может, и не существует никакой судьбы, а есть только случай? И не стоит искать закономерности там, где есть лишь совпадения? Все может быть. Как кому удобнее, так тот и считает. А вообще, наверное, самым правильным будет считать, что все это выше человеческого понимания и, значит, незачем тратить время на поиски ответов. Делай, что должен, а там будь что будет. И не важно, случай управляет будущим или судьба».
Саша незаметно для себя соскользнул на грань между реальностью и миром подсознания Техносферы. С этой грани, как с высокой стены, было хорошо видно, что же на самом деле творится сразу по обе стороны невидимого раздела миров. Сначала Барков удивился новизне этого ощущения – вот так, одновременно на две «стороны», он не заглядывал еще никогда, – но вскоре сосредоточился не на самом факте раздвоения картинки, а на более важных вещах. Таких, как сопоставление деталей реальности и их виртуального отражения. До сих пор он делал это умозрительно, теперь же воочию убеждался в правоте или неправоте прежних выводов.
Почему «Сокол» не позволил хозяину проникнуть в виртуальность, как прежде, Саша понял после первого же сравнения наружных и внутренних видов. Система была готова к виртуальному бою не хуже, чем к реальному. Опыт предыдущих сражений «Соколов» и прототипов пригодился детищу Главного, и теперь оно бдительно следило за границами нереального инфомира через прицелы особых виртуальных орудий‑программ. Стоило «Соколу» погрузиться во внесетевую виртуальность целиком, он мог получить удар, парировать который не в силах. А вот оставаясь на грани, он не рисковал ничем и видел все по обе стороны призрачной границы. Одно плохо: «Сокол» не мог вмешиваться в бурную псевдожизнь виртуальности и устраивать через нее «сквозные» сеансы связи. Но пока в этом и не было жесткой необходимости. Хотелось, конечно, узнать, как там дела у «гонцов», состыковались ли они с Евстратовым и так далее, но что поделать? Оставалось набраться терпения. Рано или поздно Климов доложит обо всем лично. Пока же стоило сосредоточиться на сравнительном анализе и заодно привести в порядок мысли. Саша бросил взгляд на «ту сторону» умозрительного барьера.
Что касается базовых элементов внесетевой виртуальности, все было как и прежде: стальные каркасы соответствовали Интернету, а цветные нити, хитросплетения серебристых паутинок, пестротканые поля и свинцовые тучи символизировали радиосети и «Невод». С бескрайними россыпями угольно‑черных точек поверх разноцветного великолепия также все было ясно – это были отражения полчищ нанороботов и кибервирусов, заразивших виртуальность зловредной информационно‑механической чумой.
Несколько не стыковались вещи, казалось, столь же очевидные, но менее масштабные. Например, так и не обрело своего материального тела отражение Зеркального Ферзя. Барков был по‑прежнему уверен, что в реальности ему должен соответствовать последний Прототип «Сокола». То есть после гибели Блэка, и, соответственно, этого самого Прототипа, Зеркальному Ферзю следовало исчезнуть из виртуального мира, но образ курсировал, где и раньше. Он медленно скользил по склонам Шахматного Ущелья, старательно отражая в изогнутых сверкающих боках все, что его окружало. Этот факт снова подтолкнул Сашу к неудобному выводу, что Ферзь вовсе не тот, за кого его принимал «Сокол». Но чему же он тогда соответствует?
Еще Баркова беспокоили наметившиеся в структуре виртуальности прорехи. Пока они выглядели всего лишь истончившимися участками на пестрых полях мобильной связи, но до сквозных дыр им оставалось совсем немного. Что за «отбеливатель» заставлял блекнуть цвета и так агрессивно разъедал отражение радиосетей, можно было только догадываться. Вряд ли это были элементы Системы – ей было выгодно оставить все как есть, только под своим контролем. Что же тогда? Неужели в роли «хлора» выступал «Сокол» и его товарищи, предпочитающие разрушить, что только возможно, но не отдать Системе? В этом случае команде Добрецова, а в первую очередь самому Владиславу Валерьевичу следовало основательно задуматься над стратегией и тактикой. Вернуть реку в нормальное русло, сделав при этом ее воду непригодной для питья, было неправильно, самоубийственно, а значит – глупо.
Барков пообещал себе, что обязательно поговорит об этом с Владиславом, но пока решил не загружаться анализом. Уникальный опыт видения сразу двух миров мог не повториться, поэтому следовало сосредоточиться на разведке. Размышления позже. «Сокол» понял хозяина по‑своему и взмыл на высоту серых небес «Невода».
С новой позиции Саша увидел гораздо больше. Нет, не виртуальность целиком. Если бы захотел, он мог увидеть ее всю и сразу без пируэтов. Таков уж был этот странный мир: хочешь – видишь его часть, пожелаешь – осознаешь полностью, хватило бы силы ума. А вот картину реального мира можно было охватить лишь частично. Как правило – полушарие или чуть больше за раз. Конечно, если задаться целью и применить пару нехитрых программок, то все можно решить… но зачем? Разве что от информационной жадности. Барков не стал жадничать, ему хватило и того, что он увидел только с одной стороны.
Первыми в глаза бросились плотные и тягучие, как смола, потоки наземного транспорта. Машин было очень много, неимоверно много. В виртуальности они выглядели бестолково снующими роями разнокалиберных светлячков, более или менее ярких – это зависело от степени «зараженности» элементами Системы. Некоторые едва тлели, настолько плотным был покрывающий их слой угольно‑черной пыли. Считаные единицы сияли девственной чистотой. Еще меньше было светлячков, вокруг которых искрился синеватый венчик защиты от элементов Системы, буквально пять‑шесть в поле зрения. Скорее всего, это были личные авто членов команды Добрецова, брошенные на произвол судьбы в Москве.
В реальности «зараженные» транспортные средства выглядели не так ужасающе, даже вполне прилично. И ехали по своим маршрутам они тоже без внезапных остановок или других проблем. Пока Системе было невыгодно отвлекаться на управление этой категорией транспорта, и без того хватало дел. Но в случае необходимости… Саша вспомнил увиденную недавно картину плачевного состояния агрегатов школьного автобуса. Нанороботы сидели, ожидая своего часа, в каждом узле машины, присутствовали в качестве особой присадки даже в моторном масле и бензине. Такая насыщенность системными элементами была скорее исключением, по большей части заражены были только навигаторы и бортовые компьютеры автотранспорта, но и этого было достаточно, чтобы ужаснуться. Стоит Системе отдать приказ, и на планете остановятся все автомобили, независимо от типа силовых агрегатов: и электрические, и дизельные, и бензиновые, и газовые, и водородные. Не сказать, что это стало новостью, Система‑1 внедрила С2Н во все машины еще в июле и даже продемонстрировала, чем это чревато. Просто раньше Саша не вдавался в подробности. Он знал, что умеют нанороботы, и видел общую виртуальную картину. Теперь же он был вынужден смотреть на проблему с разных позиций и сразу в двух измерениях. Смысл остался прежним, а вот впечатление усилилось даже не вдвое, а на порядок. Если представить картину в понятных нормальному человеку красках и образах – вся техника была будто бы покрыта плесенью, под которой могло таиться что угодно, от скрытой поломки до дыры в «софте» бортового компьютера со всеми вытекающими последствиями.
Естественно, хуже всего было то, что участь сия не миновала и военную технику. В том числе бронированную. В июле Барков видел, как ракетные фрегаты, игнорируя приказы командиров и старания экипажей, топят идущие с ними в одном строю корабли, а затем ложатся в беспомощный дрейф, потеряв ход, электропитание и связь. Перед внутренним взором Саши до сих пор мелькали красные флажки сигнальщиков, которые отчаянно семафорили уцелевшим кораблям, призывая отключить боевые компы, обесточить пусковые установки ракет и разрядить автоматические орудия. Это был локальный конфликт внутри отдельно взятой флотилии, но впечатлений хватило всем, кто видел трагедию. Представить, что будет твориться на суше, при желании несложно. Однозначно – ничего хорошего. Ведь боевые корабли при всей их огневой мощи все‑таки достаточно безопасны. Они не могут, например, расстреляв боезапас, отутюжить побережье. А вот танки могут натворить бед, и не сделав ни единого выстрела. То же касается тяжелых машин, строительной техники и всевозможных тяжеловесов вроде карьерных самосвалов или бульдозеров.
А еще на машинах перевозят ракеты. У Баркова защемило сердце. Если Система добралась и до их управляющих блоков… Саша точно знал, что добралась, но все‑таки лишний раз проверил. Почти весь стратегический арсенал был заражен. Барков точно знал, что Главный им не воспользуется, до систем запуска и управления нанороботы пока не добрались, но запускать ракеты в планы заговорщиков и не входило. Им было достаточно заблокировать пусковые блоки. Что толку от ядерного щита, которым нельзя управлять? Вот именно – толку никакого. Так что шантажировать можно и от обратного, не оставив возможности «жахнуть». К чему все эти сложности – похищать боеголовки или коды запуска, когда можно просто‑напросто превратить ракеты в бесполезные хранилища плутония, лишив их блоков, принимающих радиокоманды?
И никакие контрмеры тут не помогут. Все бесполезно. Ведь поймать диверсантов невозможно. Их и рассмотреть‑то нельзя без особо мощного микроскопа. Вот такая невидимая, но прямая и явная угроза безопасности страны. Всех стран. Сделать выводы не поздно, но для этого генералам и госчиновникам надо осознать степень опасности, а как ее осознаешь, когда кругом тишь да гладь и никаких признаков надвигающейся беды. Все работает, как всегда, и солнце светит, и дети смеются, и вообще…
Барков сменил уровень восприятия. Теперь он выделил из виртуальной мешанины разноцветные вставки крупных промышленных предприятий и электростанций. В основном это были строгие, но нескучные, как эмблема «Мицубиси», геометрические фигуры, иногда отливающие перламутром, а иногда мерцающие внутренним светом. Что примечательно, ни одна фигура не походила на другую, даже если это были виртуальные отражения типовых атомных станций.
На первый взгляд, в этой отрасли дела обстояли не так уж плохо, системные элементы присутствовали не везде, но при внимательном рассмотрении становилось понятно, что относительная чистота промышленных гигантов – иллюзия. В самом деле, какой смысл нанороботам плавиться в горячих цехах или испытывать радиационные перегрузки в красных зонах реакторов, если можно контролировать управляющие залы и периметры объектов?
Но такая экономная и разумная тактика применялась Системой только в отношении объектов тяжмаша и атомных станций. Химические производства и перерабатывающие комбинаты были под контролем от первого до последнего вентиля. Можно сказать, заминированы серьезнее, чем Краков во Вторую мировую. Ведь стоило нанороботам получить приказ о самоликвидации и… взрыв в микромире – детонация везде и всюду, вплоть до скважин, из которых качается сырье.
Саша представил картину: вспухающие по всей длине огненными жгутами нефте– и газопроводы, факелы и дым, дым, дым… сначала над Тюменским Севером, а потом над всей страной. А в дыму мечутся вертушки и надрывно гудят на последних литрах керосина самолеты. Они не хуже летчиков понимают, что внизу горят не леса и поля, а их насущный хлеб. А еще они понимают, что могут не дотянуть до полосы не потому, что кончится топливо в баках, а потому, что так решит сидящая в их компьютерах зараза. И от этого металлическим птицам вдвойне больно и обидно. Хотя если не летать, то и жить незачем. Только летчиков жаль.
Барков про себя усмехнулся. Крупная техника воспринималась им по определению как союзная армия, безвинная жертва Системы. А ведь убивать, если что, будет в основном она. По команде «паразитов», но именно она. Люди будут гибнуть под ее колесами, гусеницами, отвалами и ножами. Вместе с ней люди будут падать с небес на грешную землю, идти ко дну и гореть в коптящем пламени. И тратить на людей заряженный в автоматические орудия боекомплект станет боевая техника вполне привычных размеров, а не какие‑то там механические бойцовые микробы на М‑процессорах. Сдачи получать будет тоже она. Перепадет и «нанам», но разве это сравнимо? Десять упавших «Боингов» и десять триллионов сгоревших нанороботов. Все равно что десять человек против неполной пробирки вирусов, если такое сравнение корректно.
Нет, наверное, некорректно. Люди есть люди. Никакое чудо техники, даже такое сложное и дорогое, как самолет, не стоит человеческой жизни. Пусть встанут на вечный прикол все корабли, уснут в ангарах и на площадках все самолеты и вертушки, застынут изваяниями на холодных постаментах‑рельсах поезда, умрут смарты и компы, откажется обслуживать хозяев бытовая техника и погаснут все искусственные огни. Пусть случится что угодно, но люди должны жить. Да, они сами вырыли яму, в которую свалились, но наказание не должно быть страшнее преступления, это несправедливо.
«А что справедливо? Мы сами выдумали правила игры в цивилизацию, и они изначально базировались на принципе „мир несправедлив“. Как говорится, за что боролись…»
Саша приказал «Соколу» еще раз сменить точку наблюдения и сосредоточился на поиске уязвимых мест в рядах противника. Искать пришлось довольно долго. Система учла большинство предыдущих ошибок и новые порядки выстроила почти безупречно. Найти слабое звено было труднее, чем отыскать золотую песчинку в Сахаре. Задачу осложняло еще и то, что Система непрерывно наращивала объемы производства «песка», отказавшись от практики использования секретных лабораторий. Теперь ей незачем было скрывать свое присутствие в машинном мире. Вернее, Системе не требовалось прятаться от «Невода», который теперь показывал общественности лишь то, что ей полагалось видеть. Значительная часть нанороботов С2Н была перепрограммирована и теперь вполне открыто занималась производством себе подобных, а также «нанов» других модификаций, как в расконсервированных лабораториях времен Системы‑1, так и пользуясь переносными производственно‑сырьевыми базами. Эти новейшие портативные устройства развозились курьерами Главного по городам и весям на бортах рейсовых самолетов.
«Прогресс налицо. Еще немного – и нанороботы‑ассемблеры начнут работать вовсе автономно, без всяких баз, создавая себе подобных из окружающей пыли. Вот тут‑то и наступит печальный финал. Такой техноэпидемии нам будет нечего противопоставить. Впрочем, время есть. Пока ассемблерам для производства требуются мини‑заводы в футлярах, есть шанс отследить пути перемещения всех этих „кейсов Пандоры“. Это будет погоня за ветром, но если не останется выбора, придется побегать. И все же брешь в обороне Системы не здесь. Она есть, это бесспорно, только где‑то в другом месте. И я обязательно ее найду. Если хватит сил».
Барков почувствовал, что устал. Не столько физически, сколько морально. Слишком много он получил впечатлений и негативных эмоций. Он приказал «Соколу» возвращаться в реальность, напоследок сделав круг над относительно новым уровнем внесетевой виртуальности, над долиной отражений нанороботов линейки Н5А.
Увиденное окончательно расстроило Баркова. Даже смертоносные СЗН, палачи, запрограммированные исключительно на уничтожение людей, не производили такого угнетающего впечатления. Угнетающего и двойственного. Н5А стали совершенными машинами, и этим хотелось восхищаться, но в то же время они являлись совершенными убийцами и потому были ужасны. Нанороботы этой модификации умели все на свете. Программы трансформации позволяли им соединяться в гигантские агломераты, имитирующие самые разные машины и механизмы. Хотя почему имитирующие? Воспроизводящие их с максимальной точностью, да еще за считаные мгновения! Но это еще полбеды. Разрушить «воспроизведенный» нанороботами танк или пушку было сравнительно легко. Один выстрел из М‑станнера, и на полминуты все эти грозные техновирусы – всего лишь облако молекулярной пыли. А если врезать достаточно сильным электромагнитным импульсом, их можно нейтрализовать навсегда. Однако и у рассредоточенных полчищ «нанов‑трансформеров» имелось немало талантов. Они, как и СЗН, могли убивать, как С2Н, могли управлять техникой и выступать в качестве ассемблеров, а еще они умели накапливать информацию в динамических системах, то есть выступать в качестве запоминающих ячеек и создавать этакие летучие банки данных. Получалось что‑то вроде сверхзащищенных без всяких кодов информационных баз, доступных Системе по первому требованию. Такие базы невозможно виртуально взломать, их нельзя похитить физически, и даже легально подключиться к таким базам нереально, поскольку ни один комп в мире не имеет подходящего интерфейса и программы. Ни один, кроме Системы – виртуального компьютера на базе глобального ГРИД‑проекта с особо продвинутым протоколом. То, чего так не хватало «Неводу» для отражения июльской атаки Системы, да и самой Системе‑1, теперь имелось у новой версии – Абсолютное Оружие физически и Абсолютная Защита виртуально. В одном флаконе.
Все увиденное вызывало холодок на коже И легкую нервную дрожь в конечностях. Барков еще в июле понял, что предстань Система в окончательном, «зрелом» виде, это могло обернуться серьезными последствиями, несмотря на эксцентричность и кажущуюся поверхностность ума ее создателя. Но только теперь Саша осознал, НАСКОЛЬКО будут серьезны эти последствия. Только сейчас он понял, что, возможно, Главным был спланирован и глубоко продуман каждый шаг начиная с поспешного запуска Системы‑1 в июле и последующего временного отступления, заканчивая внезапным сентябрьским ударом. Если дело обстоит именно так, получается, что Главный переиграл оппонентов вчистую. Рисково, талантливо и жестко. Ударил, позволил ударить в ответ, уклонился, но сделал вид, что побежден. Да что там! Убедил, что почти валяется в нокауте. А сам все это время развивал реальный, подспудный, но основательный успех. И вот, когда все было готово на самом деле, он ударил по‑настоящему. И к этому‑то удару противник оказался не готов.
«А ведь все было не так уж хорошо замаскировано. Эти несоответствия вроде Зеркального Ферзя, бешеные капиталовложения, которые Главному не только простили, но еще и проиндексировали. Разве не очевидно, что ни один нормальный инвестор не станет повторять крупные ошибки? Но мы решили, что умнее всех, что раскрыли все планы заговорщиков и придумали средство от этой заразы. Теперь расплачиваемся за стратегическую близорукость. Вот же он, пресловутый Скрытый Уровень Большой Игры! Как мы могли его проглядеть?! Впрочем, элементарно. Чтобы увидеть, надо понимать, на что смотришь, следует знать, что ты хочешь увидеть. Я заподозрил, что этот уровень существует, но так и не понял, в чем его суть. Теперь мне почти все понятно, только проку от этого понимания мизер, а то и меньше. До полной реализации планов Главного остаются считаные дни или даже часы. Что я могу сделать? Как могу исправить свои ошибки? Один „Сокол“, смешное количество послушных ему нанороботов и три десятка сочувствующих людей против тех, кого „тьмы, и тьмы, и тьмы…“, – что мы можем сделать?! Наверное, уже ничего. Но что‑то делать все равно придется, поскольку выбора, к счастью, нет.
Именно к счастью. Потому что, будь у нас выбор, мы бы сдались. Атак… будем сопротивляться – погибнем, не будем – тоже погибнем. Вся разница – как свободные люди или как рабы. Ведь окончательная цель Главного теперь ясна. Он желает преобразовать мир по своему разумению, а его понятия о разумности напрямую связаны с чисто логической, машинной целесообразностью. Пока машины не стопроцентно надежны и совершенны, им будут нужны люди для обслуживания, доводки и снабжения ресурсами. Техносфера на первых порах не сможет обойтись без человека, но сколько этих «человеков» потребуется ей для нормального функционирования? Миллион? Сто миллионов? Миллиард? Пять миллиардов? По грубым прикидкам – не больше. Даже существенно меньше. Но пусть будет пять миллиардов. И куда девать оставшиеся пять? А когда Техносфера станет тем, о чем мечтает ее чокнутый, но по‑своему гениальный создатель, сколько ей потребуется людей? Скорее всего – нисколько. А Главному? Ровно столько, сколько нужно, чтобы не скучать, не чувствовать себя одиноким, если его вообще волнуют такие пережитки дикого, докомпьютерного прошлого, как живое человеческое общение. Но, допустим, волнуют. Сколько он оставит избранных, живущих в роскоши и славящих его – бога Техносферы? Вряд ли слишком много. Даже если допустить невероятное и приписать Главному хоть чуточку человеколюбия, больше чем на миллиард его не хватит. Это предел. Одна десятая от изначального числа. Богема для Золотого Техновека, которая будет пировать на костях девяти десятых – сгинувшего в котлах Химзаводов быдла, девяти миллиардов безликих и бесполезных биологических единиц вида хомо сапиенс…»
Баркова отчетливо передернуло, и он широко открыл глаза. В зрачок тотчас впился луч утреннего солнца. На коленях у жены заворочался и сладко зевнул малыш. По салону вертушки вдруг словно прошла волна; поголовно дремавшие пассажиры зашевелились, просыпаясь. В этом одновременном пробуждении Саша усмотрел некий знак, хотя никогда раньше (а после активации «Сокола» и вовсе) не верил в приметы и предзнаменования. Но сейчас ему хотелось увидеть знак, и он его увидел. Знак того, что ему удастся разбудить спящих обывателей и их правителей, разбудить всех этих плохих, хороших, добрых, злых, счастливых и несчастных людей, не замечающих нависшей над их головами опасности. Да, некоторых лучше бы не будить, поскольку они воры и убийцы, да кто‑то и сам хочет умереть, Саша отлично помнил последние слова Аслана и был с ними почти согласен, но строить их судьбу не вправе никакой Главный, пусть он трижды гений и бог Техносферы.
Все профильные боги – суть языческие идолы, это вам скажет любая современная религия (а наука так вообще отмахнется). А любые идолы в нашем мире обречены. В другом мире, пожалуй, тоже. Так что надежда на успех имеется, да еще какая. Нужно только посмотреть правде в глаза и собрать в кулак остатки воли и сил.
Внизу показались окраины крупного губернского города, и Добрецов повел машину на снижение. Экскурсий по городам Центрального федерального округа полетным планом не предусматривалось, так что цель посадки была более прозаической. Вертолету требовалась дозаправка. К сожалению, несмотря на стремительный прогресс и возможное вскоре превращение кондовой человеческой цивилизации в Техносферу, летать без керосина, на каких‑нибудь продвинутых источниках внутренней энергии, вертолеты пока не научились. Совсем без всякой энергии – тоже, не «монгольфьеры» все‑таки.

Глава 8

Москва, 15 сентября

Беспредел устроили, скунсы заокеанские? – Слышать такие словечки от генерала ФСБ было странновато. – На чужой территории! Что они о себе возомнили?! Войну хотят спровоцировать?
– Не знаю, Иван Павлович. – Евстратов покосился на цифры, бегущие в верхнем углу картинки. Гарантия безопасного соединения через «Палладиум» истекала через минуту. Если Тимофеев не родит за это время рецепт успеха, придется выдумывать его самостоятельно.
– Вы укрылись в надежном месте?
– Да. – Геннадий незаметно погладил баранку «дельты». Укрытия надежнее невидимой для «Невода» машины не придумать. Только тесновато.
– Оставайтесь на связи, я перезвоню.
– Так я и знал, – хмыкнул Климов, когда погас экран «сто двенадцатого», подаренного Евстратову лично Добрецовым. – Не нравится мне это, Гена.
– Что конкретно? – Полковник задумчиво поиграл смартом.
– Это его «перезвоню». Сомневается ваш генерал. А сомнения начальства есть дурной признак.
– Ты бы не сомневался после такой наглости? Просто вошли и расстреляли девятерых офицеров ФСБ. Это же чистой воды… беспредел, прав Тимофеев.
– Ну и в чем тогда сомневаться? Надо врезать по сопаткам всем этим гадам начиная с Бонда и заканчивая исполнителями. Жестко всю эту бузу подавить, в корне, в зародыше. Иначе завтра они на Лубянку ввалятся и всех перестреляют. А дальше «почта, телеграф, телефон…» – сценарий известный. Чего сопли‑то жевать?
– Не знаю я, Вася, не знаю. – Евстратов закурил очередную, третью подряд сигарету.
Тома на заднем сиденье вежливо покашляла. Вряд ли ей мешал дым, вентиляция работала нормально, просто девушка уже отошла от стресса и теперь вновь задирала носик. Ей было крайне важно участвовать в событиях, но мужчины пока держали ее исключительно за пассажирку. Вот она и пользовалась любым поводом, чтобы привлечь к себе внимание. До сих пор все попытки терпели фиаско, но на этот раз начальство снизошло.
– Кофе хочешь? – обернулся к Тамаре Климов.
– Да, а здесь есть? – Она обрадовалась, хотя и попыталась скрыть большую часть эмоций.
– Есть. – Вася ткнул в экранное меню. – Тебе со сливками?
– Да. И с сахаром, если можно.
– Можно. Девочкам сладенькое, мальчикам… Гена, ты будешь?
– Нет, уже в ушах булькает.
– А я выпью, двойной, с коньячком, не возражаешь? Чтоб мозги взбодрить.
– Ты не за рулем. – Евстратов пожал плечами. – Я и сам бы не прочь, но… принцип – за рулем ни‑ни. Да и навигатор не пустит за «баранку» с «душком».
– Я могу повести, – предложила Тома.
– А квалификации хватит? – Геннадий усмехнулся. – Вас, барышня, как по отчеству?
– Игоревна. У меня пять лет стажа и своя машина тоже вроде этой. Была. «Бейджин Спорт».
– Нда‑а, – Евстратов тоскливо взглянул в окно, тяжело вздохнул, а затем обернулся и уставился на Смолякову, словно удав на кролика. – Вы, Тамара Игоревна, как отреагируете, если я сравню косметику «Ланком» и «Фу‑Чанг»?
– Возмущенно. – Тома похлопала глазами. – Извините, если я что‑то не то сказала. Я просто хотела… помочь.
– Обойдусь без коньяка, – решил Евстратов. – Что же Тимофеев не перезванивает?
– Не вопрос, перезвонит, – вздохнул Климов. – А вот где все «подорожники», хотел бы я знать? В желудке, как в бочке, – пустотный гул.
– Это из головы отзвуки, – обыденным тоном заметил Геннадий. – За углом «Питерская котлетная», сбегай, если не лень.
– А подъехать никак?
– Там слишком людно, даже в столь ранний час. – Евстратов взглянул на часы и сдержал зевок. – Шесть, скоро пробки начнутся. Ну что они там тянут?
– У нас в «Мобисофт» один парень к семи на работу приезжал, – сказал Климов. – Представляешь? Говорил: «Чем тратить два часа на пробки, я лучше встану пораньше, доеду за пятнадцать минут, а сэкономленный час сорок пять добью на кушетке в кабинете». И ведь добивал. А главное – всегда вовремя на службе. Бодрый и свежий.
– А у нас некоторые просто ночуют, если важные дела с утра, – сказал Геннадий. – В июле вообще никто с работы не уезжал. Аврал был круче, чем в семнадцатом году.
– Тома, а может, ты сходишь? Мы с полковником личности известные… в определенных кругах, а тебя никто из стукачей в лицо не знает, – оживился Климов.
– Ну да? – Тамара усмехнулась. – Меня стукачам трудно запомнить. Я ведь за последних два года всего трижды в федеральном розыске числилась.
– И до сих пор на свободе? – удивился Геннадий.
– Два раза дорогие адвокаты похлопотали, а с третьего крючка Добрецов снял.
– Снял? – уточнил Климов игриво. – Я ревную.
– Отстань, мавр, – устало отмахнулась Тома. – Не до шуточек сейчас. Ладно, схожу. Наличные есть или кредитка «левая»? Чтобы не светиться.
– Всем сидеть, – вдруг резко приказал Евстратов. – что‑то происходит.
– Что, где? – Вася повертел головой. – Я ничего не вижу.
– Фургон впереди дорогу перекрыл, видишь?
– Ну и что?
– И сзади тоже, два грузовичка разъехаться не могут.
– Товар завозят, обычное дело. – Климов поерзал. – А вообще‑то… может, передислоцируемся? Ну их, эти котлеты.
– Передислоцироваться не проблема, главное, чтоб открылся проезд. Скакать через бордюры и газоны занятие не для «дельты».
– Вот почему я обычно на вермахтовском «мерсе» катаюсь. Габариты, конечно, не для города, зато нарушать по мелочи – одно удовольствие. Внедорожник, да еще полувоенный! На любой тротуар‑бордюр залезет, а если потребуется…
Евстратов жестом прервал рассуждения Климова и включил смарт. Картинка в экранчике была нестабильной, но полковник все‑таки рассмотрел абонента. На связь вышел Тимофеев.
– Геннадий Петрович, времени мало, поэтому слушайте главное. – Голос Тимофеева был каким‑то глуховатым, будто генералу нездоровилось. Он то и дело покашливал и потирал горло. – Задача: установить, где Главный и Бойд прячут Михайлова. Люди Добрецова с вами?
– Да.
– Посоветуйтесь с ними. Вводная изменилась с их подачи. Я не надеюсь, что вы сумеете вытащить старика из застенков, но хотя бы установите, где он. Получается, он наш единственный и неповторимый свидетель… Кхм… помните, как в классическом фильме: «для всех времен и народов». Если он выступит против заговорщиков, их авантюра даст трещину… серьезную трещину.
– Начать с М‑СИТИ?
– Не думаю, что его прячут именно там, у Главного достаточно секретных баз по всей Москве. Сосредоточьтесь на поиске Михайлова. Это все. И не рассчитывайте на помощь… у нас тут… творится нечто… странное.
Тимофеев отвернулся и тяжело закашлялся. Почти сразу связь прервалась. Евстратов и Климов переглянулись. Генерал был прав, творилось что‑то странное.
– что‑то не стыкуется. Михайлов же сам приказал сместить Добрецова и начать всю эту… реорганизацию, – осторожно проговорил Евстратов.
– Барков думает, что нет. – Вася пожал плечами. – В «Неводе» сейчас не поймешь, кто кому приказывает.
– Нда‑а, бардачок‑с. – Полковник нервно побарабанил пальцами по «баранке». – Сосредоточиться на поиске… Задачка! Понять бы, с чего этот поиск начать.
– И насколько серьезным будет противодействие, – добавил Климов.
– Товарищ полковник! – неожиданно взвизгнула Тома.
Оба боковых стекла, и водительское, и пассажирское, одновременно лопнули с громким хлопком и осыпались сверкающим крошевом частично на асфальт, а частично внутрь машины. Евстратов отпрянул, вжавшись затылком в подголовник, и рефлекторно нажал на педаль газа еще до того, как сообразил, что происходит. «Дельта» поняла телодвижение водителя по‑своему. «Отпрянуть» она не могла, а потому резко сдала назад, развернулась на девяносто градусов влево и отважно бросилась к проезжей части прямо через бордюр парковочной зоны, тротуар и газон.
Невидимый стрелок продолжил свою убийственную работу, но теперь вдогон. Несколько пуль вскрыли дорожное полотно левее машины, а затем звякнули по корме «дельты», однако особого вреда не причинили. Евстратов решил, что все дело в перераспределении защитных элементов. Пока они образовывали вокруг «Мазды» равномерный однослойный кокон, игольчатые пули из «гауссовки» броню пробивали, теперь же все элементы собрались в районе заднего бампера. Удары пуль ощущались как сильные толчки, но не более.
Геннадий бросил машину в середину транспортного потока – по случаю раннего утра пока неплотного, но достаточного, чтобы укрыться от взгляда стрелка. Цифры на спидометре быстро выстроились в трехзначное число. В ушах зашумел сильный ветер. Примерно через минуту оглушающий вой воздушных потоков прекратился, и в салоне стало комфортно, как и прежде. Защита вновь окутала всю машину, взяв на себя заодно и барьерную роль разбитых стекол.
– Пропасли‑таки! – Вася выполз из‑под приборной панели, куда «стек», едва началась пальба.
– Думаю, теперь они нас не упустят. Придется импровизировать.
– Чего тут импровизировать, надо уматывать из города, пока не поздно! Начнутся пробки, и нам конец!
– Спокойно, Вася. Ты слышал приказ?
– Слышал! А толку? Как мы вычислим, где прячут Михайлова? У нас же ничего: ни связи, ни агентуры, даже компа приличного нет! И взять все это негде! На «Парус» нас не пустят, на Лубянке наверняка засада. Что нам, ходить по Москве и спрашивать у прохожих: «А вы не видели Михайлова, того самого, владельца „Невода“ проклятущего?»
– Михайлов‑то почему проклятущий?
– Не тупи, я про «Невод».
– Если нужен компьютер и доступ к секретным базам, я могу… – Тома замялась. – У меня есть… в одном местечке. Только это не совсем легально.
– Лейтенант Смолякова. – Вася состроил неубедительно строгое выражение. – Что значит, не совсем легально? Неужели я слышу эти слова от почти внештатного сотрудника ФСБ?
– На эту вакансию я заявления не подавала. Это из прошлой жизни. В том местечке Костя работал… тот, который…
– Понятно, – помог ей Климов. – Не будем уточнять.
– Но ребята не знают, что у нас с ним… все так плохо закончилось. Думаю, не откажутся помочь.
– И в чем суть нелегальщины? – поинтересовался Евстратов.
– Как обычно. Удовлетворение любопытства с помощью хакерских приемчиков и программок. Я на досуге тоже пробовала этим заниматься. Погорела на взломе таможенной базы. Теперь‑то я понимаю, что проще было подкупить сотрудника и получить все данные на диске, но тогда мне казалось, что через Сеть можно творить все, что угодно.
– Теперь так не кажется?
– Теперь? После того как я побывала в шкуре «Сокола», мне смешно вспоминать об этом детском саде. Вычислить всех этих героев сетевого шпионажа не труднее, чем прихлопнуть комара.
– Ну и почему вы думаете, что новые секретные хозяева инфосетей позволят нам безнаказанно взломать базы «Невода»?
– Я так не думаю. Чтобы просчитать, окружить и накрыть точку нелегального доступа, достаточно получаса. Просто нам ведь не требуется ничего скачивать или, допустим, портить, ведь так? Мы просто хотим узнать, где сидит Михайлов. Для этого достаточно найти видеозапись или файл приказа об аресте, выхватить из текста одно‑два слова и быстренько уйти. Если уложиться в пару милут, то еще двадцать восемь останется на бегств… э‑э… передислокацию.
– Как у тебя все просто: «найти», «выхватить». – Климов прямо‑таки сочился скепсисом. – Перелопатить базы «Невода» за две минуты – это все равно что процедить через чайное ситечко Мировой океан. Нереально в двадцать первой степени. Мы ведь не «Соколы»! Или тебе известен особый «поисковик»? Было бы здорово ввести «Михайлов, тюрьма, адрес» и через две минуты получить ответ, только, я думаю, это из разряда чудес, не так ли, Геннадий Петрович?
– Выбора нет, – сказал Евстратов. – Тома, хакеры, адрес.
– Недалеко от Таганской, я покажу.
– Не хотелось бы соваться на Садовое, – полковник поморщился, – но ладно. Рано или поздно нас все равно найдут.
– Там не найдут, – уверенно заявила приободрившаяся Тамара. – «Невод» там не любят. А его Службу Безопасности – тем более.
– Ты так ничего и не поняла, девочка, – примерив образ опытного бойца, вздохнул Климов. – «Невод» теперь только часть целого. Весьма хитрого и коварного целого.
– Системы? – Тома кивнула. – Я поняла.
– Нет. Система тоже лишь часть. Значительная, но только часть Техносферы. Того, в чем мы по уши и выше, понимаешь? И из чего так отчаянно пытаемся выкарабкаться. Поэтому любят «Невод» твои бывшие дружки или нет, не имеет значения. Системные элементы есть повсюду, в том числе и в компьютерах злачных мест. Стоит нам положить руки на «клаву», и считай, что вокруг вспыхнули прожекторы, а над нашими макушками замигали виртуальные стрелки курсоров с комментариями «беглые каторжники, всем фас!».
– А наши… защитные элементы, они не помогут очистить помещение от шпионов Системы?
– Не факт. – Вася помотал головой.
– Будем надеяться, – сказал Евстратов. – Главное, чтобы нас не зажали в пути. что‑то мне не нравится, как все притормаживают… навигатор, канал ДПС.
Опасения полковника подтвердились. На «гаишной» частоте передавалось предупреждение для транспортных средств, движущихся в сторону центра по Севастопольскому проспекту, особенно в районе перекрестка с Нахимовским. Всем предлагалось сбросить скорость и пропустить колонну спецтранспорта. Между тем на спутниковой картинке никакой колонны не было. Даже самого завалященького арендованного эскорта не наблюдалось. Ну, разве что четыре или пять одинаковых черных «Мерседесов», рассредоточившихся в шахматном порядке по всем полосам, будто выискивая кого‑то в потоке старым добрым визуальным методом.
Евстратов до последнего момента держал разрешенную скорость, стараясь не выделяться из «толпы», но один черный «мерин» все‑таки повис на хвосте у простреленной «дельты». Не прошло и четверти минуты, как на добычу слетелась вся «стая». Машину полковника оперативно взяли в «клещи» и начали прижимать к обочине. Геннадий попытался оторваться и нырнуть в Загородный проезд, но конвоиры этого не позволили. Просто «выстрелить» и уйти в туман, как накануне вечером, было тоже нереально. Никаких щелей, достаточных для «дельты», но узковатых для «Мерседеса», впереди не наблюдалось, а простые догонялки были обречены. За явным преимуществом «эскорта» по части мощности.
И все‑таки полковник решил не сдаваться. Машину будет жалко – особенно если конвоиры начнут прижимать бортами, – но жизнь дороже.
– Приготовились! – скомандовал он. – Начинаем родео.
– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – крепко впиваясь пальцами в подлокотники, проронил Вася.
– Знаю, плавал, – уверенно ответил полковник.
– В смысле? – насторожился Климов.
– Увидишь. «Дельта», спорт!
В трансмиссии машины что‑то негромко пощелкало, подвеска стала жестче, а двигатель временно забыл о гибридной составляющей. Теперь это был роторно‑поршневый агрегат имени господина Ванкеля во всей красе. Тягаться с шестилитровыми штутгартскими монстрами ему все равно было не по силам, но…
Евстратов неожиданно бросил машину вправо, сильно и точно тюкнув ее носом в свод передней колесной арки ближайшего конвоира. Между машинами вспыхнуло нечто вроде смазанной электрической дуги, «Мерседес» едва заметно вильнул, а затем ответил. Удар был силен, но «дельта» тоже удержалась на прежнем курсе. Что интересно, ни та, ни другая машина не получили даже царапинки. Защита из С4НП и ее аналог из «нанов» генерации Н5А вокруг «немца» сработали на все сто.
Полковник перевел взгляд на другого конвоира. Черная машина слева не стала дожидаться атаки и крепко приложила евстратовскую «Мазду» всем бортом. На этот раз легкая «дельта» отскочила этаким мячиком к «мерину» справа, вернулась к «пасующему» и снова получила тяжелую оплеуху.
После третьего паса Евстратов попытался уйти вперед, но его попытка наверняка вызвала у конвоиров только ироническую ухмылку. Напугать резким торможением их тоже не удалось. Вполне возможно, что эта попытка и вовсе вызвала у них приступ конского ржания.
Они ведь не знали, что все это спектакль, разыгранный полковником, чтобы протянуть время и, промчавшись по финальному отрезку Загородного шоссе, заманить конвой на эстакаду верхнего уровня Третьего транспортного кольца.
Только оказавшись на эстакаде, конвоиры поняли, что дичь выиграла как минимум пять минут драгоценного времени. Впереди маячил Автозаводский мост, то есть прижимать «дельту» к обочине было негде. Кроме того, после моста открывался неплохой оперативный простор со множеством новых дорожных развязок и тех самых «щелей» вроде технических полос и проездов, в которые могла юркнуть лишь «Мазда».
Парни в «мерсах» занервничали и почти прикипели к бортам «дельты», будто собираясь выжать из нее масло. Евстратов вывел на экран навигатора спутниковую картинку. «Дельту» спутники по‑прежнему не видели, зато они отлично видели идущие загадочным каре «Мерседесы»: два впереди и сзади и еще два по бокам от… пустого места. Выглядело все это забавно.
Нелепый конвой промчался над Новоданиловской набережной. Как только внизу показалась Москва‑река, Евстратов резко ударил по тормозам. «Мазда» получила сокрушительный удар в корму от идущего по пятам «Мерседеса», рванулась вперед, и тут бессердечный хозяин вывернул руль вправо, заставляя «дельту» буквально «наехать» на переднее крыло и покатый капот правого конвоира.
Результат превзошел ожидания всех без исключения участников шоу. «Мазда» стартовала, будто ракета, вернее – медленно летящий артиллерийский снаряд. Она взлетела метра на три и сделала полный оборот вокруг продольной оси точно над крышей правого конвоира. Далее, улетая по нисходящей траектории за пределы моста, машина сделала еще один полный оборот и к водной глади приблизилась, развернувшись колесами вниз. Хотелось бы сказать «как и положено», но в данной ситуации это определение было бы неуместно. Нырять с моста не полагалось даже таким образчикам дизайна «а‑ля амфибия», как «Сенсу дельта».
Хотя колеса машины поначалу смотрели вниз и некоторое время «Мазда» падала плашмя, вход в воду получился не слишком громким и с небольшим количеством брызг. У самой воды капот перевесил прочие части кузова, и «дельта» вошла очень даже чисто, почти вертикально. На соревнованиях по прыжкам в воду за такой вход дали бы достаточно высокий балл.
«Со стороны, наверное, выглядело красиво, – уткнувшись носом в подушку безопасности, подумал Евстратов. – Интересно, вода сильно холодная?»
– Какого черта?! – прохрипел рядом Вася.
За бортом громко булькала и пузырилась вода, но возмущенное шипение Климова оказалось громче ворчания потревоженной реки.
– Тома, жива? – Угу.
Все подушки сработали штатно.
– Плавать все умеют? – Евстратов нащупал нужную кнопку, и все подушки, кроме Васиной, выпустили воздух.
В машине было пока сухо, но ощутимо росло давление. Глубина реки в этом месте оказалась вполне приличной. Геннадий подозревал, что при желании можно так и выбраться сухим из воды, вот только как сообщить о своем пожелании защитным элементам? Будь полковник носителем биокомпа вроде Баркова, договориться с нанороботами ему было бы несложно, но ведь Евстратов им не был.
– Чертова подушка! – снова прошипел Климов. – Каким макаром она сдувается? Гена, есть чем пырнуть?
– Запомните, всплываем как можно дальше от моста! – Полковник помог Васе найти кнопку запасного клапана. – Тамара, что было в школе по плаванию?
– Твердая двойка. – Девушка оставалась на удивление спокойной.
Скорее всего, это была спокойная обреченность.
– Дышите медленно и ровно, уцепитесь за мой пояс.
– Дышать? Под водой? Вы издеваетесь?!
– Пока нет, но если попросите… чуть позже. – Евстратов протянул руку к мерцающей синей пленке на месте бокового стекла. – Не волнуйтесь, барышня, наши бронекостюмы запросто исполнят роль водолазных, а заодно и аквалангов, а если точнее – жабр. Слышали о молекулярных осмотических масках?
– Это… которые добывают кислород из воды? Но к ним полагается баллончик с гелием, кажется?
– Полагался. Но, во‑первых, для погружений на большую глубину, а во‑вторых, наука не стоит на месте, лейтенант Смолякова. Особенно прикладная, военно‑шпионская. Теперь ничего, кроме самой маски, не требуется. – Евстратов на секунду замер, будто к чему‑то прислушиваясь. На самом деле он просто хотел понять, возможно, ощутить кожей, услышали его вводную эти мелкие защитнички или нет. Если нет, будет плохо. Но какое‑то внутреннее чутье подсказывало Евстратову, что переживать не о чем. Все, что он наплел, было вполне логичным выходом из сложившейся ситуации, а роботы просто обязаны дружить с логикой. – Ну что, внуки Садко, настроили гусли? Тогда вперед!
Геннадий символически резанул ребром ладони мерцающую пленку, и в салон мощным тугим потоком хлынула вода. Незадачливых ныряльщиков прижало к сиденьям, а затем потянуло вверх, к потолку. Нос «дельты» ткнулся в речное дно, выбив из него облако ила, и видимость, до того почти никакая, стала вовсе нулевой.
Первым из машины выбрался Евстратов. Цепляясь за рамки зияющих оконных проемов, он переплыл на правую сторону и помог сначала Климову, затем, на ощупь, Тамаре. Девушка в панике дернулась было кверху, но Геннадий поймал ее за запястье, сильно сжал и заставил ухватиться за свой ремень. Тома дернулась еще пару раз, затем вдохнула, поняла, что не глотает воду, а с трудом, но дышит, и успокоилась. Евстратов просчитал алгоритм, заложенный в микроскопические «мозги» защитников, с предельной точностью. Все шло, как он и обещал. Климов, в отличие от подруги, решил, что Евстратов, расписывая возможности нанороботов, в основном фантазирует, а потому поборол страх перед рекой чуть позже. Сначала он рефлекторно рванулся к поверхности, но быстро вернулся и попытался представить все в выгодном свете.
– Разведал чуток. На мосту суета‑а… Честно говоря, не думал, что придется лично испытывать осмотические маски, – коснувшись Евстратова, сказал он. – Удобная штука. Жаль, что разговаривать можно только при физическом контакте.
– Можно и с помощью смартов, они же внутри защитной оболочки. Только это выдаст нас с потрохами. – Евстратов на секунду замер. – Слышите? За мной!
Он сильно оттолкнулся от капота «дельты» – теперь можно было сказать «от ее останков» – и поплыл в серую мглу, очень медленно поднимаясь к поверхности. Тома исправно держалась за пояс, не особенно ему мешая, но и не помогая. Вскоре вокруг начало светлеть.
– Вы же не хотели всплывать, – осторожно напомнила девушка.
– Видите тень наверху? Это судно. Думаю, наши костюмчики помогут надежно примагнититься к его днищу. Лучше плохо ехать, чем хорошо плыть, ведь так? Вы, кстати, ногами работайте, быстрее будет.
Климов понял замысел без дополнительных разъяснений. Он очутился под килем небольшого и неторопливого суденышка даже быстрее тандема. Днище судна было покрыто илом, но водоросли не помешали «нанам» надежно прикрепиться к корпусу. Теперь ныряльщики могли бесплатно путешествовать сколь угодно долго, вернее, пока не иссякнет энергия в микроскопических структурных элементах их защитно‑водолазных костюмов. Теоретически, конечно. На практике все было сложнее. Будь вокруг Средиземное море, заплыв можно было растянуть часа на три – за это время в гибели беглецов не осталось бы сомнений даже у самых недоверчивых сыщиков из СБН, а сами беглецы получили бы несравненное удовольствие от приятного купания и созерцания подводных видов. Но окунуться пришлось в Москву‑реку, и на календаре значилась середина сентября. Для купаний, даже «бесконтактных», явно не сезон, а о видах и вовсе нечего говорить.
Примерно полчаса было терпимо, а потом подводные путешественники начали замерзать. Первой затряслась Тома.
– М‑мы в как‑кую стор‑рону плывем?
– Хотите сойти на берег? – Евстратов на всякий случай ухватил девушку покрепче.
– Д‑да. Если вверх по реке, м‑можно уже сходить. М‑мы только что прошли под Новоспасским м‑мостом. С‑скоро С‑садовое.
– Откуда знаете?
– Ув‑видела тень от моста. П‑После Автозаводского на пути только он.
– Потерпите немного, мимо шлюза пройдем и соскочим.
– Н‑нет, нам здесь н‑надо!
– Вы же говорили – на Таганскую.
– Я г‑говорила – п‑примерно. Точка здесь, рядом с ц‑церковью, за Новоспасским прудом. Там д‑домик такой, старый…
– Спокойно, граждане безбилетные пассажиры, – вмешался Климов. – ^Кажется, причаливаем. И как раз куда требуется.
Причаливал кораблик ужасно медленно и, как показалось подводникам‑любителем, неумело маневрируя. В конце концов он глухо бухнул бортом о дебаркадер и замер на месте, несильно покачиваясь на условной волне. Еще через пару минут стих утробный гул движков и шум вспененной винтами воды.
– Я пойду первым, разведаю, если не вернусь через пять минут, плывите дальше, – решил Геннадий.
– Отличный план, только не командирское это дело – разведка, – заявил Климов. – Сидите тихо, как рыбы!
Пока Евстратов открывал рот, чтобы возразить, Вася успел оттолкнуться от борта и исчезнуть в сумеречной толще воды.
Ждать было утомительно и невыносимо холодно. Особенно это возмущало Тамару. Полковник буквально скрутил ее в бараний рог и силой заставил выдержать финальную часть испытания – противную, но необходимую. Тома понимала, что Евстратов вовсе не садист и не получает от борьбы с замерзающей девицей никакого удовольствия. Понимала, что Геннадий Петрович хочет как лучше, но под занавес, будучи уже на грани истерики, крепко укусила Евстратова за предплечье. Кстати сказать, «наны» в этой деликатной ситуации почему‑то самоустранились. Они не помогли Евстратову защититься от нападения, но и не усилили хватку Смоляковой. Полковнику от такого джентльменства роботов легче не стало, но он выдержал. А что ему оставалось? Он ведь точно знал, что лишние пять минут «дубака» и один укус – ничто в сравнении с игольчатой пулей между глаз. Пришлось терпеть. И пять минут, и пятнадцать…
По закону подлости, Климов не вернулся ни через пять минут, ни через пятнадцать. Суденышко снова затарахтело допотопным двигателем, собираясь продолжить путь, и подводным пассажирам пришла пора принимать решение. Продолжать путешествие Тамара отказалась наотрез. Она уже не могла ни говорить, ни кусаться, так ее трясло, а потому лишь отчаянно помотала головой – в воде это выглядело вдвойне драматично. Евстратов ее понимал – он и сам окоченел, как бревно на лесосплаве. Но еще он понимал, что невозвращение Климова – это почти стопроцентное доказательство того, что на берегу ждет засада. Полковник, конечно, мог отпустить Тому – что ей сделают среди бела дня? Арестуют? Формально не за что. Да и если найдут повод, за что арестовать, не расстреляют же.
Но все‑таки вероятность, что девушку ждет нечто похуже ареста, оставалась, и бросить ее на произвол судьбы Евстратову не позволяла совесть. Он сжал, насколько сумел, зубы (чтобы не стучали так громко) и подтолкнул Тому к берегу.
На причал они выбрались вместе. Пока выбирались – медленно, как два воскресших утопленника, и в укромном местечке, где их мог увидеть только изрядно поддатый рыбак, – Евстратов лихорадочно озирался по сторонам, но ничего подозрительного так и не обнаружил.
На набережной, куда двое страшно замерзших и оставляющих мокрые следы, но по большому счету все же сухих водолазов прошлепали в поисках потерявшегося Климова, тоже все было спокойно, то есть никаких признаков засады.
Во время энергичного, чтобы поскорее согреться, марша по парку вокруг пруда Евстратов то и дело оглядывался, но опять безрезультатно. Ни филеров, ни Василия он так и не обнаружил.
В то, что Климов, парень боевой и с достаточно славным прошлым, испугался трудностей и дезертировал, Евстратов не верил. Кроме всего прочего, он никак не мог бросить в опасности Тому. О характере их отношений Евстратов знал из прочитанных отчетов. Но если он не сбежал и его не схватили агенты СБН, то куда он делся?
Ответ нашелся, как всегда, неожиданно. Как раз в тот момент, когда за деревьями показался угол аккуратного старого домика, о котором толковала русалка Тамара.

Глава 9

США, Пенсильвания, 16 сентября

Трудно сказать с полной уверенностью, что сыграло главную роль в успешном разрешении возникшей проблемы: мастерство людей, оборудовавших идеальный тайник, слепая удача или еще какой‑нибудь неведомый фактор, но «черные рубашки» отпустили грузовик с миром. Дана не успела толком напугаться, как огромная машина снова тронулась в путь. Мисс Гершвин с облегчением выдохнула и откинулась на жесткую спинку сиденья. Фоули, однако, расслабляться не спешил. Он включил подаренный Блумом гаджет, повозился с настройками и, придя к какому‑то выводу, ткнул в кнопку связи с водителем. – Высади нас на перекрестке.
– Без проблем, – буркнул шофер. – Удачи.
Вскоре грузовик мягко остановился, и дверца тайника сразу же открылась. Спускаться с крыши кабины оказалось непросто, но Пит и Дана справились с задачей успешно. Оказавшись на обочине, Фоули снова достал серебристый приборчик и коснулся второго экрана. На нем вспыхнуло алым шрифтом: «Активация». После этого Пит схватил Дану за руку и потянул под прикрытие сплошного «забора» из мерцающих вдоль дороги объемных реклам. Сделав несколько шагов по ту сторону маскировочной завесы, беглецы остановились. Прямо перед ними раскинулся парк, а справа, довольно далеко, виднелись дома окраины какого‑то городка. Фоули повертел головой, ориентируясь на местности, а затем уверенно указал на узкую третьестепенную дорожку, теряющуюся между деревьями.
– Нам сюда.
Дана кивнула и двинулась к парку, сразу же обогнав Фоули на несколько шагов.
– Не так быстро, – попросил Питер. – Я пока не совсем в форме.
– Прости, но… на дороге эти, в черной униформе. Наверное, нам лучше будет побыстрее укрыться за деревьями.
– Деревья не спасут. – Фоули догнал Дану и взял ее под руку. – Я активировал фальшивые чипы. Охотники скоро поймают их сигналы и бросятся догонять грузовик. Так что пока мы в безопасности.
– Хорошо. – Дана немного успокоилась. – Куда мы направляемся?
– Судя по карте Блума, здесь неподалеку есть один мотель. К нему не ведут лазерные указатели, да и вывеской он не блещет.
– Бордель, – решила Дана.
– Верно. Вопреки всем стараниям спутников, заведение до сих пор не разорилось. Как и все подобные, оно неплохо освоило тонкости конспирации. В комментариях, забитых в память гаджета, Арчи указывает, что хозяйка заведения приторговывает запрещенными товарами. Для нас – идеальный вариант.
До мотеля оказалось почти полчаса быстрым шагом. Никаких вывесок на заведении действительно не было, но назначение здания было нетрудно определить по типовой архитектуре и неухоженной парковке на два десятка машин. В маленьком, совмещенном с конторкой холле заведения также не светилось ни одной рекламной голограммы или хотя бы лазерного баннера. Обстановка была выдержана в строгом стиле середины прошлого века. Даже шрифт на бейдже хозяйки был устаревшим, будто бы из архивов «Кока‑колы» или, скорее, «Форда», но затруднял прочтение имени не только древний курсив. Вместо того чтобы красоваться на монументальной груди хозяйки, бейдж был •приколот к звездно‑полосатому флажку, воткнутому в щель на рассохшейся деревянной стойке. Фоули не меньше минуты наклонял голову то вправо, то влево, прежде чем разобрал: «Миссис Льюис».
Вообще‑то пешие путешественники в Штатах встречаются редко, да и культура путешествий автостопом утеряна давно и бесповоротно, но миссис Льюис, темнокожую женщину в возрасте, но при макияже и с пышной прической, появление утомленной прогулкой парочки не удивило.
– Номер – двадцатка, – мельком взглянув на посетителей, заявила мадам. – Если с девочками – сотня.
– А с мальчиками? – вырвалось у Даны.
– Еще сотня, – невозмутимо ответила миссис Льюис, поднимая на Дану глаза. – Шалунья.
– Вообще‑то мы знакомые Арчи Блума, – вмешался Пит.
– Я тоже его знакомая. – Хозяйка перевела тяжелый взгляд на Фоули. – Ну и что?
– Он говорил, что вы не только сдаете номера…
– Могу предложить завтрак в номер.
– Нет, я говорю о… всяких безделушках.
– Это есть. – Миссис Льюис даже не моргнула. – Фаллоимитаторы, плетки, кожаное белье, лазерные пэйнеры… что вас интересует?
– Гаджеты вроде блиц‑масок, блокираторов для мультисканов, смартов с плавающим номером и так далее.
– Вы обратились не по адресу, мистер. У меня развлекательное заведение, а не хакерский притон.
– Разве эту штуку Арчи прикупил не у вас? – Фоули выложил на стойку серебристый приборчик. – Взгляните на запись… это мистер Блум и я.
Миссис Льюис нехотя покосилась на экранчик гаджета.
– Хорошо, мистер, вы друг Арчи, и вам я, пожалуй, доверяю. Что конкретно вам нужно?
– «Вестел‑112с».
– Европейскими штучками торгует только Джимми Гонсалес в Кливленде. – Было заметно, что заказ несколько удивил хозяйку, но она постаралась сохранить невозмутимое выражение лица. – Редкая вещица. Я могу заказать, но вам будет проще доехать.
– Я знаю Джимми. К сожалению, для нас доехать будет настолько же опасно, насколько просто. Неужели нельзя достать такой смарт где‑нибудь поблизости?
– Дайте подумать. – Миссис Льюис заглянула в настольный комп. – Можно попросить у Паука, но вряд ли он продаст вам эту машинку. Это жемчужина его коллекции.
– Он коллекционирует смарты?
– Чокнутый, не правда ли? – Хозяйка позволила себе мимолетную улыбку. – Мне он не откажет, но только если вы поклянетесь вернуть ему смарт в целости и сохранности.
– Клянемся. Он нужен нам буквально на час.
– Паук живет в Стилтоне. Могу дать адрес. Но… вам, сэр, я бы не советовала показываться в городе. Вы знаете, что ваш портрет на всех первых полосах? Говорят, вы враг государства и похититель людей.
Мадам взглянула на Дану.
– Как видите, я не связана и синяков на лице нет, – устало проговорила мисс Гершвин. – Это утка. Мы перешли дорогу СБН.
– Так я и поняла. – Миссис Льюис пошарила в ящике под старомодной кассой и вынула оттуда ключ‑карточку с крупным оттиском «Форд Файрлайн». – Можете взять эту машину. Адрес Паука есть в навигаторе. Я позвоню, договорюсь. Поедете?
Дана взглянула на Пита. Тот колебался, раздумывая.
– Если нет других вариантов… – Дана выждала пару секунд.
Фоули виновато улыбнулся и развел руками.
– А вы, мистер, ступайте в пятый номер, – распорядилась хозяйка. – Там почище, он у меня для особо важных персон. Хотите чего‑нибудь?
– Куртку, джинсы и туфли девятого размера. И еще глоток виски. – Пит взял Дану за руку. – Ты справишься, я знаю.
– Вот уж подвиг, – не очень убедительно бодрясь, сказала Дана. – Съездить, забрать смарт. Справлюсь, конечно.
– Справится, – уверенно сказала хозяйка. – Машина у меня без FIF‑контроля, без айди‑скана и даже без простейшего сканера отпечатков на руле. Специально в утиль не сдаю этот раритет. Но на всякий случай возьмите еще и блиц‑маску.
Она выложила на стойку тоненький шнурок.
– Не надо.
– Берите, леди, не кривляйтесь. Маска вещь полезная. Завяжите шнурок на шее и смело плюйте на спутники или уличные сканеры «наземной» полицейской сети. Конечно, поможет она ненадолго, ведь факт нарушения сканеры все‑таки зафиксируют и поднимут шум, но таких нарушителей в городе не одна сотня и всех не выловить. Поэтому никто не будет гоняться за вами специально. Разве что случайно наткнетесь на патруль IT‑полиции. А вот с «неприкрытым» лицом вы рискуете попасть в участок, даже не въехав в город.
– Хорошо, спасибо.
– После поблагодарите. Когда получите счет. Вам, мистер, точно ничего не нужно, кроме шмоток и виски? Девочку в униформе медсестры, например? Впрочем, что я говорю, старая дура?! У вас такая эффектная и заботливая спутница. Пятый номер. Направо по коридору.
На этой «высокой» ноте миссис Льюис с величественной грацией хозяйки как минимум половины Вселенной удалилась в конторку за стеклянной дверцей.
Дана и Пит некоторое время стояли в холле, затем попрощались – почему‑то молча, лишь жестами – и разошлись. На душе у обоих было скверно. Тревожно. Как выяснилось двумя часами позже – не напрасно…
…Дана вернулась через полтора часа. Глаза ее блестели от пережитого нервного возбуждения, но теперь она почти успокоилась. Пит за время ее отсутствия так и не уснул, но все равно выглядел отдохнувшим. На бледных щеках, покрытых седой щетиной, будто солью, даже появился легкий румянец. Увидев Дану, он окончательно взбодрился и, несмотря на протесты подруги, покинул двуспальную кровать, переместившись за маленький столик, на котором стояла бутылка бурбона, термоконтейнер с подтаявшим льдом и два стакана. Дана тоже села за столик, дождалась, когда Фоули наполнит бокалы льдом и плеснет виски, а затем выложила на стол заветный смарт.
– Проще простого. – Ее голос предательски дрогнул. – Но перенервничала жутко. Да еще этот Паук… он едва не рыдал, расставаясь с этой безделицей. Мне пришлось раз двести поклясться здоровьем, что мы вернем смарт. Или оставим в сейфе у мадам.
Она выпила и, поставив стакан, толкнула его к Питу. Тот налил еще.
– Паук – постоянный клиент заведения?
– Да, и, похоже, эта страсть занимает в его душе не меньше места, чем собирательство. Поэтому он и не отказал миссис Льюис. Скорее всего, за приличную скидку. Не знаю, куда смотрит его психоаналитик, но мне показалось, что этот парень серьезно болен.
– Чем? Коллекционирование не болезнь, а похоть… он же мужчина. Лично я его понимаю.
– Таскаться по борделям, по‑твоему, занятие для настоящих мужчин?
– Лучше, чем спиться или погибнуть от наркотиков. – Фоули отставил виски и взял со стола смарт. – Благополучие рождает безделье, а оно – скуку. Которая, в свою очередь, толкает во все тяжкие. Паук выбрал наименьшее из зол.
– Некоторые борются со скукой с помощью работы.
– Только те, лето чувствует приближение старости. – Фоули усмехнулся. – Молодежь не любит работать. Она мечтает заиметь деньги, предаваясь благостной лени. Им бесполезно доказывать, что в конце концов у всех нас будет возможность пожить бездельничая и ни в чем не нуждаясь, но краткий миг между молодостью и старостью придется‑таки заполнить хоть какой‑то деятельностью. У каждого возраста своя психология.
– Согласна, но давай вернемся к теме.
– Давай. Отсюда мы звонить не станем. Я не хочу подставлять миссис Льюис, если нас запеленгуют. Как думаешь, она продаст нам свой моторизованный диван?
– Между прочим, неплохая машина, мне понравилась. Просторная и не любопытная.
– Тем более есть смысл взять именно ее.
– Наверное, продаст. Сколько предложить? – Дана пожала плечами.
Они покинули номер, даже не прихватив едва начатую бутылку виски, на что им тут же указала появившаяся будто из воздуха горничная: строгая и прямая, как палка.
– Бурбон включен в счет, сэр, – назидательно заявила женщина. – Вы уже не мальчик, а ведете себя, как будто пытаетесь пустить пыль в глаза подружке.
– Нам бурбон больше не пригодится. – Фоули попытался обойти горничную, но она снова встала на пути, сверля постояльцев типичным взглядом сестры‑настоятельницы самого строгого монастыря.
– Все провидцы кончали плохо, – ворчливо сказала она. – Особенно слишком самоуверенные. Вам нельзя к главному входу.
– Что там? – Фоули замер.
– Думаю, полиция, сэр. Хотя, может быть, и ФБР. Пока мадам объясняет им, куда засунуть свои значки, вам лучше уйти через черный ход.
– Спасибо. – Питер вынул из кармана пачку купюр и отсчитал несколько сотенных. – Этого хватит… как вас зовут?
– Роуз. Слишком много, сэр.
– Нам нужна машина, Роуз.
– Идите прямо через парк. Там увидите старые карусели и гараж с синими воротами. Они не заперты. Выбирайте любую машину, все на ходу и заправлены. – Роуз понизила голос. – И все без FIF‑контроля. Бобби, наш водитель, развозит на них клиентов.
– Дело у вас налажено отлично, – усмехнулся Пит. – Сколько это будет стоить?
– Пять сотен, если обещаете не разбить машину вдребезги.
– Ничего не могу обещать, – честно сказал Пит.
– Тогда восемь.
– Вот, возьмите. Спасибо вам, Роуз.
– Благодарите судьбу и миссис Льюис. Уж не знаю, чем вы ей понравились настолько, что она решила вам помочь. Но это ее дело. Я знаю одно – у мадам нюх на большие дела. Раз мы вам помогаем, значит, оно того стоит. Да, еще… в гараже вас ждет Бобби, не пугайтесь. Он выедет одновременно с вами на другой машине и направится в противоположную сторону.
– Отлично. Еще раз благодарю вас, и передайте это же миссис Льюис. Когда все закончится, мы ее обязательно навестим.
– Лучше пришлите ящик джина и коробку презервативов. Самые нужные вещи в нашем бизнесе. Удачи, сэр. Не бросайте его, мэм.
– Не брошу. –Дана взяла Пита под руку.
Из холла донеслись голоса. Миссис Льюис перешла на повышенные тона. Отвечали ей тоже не слишком ласково.
– Туда, – указала Роуз в конец коридора. – Да пошевеливайтесь!
До заброшенных аттракционов они добежали за три минуты. Примерно столько же ушло на выбор транспорта. Выбирать, собственно, было не из чего. В гараже стояли четыре одинаковых «Крайслера» середины десятых годов и один совсем уж древний «Мерседес». Молчаливый Бобби указал на один из отечественных автомобилей и жестом объяснил, что этот раритет, в отличие от собратьев, по крайней мере, способен доехать до северной границы штата.
За руль снова села Дана. Машина завелась с первой попытки и даже не выдала на экран навигатора ни одного сообщения о неисправностях. Бобби хорошо следил за вверенным ему автопарком. Дана вывела машину из гаража и… на этом везение закончилось.
На дальней площадке зоны аттракционов, рядом с классической «пони‑каруселью», появились фигуры людей в черной униформе. Дана резко вывернула «баранку» и направила «Крайслер» прямиком между деревьями, игнорируя асфальтовую дорожку. Вряд ли это было разумно – углубляться в незнакомый лес, даже примерно не представляя себе, встретится ли на пути тропа, которая выведет к шоссе, но Дане было не до размышлений. Ей было страшно. Питер между тем против ее маневра не возражал. Он на несколько секунд заглянул в экранчик гаджета и обернулся, выискивая фигуры преследователей. Машина сильно петляла, но ехала явно быстрее, чем бежали преследователи. Ни одной черной фигуры в просветах между деревьями Фоули не обнаружил. А может быть, они и не бежали. Вернулись к своим машинам и отправились к известным выездам из парка. Рано или поздно «Крайслер» беглецов все равно появится на одной из аллей. Там‑то его и возьмут.
– Сворачивай налево! – приказал Пит.. – Нужно успеть к северным воротам раньше плохих парней. Другого шанса не будет.
– Влево? Там какой‑то забор!
– Это ограждение стрелкового тира. Он давно закрыт. В заборе нет двух пролетов, видишь? Езжай прямо туда.
Машина подпрыгнула на кочке, зацепилась бортом о ближайшее дерево, снова подпрыгнула и вдруг оказалась на засыпанной листвой аллее. Вела она почти туда, куда нужно. Перед самым ограждением тира дорожка уходила вправо, но до дыры в заборе от поворота оставалось каких‑то сто ярдов.
Дана утопила педаль. «Крайслер», утробно рыкнув, одолел дистанцию за считаные секунды. Еще через пару секунд полуразрушенный забор остался позади, и машина помчалась по относительно ровному полю. Слева вдалеке мелькали низкие трибуны и стрелковые позиции, а справа какие‑то узкие, длинные траншеи и припорошенные давней пылью обломки мишеней.
– Бегущий кабан, – усмехнулся Фоули. – Я все гадал, кого мне напоминает эта машина в профиль. Ей бы еще клыки в бампер…
– Главное, не заряд картечи в бок. – Дана вдруг пригнулась и испуганно вскрикнула.
В заднем боковом стекле с резкими щелчками образовался ряд небольших дырочек.
– Быстрее! – крикнул Пит. – Пока они не догадались взять упреждение!
Новая очередь вспорола капот машины, оставив на нем цепочку довольно крупных овальных отверстий. На «кабана» охотились вовсе не с дробовиками.
– Тормоз и снова газ! – приказал Фоули. – Рваный темп!
Дана выполнила предложенное упражнение трижды, но после нервы у нее сдали, и она намертво прижала педаль газа к полу. «Крайслер» вдохнул полной грудью и выдал рев, который не снился не то что кабану, даже слону. Пассажиры машины‑мишени едва не оглохли. Надо отдать должное, дикий рев оказался не единственным, на что была способна мощная машина. Оставшиеся до края стрелкового поля триста метров «Крайслер» пролетел со скоростью ракеты. Это реактивное ускорение не спасло машину от нескольких лишних дырок в корме, но хотя бы уберегло от неприятностей пассажиров. На краю поля они были в относительной безопасности – от стрелкового сектора их теперь отделяло полуразрушенное каменное здание бывшего хранилища мишеней и боеприпасов.
Оставалась одна проблема – как покинуть тир. С этой стороны металлический забор сохранился в неприкосновенности. Глядя на приближающуюся преграду, Фоули лихорадочно искал решение и с ужасом понимал, что ничего не может придумать. Придумала Дана. Не убирая ноги с педали акселератора, она резко бросила машину влево, и «Крайслер» въехал на своего рода трамплин, образованный поваленной стеной разрушенного пакгауза. Машина глухо громыхнула подвеской, в очередной раз сменила тональность рева, перейдя на октаву выше, и стартовала с трамплина, взлетев над двухметровым забором.
Пит успел откинуть спинку и вжаться затылком в подголовник, поэтому приземление на той стороне ограждения прошло для него более‑менее удачно. Дане повезло меньше, но она тоже пришла в себя буквально в следующую секунду. Женщины вообще сидят за рулем правильнее мужчин и оттого меньше страдают в мелких авариях. Прыжок через двухметровый барьер мелкой аварией не назовешь, но… На удивление, он вообще не привел к аварии. И машина, и пассажиры отделались легким испугом. Возможно, спасла мягкая подстилка из многолетнего слоя опавшей листвы, возможно, просто повезло. Так или иначе, но уже через пару секунд Дана снова водрузила соскользнувшую было ножку на педаль акселератора, и послушный «мичиганский кабанчик» вновь зарычал и завизжал буксующими колесами. Медленно, но верно «Крайслер» выбрался из вороха прелой листвы, вырулил на ближайшую аллею и помчался к заветным северным воротам.
Без поломок не обошлось, но подтекающее масло и лопнувший второстепенный стабилизатор в подвеске не помешали вырваться из капкана. Северные ворота парка были уже в зоне прямой видимости, а преследователи только выезжали из тира; крюк ярдов в пятьсот.
И все‑таки Питер и Дана хорошо понимали, что сам по себе отрыв не дает им никаких преимуществ. Догнать помятый «Крайслер» на шоссе преследователям не составит труда. Кроме того, на открытой местности в дело непременно включатся вертолеты, да и проклятый «Networld» теперь уж точно не выпустит из вида.
Подтверждение этих неутешительных выводов поступило довольно быстро. Едва машина оказалась на шоссе, позади тотчас завыли полицейские сирены и замигали сполохи «мигалок». Вертолеты появились в поле зрения чуть позже, примерно через минуту. К этому моменту беглецы только‑только пришли в себя после лесопаркового ралли.
– Кажется, «Networld» объявил общую тревогу, – оглядываясь, пробормотал Фоули. – Теперь за нами охотятся не только киллеры из СБН, но и настоящие полицейские.
– На этом шоссе мы снова в ловушке, – нервно откликнулась Дана. – Ни одного поворота.
– Скоро будет перекресток. Направо в Стилтон, налево в Карлайл. Нам лучше бы уйти влево.
– Если получится. – Дана кивнула. – Вертолеты могут перекрыть движение как раз на перекрестке. Там достаточно места, чтобы посадить хоть десяток геликоптеров, и они обязательно этим воспользуются.
– Кажется, они уже это делают. Поток транспорта замедляется. Странно. что‑то тут не так…
Питер снова оглянулся. Полиция почему‑то выключила «мигалки» и отстала. Бросать погоню на полпути было не в правилах американской полиции. Эту привычку не истребили даже «Networld» и обязательное подключение иммобилайзеров всех машин к Сети, ведь, если честно, все это были меры запугивания честных граждан и подростков. Настоящие преступники первым делом отключали следящие блоки навигаторов, а уж после разъезжали по своим криминальным делам. Остановить такие машины с помощью сигнала со спутника было нереально. Так что мастера преследования оставались востребованы и не теряли квалификации. Применительно к текущему моменту все это означало, что полиция раздумала преследовать преступников по очень веской причине. Интересно по какой?
– Я не включала режим ТА, но SDS – Система Спутниковой Информации – принудительно прерывает все программы экстренным сообщением, – сообщила Дана. – Кажется, это важно. Сообщение повторяется каждые тридцать секунд, а титры висят постоянно. Вот, полюбуйся.
Дана указала на экран навигатора. Надпись выглядела угрожающе. Красные буквы на черном фоне светились, как раскаленные угли.
– «Десятиминутная готовность к профилактическому перезапуску всего электронного и электрического оборудования, – прочитал Питер. – Снизьте скорость до полной остановки. Не пытайтесь найти место для парковки. Будьте готовы к нештатным ситуациям». Что это за бред?
– Даже не знаю. – Дана в очередной раз вынужденно нажала на педаль тормоза. – Может быть… планируется испытание какого‑нибудь электромагнитного излучателя?
– Или что похуже. – Фоули нахмурился. – Не так давно мы проходили нечто подобное. В июле.
– Большой Сбой? – Дана недоверчиво взглянула на Пита. – Активация Системы?!
– Попытка номер два, – согласился Питер. – И это очень плохо. У нас десять минут до полной неопределейности. Ну что ж, обратимся к нашему маленькому советчику?
Он снова вынул из кармана гаджет и полистал настройки. На «совещание» ушло около‑двух драгоценных минут. Скорость потока к тому моменту упала до скорости пешехода. Наконец Фоули выключил машинку и достал позаимствованный у Паука смарт.
– Бросаем машину и бежим? – нервно поинтересовалась Дана.
– Нет. Достань кристалл. Если мы не успеем отправить сообщение до новой Системной Загрузки, нам придется искать новый смарт. Причем за пределами Штатов.
– Все настолько плохо?
– Да. К сожалению. Все приборы заражены, и очень скоро нелегальная техника станет бесполезным хламом. Система повсюду.
– Но… это означает, что через семь минут мы окажемся в смертельной опасности! Ведь ты говорил, что Система опасна и для людей.
– Не для всех. Гаджет кое‑что проверил. Кажется, над моей макушкой висит нимб. Ты не видишь?
– Нет. – Дана и перевела селектор в положение «парковка» и убрала ногу с педали. – Приехали, мистер святой. О чем ты толкуешь? Какой, к черту, нимб?!
– Забавная получилась шутка. – Питер даже не улыбнулся. – Некорректная, но забавная. А если серьезно, в такой приличной физической форме меня поддерживают наноботы.
– Что? – Дана невольно отшатнулась. – Такие же, как те, что у «черных рубашек»?
– Почти. Только они не подчиняются Системе.
– И откуда они взялись? – Дана подозрительно прищурилась.
– Ты мне скажи. – Пит развел руками. – Пока мы не встретились в госпитале, я лежал бесчувственным бревном. Потом появилась ты, и я стремительно пошел на поправку. Если это результат деятельности наноботов, получается, что их принесла с собой ты.
– Очень странно. – Дана задумалась.
Версия казалась невероятной, но что‑то рациональное в предположении Питера было. Дана вспомнила необъяснимое желание поехать в Вашингтон, упорное нежелание пользоваться привычными средствами связи и исчезнувший без следа смартфон. Пока все эти кусочки мозаики не складывались ни в какую картинку, даже с учетом всего, что произошло после побега Из клиники, но Дана чувствовала, что связь между ними имеется. Какая? Пока неясно, но имеется.
– А как же… я? – Она заставила себя посмотреть Питу в глаза.
– Ты… – Фоули замялся. – Ты не защищена. Только твой кулон… в нем… дружественные наноботы охраняют его содержимое. Мне очень жаль. И это еще одна причина закончить все дела до полной активации Системы. Или хотя бы попробовать вывести тебя из‑под удара.
– Каким образом?
– Отдай мне кристалл и уходи. Без улики и вне моего общества ты будешь чиста, как первый снег.
– Я не уйду, – твердо заявила Дана. – И не будем терять времени на споры. Делай, что нужно. Отсчет идет. Искать новый смарт за пределами страны мне не хочется. Ненавижу путешествовать за границей.
– Да, если Система уничтожит смарт, будет обидно. – Пит протянул руку. – Дай кристалл, пожалуйста. Думаю, мы успеем.
– А если перезагрузка произойдет в момент отправки сообщения? – Дана сняла с шеи цепочку, но открывать кулон не спешила. – Мы потеряем не только смарт, но и информацию?
– Возможно и такое.
– Тогда… быть может, лучше не рисковать?
– Ты ведь ненавидишь путешествовать.
– Еще больше я ненавижу, когда что‑либо теряет смысл. Если мы потеряем информацию, получится, что все наши злоключения были напрасны. Вот тогда будет действительно обидно.
– Я готов рискнуть. – Питер не убрал руку. – Дай мне кристалл.
– Ты веришь в женскую интуицию?
– Нет.
– Поверь, пожалуйста.
– Дана! – Питер рассердился. – При таких ставках нельзя полагаться на…
Фоули оборвал свою пламенную речь и выронил смарт. По приборчику рассыпались миллионы крошечных, едва видимых синих искр. Почти такая же иллюминация охватила лежащий на подлокотнике гаджет. Одновременно с микроскопическим фейерверком погас экран навигатора и заглох мотор. В наступившей тишине, казалось, были слышны не только дыхание и стук сердца сидящего рядом пассажира, но и каждый шорох в замерших справа и слева машинах. Единственным относительно технологичным звуком в воцарившейся тишине был свист лопастей падающей неподалеку вертушки с логотипом сетевых новостей на борту. Неугомонные репортеры почему‑то решили, что предупреждение Системы к ним не относится. За что и поплатились.
Фоули проследил взглядом за снижающимся вертолетом, затем за взметнувшимся столбом пыли и огня, поморщился от болезненного звукового удара по барабанным перепонкам и наконец обернулся к Дане.
– Я был не прав. Как ты узнала?
– Просто я внимательнее тебя. Был заявлено, что начинается отсчет до перезапуска, а не до отключения.
Будь у нас работающие часы, мы могли бы проверить мою версию.
– Проверим, когда все снова включится. – Питер кивком указал на непривычно голую обочину, вернее, на проходящую параллельно шоссе улочку. – Видишь, вон там «завис» автобус? Нам на него. Только сначала отдай наконец этот проклятый кристалл! Для тебя это становится слишком опасной ношей.
– Никогда не ездила в автобусах. –Дана застегнула цепочку с кулоном на шее у Питера. – Сколько сейчас стоит билет?
– Смотря куда едешь. В любом случае денег у нас хватит. Идем, пока все пялятся на упавший геликоптер.
– Сон какой‑то! Кошмар. – Дана округлила глаза и решительно открыла дверцу машины.
Выбрались из замерших машин практически все. Пит и Дана с трудом протолкнулись к обочине, благо, что основная масса спешенных пассажиров, испуганно и возмущенно галдя, подалась к другой стороне шоссе, к той, где упал вертолет. Также немало народу высыпало на улицы из домов на окраине Стилтона. Это создало неплохое прикрытие для беглецов на всем пути до заветного автобуса. Дана так и не поняла, почему Питер выбрал именно этот автобус. Еще два стояли гораздо ближе и на правой стороне улицы. Но тут уж Питеру было виднее. Когда дело не касалось женской интуиции, выбор был за ним.
– До аэродрома «Фергюссон»? – заглядывая в распахнутую дверь автобуса, спросил Фоули.
– Вы что, мистер, ослепли? – недовольно пробурчал грузный темнокожий водитель. – Не видите, что творится?
– А что творится? – притворно удивился Пит. – Правительство отменило доллары?
– До аэродрома семь пятьдесят. – Шофер нервно похлопал по экрану навигатора. – Только не спрашивайте, когда поедем. И приготовьте наличные. Видели, как вертолет… всмятку!
– Видел. Вот, возьмите.
Пит протянул шоферу десятку. Тот деловито спрятал деньги в карман, даже не думая отсчитывать сдачу.
– Это опять русские со своими спутниками, – проворчал водитель. – У Фергюссона вертушки – дерьмо. Мой вам совет, мистер, поезжайте в Гаррисберг. Как раз на южной окраине братья Соммерсы недавно построили отличный аэродром. Все вертушки только с завода.
– Вот во что они вложили отмытые колумбийские деньги, – негромко заметила Дана. – То‑то ЦРУ ждет не дождется, когда эти Соммерсы на чем‑нибудь попадутся.
– До Гаррисберга теперь доберешься не раньше понедельника, – сказал Фоули шоферу. – Все шоссе одна большая пробка.
– Это верно, – охотно согласился водитель. – Если спешите, до полосы Фергюссона можете пешком дойти. Здесь недалеко, пару миль. Ведь неизвестно, когда эта рухлядь заведется!
Он снова шлепнул ладонью по темному экрану бортового компа и невнятно выругался.
– С минуты на минуту, – пообещал Фоули. – А свою пару миль мы уже прошли. На сегодня хватит.
– А я не комплексую, – неожиданно заявил водитель. – Все эти прогулки и пробежки от лишнего веса… пусть этим в Нью‑Йорке занимаются, там все сдвинутые, вот им и помогает.
Логика шофера была противоречивой, обрывочной, но Фоули его понял. Сказать об этом, правда, не успел. «Рухлядь» неожиданно для водителя завелась, будто и не глохла вовсе.
– Дьявольщина, – недоверчиво глядя на экран компа, заявил шофер. – Ничего не понимаю. Так хорошо эта колымага не работала еще никогда, даже в первый год своей вонючей механической жизни. Это что, какой‑то фокус?
Он удивленно взглянул в зеркало, пытаясь поймать взгляд Фоули. Но Питер проигнорировал вопрос и уставился на Дану. Шофер не расстроился. Он закрыл дверь, включил передачу и вырулил на проезжую часть улицы, пользуясь тем, что все остальные водители еще приходят в себя, не смея поверить, что их авто вдруг стали настолько идеальными.
– Как ты?
– Пока нормально. – Дана крепко сжала руку Фоули. – Пит, мне страшно. Так страшно не было еще никогда. А что, если… они сейчас… меня убьют?!
– Ничего не случится, милая, успокойся. Ты неопасна для заговорщиков, ведь на тебе больше нет кулона. Ты чиста перед «Networld» и Системой.
– Ты точно знаешь?
– Абсолютно. Но окончательно чистой ты станешь, если выйдешь сейчас из этого автобуса и отправишься другим рейсом в Нью‑Йорк.
– Мы же закрыли этот вопрос!
– Нет, Дана, не закрыли. Ситуация изменилась, и вопрос снова актуален. Взгляни по сторонам еще раз. Мы крадемся по краю обрыва. Один неверный шажок – и смерть. Поезжай домой. Когда все закончится, я приеду к тебе, обещаю.
– Нет. Я с тобой. Пусть я описаюсь от страха, но тебя не брошу.
– Мне бы такую жену, – вздохнул шофер. – Да, у Фергюссона вертушки такие, что впору описаться. Это верно. Не говорите потом, что я не предупреждал. Вон его ангары, готовьте подгузники.

Глава 10

Москва, 16 сентября

В этом городе Роберт почти болел. Без насморка и температуры, но чувствовал себя отвратительно. Горячка неотложных дел и головная боль ответственных решений буквально валили с ног. Привычные средства вроде стаканчика виски или чашки кофе не помогали. Бонд попытался перейти на коньяк, как это делали русские, когда им надоедала водка, но и это не помогло. Хандра и нервная дрожь не отпускали. Да, новый начальник СБН отдавал себе отчет, что все это пустое, нервное, что следует расслабиться и не принимать происходящее близко к сердцу, тогда отступят и неведомые болезни, и страх перед столицей бывшей Красной империи. Все это он отлично понимал, но совладать с собой не мог, как ни старался.
Москва подавляла разум и чувства. Она пугала загадочными особенностями этикета, ужасающим смешением восточной и западной культур и немыслимой стремительностью жизни, текущей по улицам, проспектам и тоннелям метро. К тому же все кругом сверкало, сияло и трансформировалось, демонстрируя самые новые достижения технической мысли, но оставалось при этом живым, имело историю и душу. Невероятный альянс пламени и льда, невероятный! А что самое поразительное, если продолжать эзоповы упражнения, под горящим льдом здесь имелась еще и бурлящая река.
Река максимально технологичной жизни русской столицы стремительно текла по проспектам, разбивалась на протоки множества улочек и закручивалась в пенные водовороты. Она бурлила на площадях, в торговых и офисных комплексах, на стадионах и в парках, ее волны омывали уступы грандиозных дорожных развязок и скалы небоскребов, она…
Бойд прервал размышления, вздохнул и сделал глоток коньяка. Помогло ровно на пять секунд. Когда волшебный напиток согрел желудок и бесследно растворился где‑то глубже, невеселые мысли вернулись.
По большому счету, в том же Нью‑Йорке или Лондоне жизнь текла ничуть не медленнее, а масштабы этих городов даже превосходили московские, но там все было иначе. Там все было понятно, не имело азиатского привкуса и загадочного «второго дна»: непонятного, зачастую иррационального отношения к основным ценностям цивилизованного общества. Пожалуй, Москву следовало сравнивать с Токио или Пекином. Там тоже голову разорвет, пока поймешь, по какому интерфейсу подключена западная цивилизация к местному колориту и традициям.
Нет, гостить в Москве приятно, легко, интересно и весело, но работать… сущая каторга. Найти правильный подход к аборигенам труднее, чем договориться с арабскими шейхами. Эти русские никак не желают хотя бы для приличия встать на ступеньку ниже и признать, что являются частью если не третьего, то уж точно не первого мира. Что при всем своем лидерстве в ядерной, космической или хайтек‑областях их страна все равно пока не конкурент единственной и неповторимой мировой сверхдержаве.
В этом упорном «непонимании» правил игры они очень похожи на упрямых французов и хитрых китайцев. Те тоже традиционно не признают авторитетов. Но Франция – это хотя бы «пылкое сердце» Европы, а китайцев два миллиарда! А из каких таких соображений задирают нос русские – вот это вопрос. Неполная четверть миллиарда человек полутора сотен национальностей, разбросанных от Балтики до Тихого океана. Россия! Подумаешь, территория и богатые ресурсы!
А еще ядерное оружие и «Невод», приличная доля мирового производства электроники и научных разработок, второй после Штатов объем поставок на мировой рынок оружия и боевой техники, крупнейшее сельхоз‑производство в Европе…
Бонд остановился и уныло заглянул в бокал с коньяком. Только перечисленного хватило бы для переубеждения самого тупого и сдвинутого на патриотической почве налогоплательщика из Штатов. Да что там! Один «Невод» лучше всех прочих аргументов доказывает, что красные снова в седле. Да еще и выигрывают в новом заезде целый корпус.
Ну, ничего, очень скоро всему этому дисбалансу придет конец. Все встанет на места. Как только детище Главного завершит первый этап экспансии, мир сразу же вернется к правильной расстановке акцентов.
Бойд мысленно себя одернул. Какая, к дьяволу, расстановка?! Когда Главный победит, мир окончательно станет другим, без политических полюсов и осей, без сверхдержав и третьего мира. Он превратится в одну большую корпорацию «Мэйн Интернэшнл», совету директоров которой будет плевать на имперские амбиции крупных стран и канувшие в прошлое проблемы их государственных институтов. И пусть кто‑нибудь из бывших «ястребов» попробует обронить хоть одно нелестное слово в адрес нового правительства. Это вам не противостояние с Красной империей во времена холодной войны. Мистер Главный прижмет любого недовольного мгновенно и без хлопот, где бы этот бунтовщик ни прятался. Прижмет и предложит выбор: умереть или покориться. Конечно, так будет лишь на первых порах, пока Система формирует новый мир: отрабатывает новые схемы управления, контроля, производства, торговли и так далее. А когда все программы и алгоритмы будут отработаны до мелочей, никакого выбора у бунтарей не останется. Зачем полностью автоматизированному миру столько живой рабочей силы? Да еще склонной к бунту. Всех явных и скрытых бунтарей будут пускать в расход за малейшую оплошность, за один косой взгляд на Его портрет.
Портрет… Бойд залпом выпил коньяк и хмыкнул. Интересно, кто‑нибудь видел Главного? Например, Блэк. Да, этот наверняка видел. А кто‑нибудь еще? Михайлов? Во время ареста… то есть приглашения погостить в закрытой для посетителей и прессы резиденции глава «Невода» вел себя так, будто знает, кто стоит за спиной Бойда, но настоящего имени Главного не назвал.
«Я и не спрашивал. – Бойд плеснул в бокал еще. – Упустил момент. Хотя к чему мне лишняя информация? Когда‑нибудь Главный сам откроет тайну своей личности. Когда придет время».
Меньше знаешь, крепче спишь, говорят русские. Пусть они диковаты, но кое в чем бывают правы. Вот только спалось Роберту Бойду здесь так же плохо, как и работалось, независимо от объема знаний. Все время снились кошмары.
«Вскакиваешь среди ночи в холодном поту и пьешь, пьешь, пьешь… Забываешься в полусне и почти сразу снова просыпаешься. И так каждую ночь. С ума можно сойти!»
В шикарном московском особняке он провел всего три ночи, но этого хватило, чтобы окончательно вымотаться.
«Да еще неприятности на Урале. То почти поймали этого Баркова, то опять упустили. Все как‑то не так, не по плану, как‑то…»
– Медитируете, мистер Бойд?
Роберт вздрогнул и выплеснул коньяк на колени. На экране самовольно включившегося смарта традиционно не возникло изображения, лишь высветилась служебная информация.
– Вот дерьмо! Мистер Главный, вы снова подкрадываетесь, как тень?
– Забавно. – В голосе Главного не было и намека на веселье. – Не думал, что можно подкрасться через смарт, да еще как тень. Вам следует привести в порядок нервы, мистер Бойд.
– Я и привожу. – Роберт вытер брюки салфеткой.
– Я ожидал, что в России вы будете пить водку.
– Мне… я… это коньяк… был.
– Знаю. Армянский, пять звезд. Не самый изысканный, но вполне приличный.
– Вы определили по цвету? – Бойд усмехнулся. – Или по запаху?
– В фокусе вашего смарта бутылка. Вам следует задуматься над своим образом жизни, мистер Бойд. Чрезмерное увлечение спиртным может навредить не только вашему здоровью, но и карьере.
– Мы уже обсуждали эту тему. – Роберт поморщился.
– Поэтому я не стану возвращаться к ней в третий раз, – холодно проронил Главный. – Я желаю иметь трезвомыслящих помощников.
– Я… вас понял, босс. – Роберт побагровел и демонстративно отшвырнул бокал.
Вещица из дорогого тонкого стекла упала на толстый ковер перед камином и не разбилась.
– Отлично, мистер Бойд. – Голос Главного не потеплел ни на градус. – Со мной связался мистер Блэк. У него имеется интересная информация. Вы меня слушаете?
– Да, конечно. – Бойд совладал с пьяным раздражением и более‑менее трезво уставился на темный экран.
Главный обошелся без дальнейших разъяснений. Он включил изображение, но вопреки тайным надеждам Бонда на экране смарта появилась всего лишь физиономия Блэка. Мистер Правая рука Главного с довольно кислой миной докладывал о состоянии дел. На него было скучно смотреть, а не только слушать. Вот почему реально Роберт «включился» только к тому моменту, когда Блэк закончил описывать неудачный ночной штурм пещер и перешел к схватке с Барковым и его телохранителем. Идея Баркова привлечь на свою сторону силы природы, выстроив из защитной роботизированной оболочки ловушку для молний, впечатлила Бойда настолько, что он наконец не только действительно заинтересовался рассказом Блэка, но и почти протрезвел.
«Жаль, что этот оригинальный способ не принес существенных результатов, – мелькнула мысль. – Блэк зажарился и сдох, но тут же „воскрес“. А впрочем, кто знает, возможно, результаты все‑таки есть? Этот Блэк стал каким‑то другим. Или мне кажется? Нет, пожалуй, не кажется. Он изменился. В молнии дело или в чем‑то еще, неизвестно, однако он явно не такой, как раньше. Более живой, что ли? Совершенствуется технически или дело в душах, сожранных им на ночной пирушке у дьявола? Хм, шутки шутками, как говорят русские, но чем этот мистер Блэк не шутит? Он ведь монстр, бездушное чудовище, разве не логично предположить, что он втайне желает заиметь душу, пусть и чужую?»
Бойд едва сдержал желание перекреститься. К религии он относился, как любой современный американский католик, – «политкорректно», то есть с прохладцей, но в некоторых жизненных ситуациях о ней охотно вспоминал.
«Лицемерие, конечно, но такова вся наша жизнь».
Рассказ Блэка о «воскрешении» и организации преследования улизнувшей из нор дичи Роберт слушал вполуха. Этому супермену явно не хватало тактического таланта. Да и командирские навыки у него были на уровне младшего офицера. Похоже, это понимал и Главный, а иначе зачем он заставлял Бойда выслушивать этот скучный рапорт?
Но Роберт не комментировал и не ронял презрительно что‑нибудь вроде «щенки!» или «чему вас учили?». Во‑первых, это было опасно: а вдруг Блэк обидчив и злопамятен? Во‑вторых, действительно неизвестно, кто и чему учил мистера Супермена. Если проявить снисходительность и помочь ему, не потеряв лицо, исправить ошибки, возможно, «правая рука» будет благодарна и станет другом «левой». Не сказать, что Бойд горел желанием подружиться с этим киборгом, но стратегически такой ход был верен, без сомнений.
Когда Блэк описал довольно странный эпизод с исчезновением, которое пилоты штурмовых вертушек поначалу приняли за уничтожение беглецов, Главный дал понять, что он все еще на связи, проронив за кадром «обратите внимание». Роберт не сразу понял, на что обращать внимание: на факт освоения людьми Добрецова новой маскировочной голограммы – или что там у них было? – или же на дыру в софте «Невода», который попался на уловку вместе с бойцами Блэка. Прояснил ситуацию дальнейший рассказ Блэка о захвате противником «трансформера», а также одного из вертолетов группы зачистки и о бегстве обеих групп с театра военных действий. Видимо, обратить внимание следовало на тупость нанятых Блэком «диких гусей», а также командования ОМОНа, приданного наемникам для усиления, да и собственно мистера Блэка.
Конкретно Блэк еще имел возможность исправиться и, понимая это, старался представить ситуацию в выгодном для себя свете. Да, он определенно стал «человечнее» прежнего. Все эти эмоции раньше были для него пустым звуком, а теперь он внутри своей жестяной души о чем‑то переживал, к чему‑то стремился. Явный прогресс. В смысле… духовная эволюция.
Бойд представил, что с отвращением сплевывает.
«Духовная эволюция у киборга! Господи, прости мне этот пьяный бред заблудшего дарвиниста!»
– В данный момент основной объект приближается к Москве на борту захваченного «Ми‑90», – продолжил свой доклад мистер Блэк. – Спутники непрерывно отслеживают борт, а системы наземного базирования корректируют функциональные возможности компа и навигационной системы вертолета.
– Мистер Бойд, вы с нами? – вдруг снова объявился Главный.
– Что значит – корректируют? – вместо ответа спросил Роберт. – Глушат связь?
– Избирательно. Системы идентификации работают. Если заглушить связь совсем, вертолет будет сбит столичными системами ПВО, как потенциально опасный.
– Сбит? – Бойд усмехнулся. – Разве это не выход?
– Нет, мистер Бойд. Однажды мы пробовали уничтожить господина Баркова и его товарищей в воздухе. Затея провалилась. Вы забыли, что их окружает достаточно мощная защита из мелкосерийных нанороботов С4НП?
– Ах да, конечно. – Бойд прижал пальцы к вискам. Вместе с трезвым взглядом подкрадывалось и похмелье. Состояние, между прочим, такое же нерабочее, как и опьянение. – И что вы намерены сделать? Дать вертолету, полному вооруженных бандитов, «зеленый коридор» до М‑Сити?
– Учитывая результаты стычки в горах, это разумная тактика, – неожиданно заявил Главный. – Барков опасен, и его следует сначала стопроцентно зажать в тиски, а уж после попытаться прикончить.
– А если он позовет на помощь? Или откажется погибать без боя? В городе не в лесу, скрыть бойню не удастся.
– Позвать на помощь он не сможет. Теперь Система сильна настолько, что в состоянии глушить даже «Сокола». Он не сумеет войти в Сеть или наладить связь другим способом.
– Например, поднять трубку проводного телефонного аппарата? – Бойд иронично прищурился. – Всего вам не учесть, мистер Главный.
– Мы постараемся. Мы все.
– Товарищ Баркова Добрецов дважды пытался выйти на связь через спутниковую сеть «Палладиум», – вставил Блэк. – В первый раз он получил ожидающее сообщение S‑почтой, во второй, уже с борта захваченного вертолета, он попытался связаться с абонентом в Париже. Я установил его имя. Это Жан Лесаж, бывший комиссар СБН по Западной Европе.
– Вот видите, мистер Бойд? – спросил Главный. – При желании мы способны учесть все. У вас есть такое желание?
«У меня есть желание „развязать галстук“, то есть выпить, – едва не вырвалось у Бойда, – а вы, босс, мне мешаете, устраиваете тут дурацкие, никому не нужные разборы полетов!»
Вслух он, понятное дело, ничего такого не сказал. Даже, наоборот, весьма деловито кивнул и поинтересовался:
– И все же где вы намерены посадить вертолет? Насколько я понимаю, это должно быть удобное и хорошо подготовленное место.
– Такое место у нас есть… – Главный взял небольшую паузу и вдруг спросил: – Как вы думаете, Бойд, чего хочет Барков?
– Чтобы его оставили в покое.
– Это скорее ваше желание. – Главный усмехнулся. – Хорошо, разрешаю глоток коньяка. Иначе вы будете думать не о деле, а о выпивке.
Бойд хотел гордо заявить, что вполне способен обойтись без допинга и вообще считает столь грубые намеки оскорбительными! Но… опять же ничего не сказал, а только схватил бутылку, дотянулся до нового бокала, налил на один, но очень объемный глоток и мгновенно выпил. Легче стало почти сразу. И почти сразу же появились свежие мысли, ответы на трудные вопросы, а главное – желание работать.
– Барков и Добрецов отлично понимают, что возвращение в Москву – огромный риск, – сказал «просветленный» Бойд, аккуратно отставляя бутылку в сторону. – Вернуться они могли только за чем‑то принципиально важным. За чем‑то, что может в один момент развернуть ситуацию в их пользу.
– За чем‑то или за кем‑то, – задумчиво добавил Главный. – Мои люди в ФСБ сообщают, что похищенный второй группой экстремистов «трансформер» прилетел в Москву значительно раньше и его экипаж успел войти в контакт с начальником Управления по Москве.
– Мы же отследили ситуацию. Люди Аркетта все уладили. И с начальником, и с его секретной опергруппой.
– Да, люди вашего Аркетта это дело уладили, но не до конца.
– кто‑то уцелел?
– Да, и вот что странно, Бойд, этот «кто‑то» определенно пытается разыскать уважаемого президента нашей с вами корпорации, господина Михайлова. Вопрос – для чего?
– Чтобы… восстановить Добрецова на посту начальника СБН?
– Берите выше, Бойд! Чтобы сорвать мои планы. Поскольку Барков и Добрецов отрезаны от связи, они не знают, удалась ли их товарищам попытка разыскать Михайлова, вот почему они летят в пасть к дракону, забыв об осторожности.
– Логично, – признал Роберт. – Но это не меняет сути. Вертушку надо посадить, обработать М‑станнерами и…
– Прошу внимания, – вдруг вмешался Блэк. – Вертолет противника меняет курс.
– Что значит – меняет курс?! – удивился Главный. – Они раздумали? Испугались? что‑то не верится. Покажи мне, куда они полетели!
Бойд не видел картинки, которую рассматривал Главный, но зато видел спутниковый репорт «живьем». Вертушка уходила в сторону Балашихи. Причем уходила низко, на предельно допустимой высоте и с минимальной скоростью. Маневр показался Роберту довольно странным. На таких скоростях от преследования не отрываются, да и не было за «Ми‑90» никакого «хвоста». В чем же дело?
Роберт вызвал запись и отсчитал пять минут «назад». Вид с орбиты был мелковат, но Бойд разбирался в спутниковой съемке на уровне приличного эксперта, ведь он служил в «Неводе» не первый год. По этой причине увидеть предпосылки загадочного маневра вертушки Бойду не составило решительно никакого труда. «Ми‑90» снизился и сбросил скорость, когда пролетал над небольшим озерцом. А сразу после его пролета на поверхности озера образовались расходящиеся из двух точек круги. Все вместе это означало, что с борта вертушки сбросили некий груз. В двух экземплярах.
– Надо установить наблюдение за шоссе… не знаю его местного названия, на карте оно обозначено как А103, – заявил Бойд и торжественно налил себе еще коньяка. – На участке вблизи вон того озера.
– Я не разрешал вам больше пить, – холодно процедил Главный.
– Я только налил. – Роберт обиженно сложил руки на груди. – С борта был сброшен десант. Ставлю этот бокал против недели трезвости, что один из десантников – Барков.
– А другой – Добрецов? – недоверчиво спросил Главный. – Почему вы так решили?
– Я знаю Влада. Он бывший разведчик и предпочитает проверенные нелегальные методы. Штурмовать М‑Сити не его стиль.
– Ну что ж, вполне вероятно, – нехотя согласился Главный. – Блэк, вы слышали? Блокируйте район и попытайтесь найти этих ныряльщиков. Ну а вы, мистер Бойд, готовьтесь к встрече с другом. Я разделяю большую часть ваших выводов, но не согласен с главным: Барков и Добрецов все же придут в офис. Методы методами, а проверить, не прячем ли мы Михайлова прямо в логове, они просто обязаны. Причем в первую очередь. Так что будьте любезны, вылейте свой коньяк в унитаз и отправляйтесь в М‑Сити. Поскольку мистера Аркетта вы вернули в Штаты для руководства нейтрализацией этого… Фоули, торжественная встреча блудных коллег ложится на ваши плечи.
– Да, я понимаю. – Бойд поставил бокал и сделал вид, что собирается встать.
Когда смарт выключился, Роберт снова развалился в кресле и поднял бокал, салютуя неизвестно кому. Немного поразмыслив, он решил выпить за самого себя. В конце концов, заслужил. Правда, этот неблагодарный человек‑невидимка оценил заслуги Роберта не слишком высоко, но бокал коньяка Бойд заработал честно.
«Проклятые русские! Черствые и холодные, как снег. Вот почему здесь так много пьют. От холода и обиды на бездушных боссов…»

* * *

Саша никогда не думал, что выражение «выйти сухим из воды» можно понимать настолько буквально. Благодаря невидимой защитной оболочке купание в озере прошло бесследно. Даже волосы не намокли. Учитывая прохладный сентябрьский ветерок, это было хорошо. Еще было неплохо, что на берегу сидели с удочками двадцать три энтузиаста‑рыболова. Еще восьмерых, занятых «береговым обеспечением» рыбалки, «Сокол» обнаружил вблизи разбросанных по берегу машин. На пируэты нырялыциков‑экстремалов обратили внимание все, но как только стало понятно, что эти двое ненормальных живы и сумеют без посторонней помощи выбраться на берег, интерес к ним у большинства рыбаков угас. Так или иначе, но дело было сделано. В положении Баркова и Добрецова свидетели становились хоть какой‑то гарантией безопасности.
– На лед выпрыгивать не пробовали? – процедил сквозь зубы ближайший рыбак, не глядя на бредущих по мелководью к берегу «каскадеров».
– Твердо, – тоже не оборачиваясь, бросил Барков.
– А вам не по х…? С такими‑то чугунными бошка‑ми. Заняться, что ли, нечем?
– Можно подумать, ты на прокорм семье добываешь. – Саша усмехнулся. – Занятие нашел. Скажи лучше, где тут машину можно взять напрокат?
– Ну, загляни в свой смарт и выясни. – Рыбак обиженно покосился на Сашу. – Добытчик.
– Хватит дуться. – Барков заглянул в пластиковое ведро. Там обреченно дремал один крохотный карасик. – Вырубились смарты, зависли.
Рыбак примерно минуту пыхтел, выдерживая паузу, но потом снизошел.
– Ну, в Щелкове есть контора. На шоссе выйдете, в ту сторону попутку ловите. – Он коротко махнул влево. – Как раз к прокату приедете.
Саша порылся в карманах и вынул купюру в двадцать евро.
– Спасибо. Держи.
– За что? – удивился рыбак.
– За карася. Выпусти его, пусть подрастет.
– Ты точно… того. – Мужик взял деньги и, не вставая с раскладного стульчика, пнул по ведру.
Карасик плюхнулся в воду и, не веря своему счастью, замер у берега. Потом поверил и рванул на глубину. Барков проводил его взглядом и отправился догонять бодро топающего к шоссе Владислава.
– Спасли карася? – Добрецов лукаво улыбнулся. – Достойный поступок.
– Конечно. – Саша ничуть не смутился. – Этот парень нас запомнил и обязательно расскажет друзьям. А те – родным, и так далее. На всякий случай будем светиться ярче сигнальных ракет. Пока мы в центре внимания, нас не тронут.
– Вообще‑то я привык быть невидимкой, но…
– Вот именно. Бойд отлично знает, что вы любите нелегальщину. И Главный ее любит, и его приятели‑инвесторы тоже, и… Хватит. Мы изменим правила игры, а иначе нам ничего не добиться.
– Отлично. – Владислав остановился на обочине шоссе. – Меняем правила и действуем с широким общественным резонансом. Отличный план. Предлагаю начать с сетевого реалити‑шоу «Найди Михайлова!». Наберем команду, разработаем стратегию, запустим эту интерактивную игру в Сеть и дождемся результата. Если привлечь спонсоров, можно еще и деньги на рекламе заработать.
– Зря вы так. – Барков сунул руки в карманы и насупился.
– Вы не обижайтесь, Александр, но ваше предложение даже более иррационально, чем спасение абсолютно незнакомого карася. – Добрецов тщательно скрывал нотки иронии, но они все равно проскальзывали. – В случае с рыбаком и рыбкой я склонен интерпретировать ваш поступок как желание завуалированно, не унижая подаянием, отблагодарить небогатого человека за добрый совет, хотя на самом деле он не стоит и двадцати центов.
Владислав взглядом указал влево. Саша обернулся. Метрах в трехстах от них начиналась обитаемая зона, первым зданием которой был стандартный модульный гараж филиала прокатной конторы «Столица».
– Хм…
– Вот именно. А вашего желания изменить правила по ходу игры я, извините, и вовсе не в силах понять. Зачем нам шумиха? Пока у нас нет свидетеля и доказательств, мы ничего не изменим. Подмочим себе репутацию, и только. Нет, Александр, не таким путем надо идти, как говаривал один видный революционер. Заговор построен на деньгах, связях и авторитетах. Теми же средствами его следует и нейтрализовать. Мнение общественности тут не поможет. Против Главного и стоящей за ним силы нужно выставить адекватную контрсилу. Когда у нас будут доказательства, что Михайлов действует по принуждению, мы обратимся к контрфорсам нашего мироздания. Думаю, уже одного этого факта им будет достаточно, чтобы задуматься о главном, пардон за каламбур.
– Как загадочно, – сказал Саша. – Силы, контрфорсы. А вам не кажется, что все это вчерашний день? Что сегодня миром уже нельзя управлять по старинке? Система дает Главному неограниченную власть над всей технической начинкой цивилизации. Да с таким инструментом он вышвырнет и союзников, и противников на свалку истории, какое бы высокое положение в светском обществе они ни занимали!
– Инструмент пока не отлажен, вы согласны?
– Вопрос считаных дней.
– И все же?
– Да, не отлажен.
– Значит, у нас есть время оставить мир в рамках прежних правил игры. Но чтобы использовать это время с максимальной пользой, нам следует сосредоточиться. Если мы будем распыляться на мобилизацию общественности, времени не хватит.
– Хорошо. – Барков поднял руки. – Сдаюсь. Убедили.
– Вот и славно. – Добрецов кивком указал на ворота «Столицы». – Вы какую марку предпочитаете? Я имею в виду неприметные легковушки.
– Если так, то… что‑нибудь традиционное, немецкое.
– Согласен. – Владислав остановился у ворот конторы, пропуская Сашу вперед. – Александр!
Барков удивленно обернулся. – Да?
– Признайтесь все‑таки, зачем вы дали рыбаку двадцатку? На самом деле.
– Ложная цель. – Саша пожал плечами. – Сидящие на купюре нанороботы создадут над головой у рыбака изображение, имитирующее мою макушку. Для «Невода» это буду я.
– Так я и думал. – Добрецов улыбнулся и жестом пригласил войти в офис. – Прошу!
– Но предложение о смене правил остается в силе.
– Я учту.
Долго выбирать транспорт не пришлось. В конторе имелись машины нескольких десятков марок, но только три варианта отвечали требованиям клиентов. Народный без кавычек «Форд.ру» забраковал Добрецов в связи с вялой динамикой, а на быструю, тоже очень популярную на дорогах, но тесноватую «Ауди‑АС» наложил вето Саша. С его ростом в такой машинке пришлось бы сидеть, упираясь коленями в подбородок. Немного поразмыслив, Барков предложил взять вазовский «Опель» полуспортивной модификации. На том и сошлись, хотя «Опель» был автомобилем с устаревшим, негибридным силовым агрегатом. Менеджер явно одобрял выбор, ведь с каждой заправки прожорливого автомобиля фирма получала процент. А быть может, он просто любил мощные, «мужские» машины.
Предъявлял документы и оплачивал все сборы Добрецов. Менеджера не смутило то, что он платит не через смарт или предъявив вживленный биометрический чип, а древней кредиткой и вместо того, чтобы элементарно приложить руку к сканеру, долго ищет в бумажнике права. Скорее всего, парень давно сообразил, что клиенты не желают называть настоящие имена. На всякий случай Саша приказал «Соколу» проверить местные системы наблюдения. Они были исправны, но никакой информации о посетителях не содержали. Сначала Барков решил, что в этом заслуга маскировочной программы, включившейся ненадолго, когда беглецы переступали порог заведения, но потом сообразил, что дело не в этом. Стоило «нанам» включить маскировку, системы подняли бы тревогу, заподозрив посетителей в попытке совершить правонарушение. «Сокол» учел этот нюанс и поступил иначе. Он подключился к компьютерам здания и удалил все сведения о гостях. Получалось, что менеджер оформил машину на виртуальных клиентов. Дело обычное, но тогда для полной достоверности менеджеру следовало лично выкатить машину за пределы конторы. Раз уж решили вернуться к нелегальщине, все должно быть учтено.
Менеджер охотно выкатил «Опель» на парковку перед конторой, любезно попрощался и даже бровью не повел, когда Добрецов не вышел из машины, а просто перебрался с правого сиденья на водительское место. У клиентов явно имелись какие‑то проблемы с «Неводом» или властями, но менеджера это не касалось. Придет милиция, он ответит на любые вопросы, а стучать на подозрительных граждан… жить надоело, что ли?
Усевшись за «баранку», Добрецов придирчиво осмотрелся, кивнул и включил скорость.
– То, что надо. Никаких идентификаторов и прочих ненужных излишеств. Не машина, а шапка‑невидимка. Можем и не маскироваться.
– Жаль, техническое состояние так себе.
– Чего вы хотите от прокатных «Жигулей»?
– От чего?
– Простите, забыл, что вашему поколению это слово мало что говорит. Для вас ведь даже «копейка» – это «БМВ» первой серии. А когда я был юношей, так называли совсем другую машину.
– А‑а, ностальгия по «совку»?
– Нет, я, признаться, почти не помню тех времен. Так, детали. Пустые витрины, три телеканала, молоко в стеклянных бутылках, красные транспаранты и нетрезвые, но абсолютно мирные демонстрации дважды в год… да еще родители без седины… пожалуй, и всё. Потом это куда‑то очень быстро исчезло, а я уехал работать за границу. Вернулся в другую страну. Ну, да что было, то прошло. Какие у вас мысли по делу?
– Не хватает информации, – с сожалением заявил Саша. – «Сокол» по‑прежнему действует только в радиусе прямой видимости.
– Есть один вариант. – Добрецов усмехнулся. – Навеяло. Найти нужный объект будет трудно, но реально.
– Вы о чем?
– Увидите. Щелково – как раз то место, где такие раритеты сохранились в двух‑трех экземплярах.
В поисках раритета пришлось проездить по городку минут сорок, несмотря на все подсказки навигатора. Благо, что преследования за «беглыми каторжниками» СБН так и не организовала и поездка прошла спокойно. Вряд ли дело было в нерасторопности Бойда и компании. Барков неохотно верил в благосклонность удачи, но сейчас она, похоже, пыталась заставить себя улыбнуться. В воздушном потоке Саша несколько раз замечал вертушки СБН, но ни одна так и не снизилась. Похоже, потеряли след. Хорошо, вот только надолго ли?
Добрецов остановил машину недалеко от станции. Минут пять он изучал местность, спокойно и даже расслабленно сидя в машине, а затем распахнул дверцу и взглядом указал на неприметный стеклянный козырек, зачем‑то прилепленный чуть выше человеческого роста прямо к голой стене жилого дома.
– Я буду там. Вы садитесь за руль и откройте заднее окно. В случае опасности жмите на газ и езжайте прямо. Проезжая мимо меня, притормозите. Все ясно?
– Да. – Барков едва заметно усмехнулся. – Это проводной телефон?
– Он самый. В нашей с вами ситуации – единственное доступное средство связи.
– Не думал, что такие аппараты еще существуют.
– Вы удивитесь, но я знаю местечко, где в самой настоящей будке образца тридцатых годов прошлого века установлен телефон с наборным диском и приемником для двухкопеечных монет… вы не помните таких. Это, конечно, некоммерческий музейный экспонат, но он, представьте себе, работает. Понятно, после некоторой доработки.
– На Ленинградском? Я бывал в том ресторанчике. Неплохое заведеньице. Но что телефон в рабочем состоянии, не предполагал, признаю.
Добрецов вышел из машины, пересек улицу, торопливо нырнул под мутноватый от времени козырек и принялся колдовать над телефоном. Саша мысленно заглянул в схему устройства и поразился простоте, но в то же время надежности древней техники. Она работала уже почти сорок лет в самых что ни на есть неблагоприятных условиях – на улице, но была в порядке. О чем и с кем разговаривает Владислав, «Сокол» выяснять не стал. Добрецов сам расскажет, если дозвонится.
Вернулся Владислав Валерьевич ровно через пять минут. Именно в тот момент, когда он хлопнул дверцей «Опеля», на запястье у него пискнул, включившись, смарт.
– Закон подлости! – Добрецов негромко рассмеялся.
– Нет, это «Невод» дает нам понять, что своим рискованным финтом мы его не обманули, – возразил Саша. – На сорок минут он нас потерял, но все равно выиграл раунд. Мы могли бы прятаться и дольше, но оставались бы без связи. А как только получили связь – сразу себя раскрыли. Теперь он дает нам понять, что больше не видит смысла играть в прятки.
– Это значит, что и ваш «Сокол» теперь на воле? Саша проверил линию «Сокола». Биокомп снова имел доступ в Сеть и виртуальность, но что‑то в этом доступе Баркову не нравилось. Будто бы это был доступ в капкан. Отметив про себя этот факт, Саша вновь вернулся к реальности.
– «Сокол» свободен, но пока я не хотел бы рисковать. Есть новости?
– Есть, хотя и не самые приятные. Начну с наиважнейшего: мы вне закона. То есть не только уволены без выходного пособия, но и числимся в розыске по каким‑то там липовым обвинениям – я не запоминал. Второе: Тимофеев в реанимации с обширным… э‑э… трансмуральным, так, кажется, инфарктом. На волоске.
Владислав с искренним сожалением вздохнул.
– А наши гонцы?
– Они в розыске, что внушает некоторую надежду. Геннадий Петрович, к слову, тоже.
– Евстратов? Значит… поиски Михайлова – верный путь?
– Вы же сами настроили Климова на этот вариант. – Владислав покачал головой. – Нет, важно не это, важно, что мы идем двумя командами. Шансов соответственно. Но это в случае, если мы снова уйдем из‑под колпака.
– У нас есть маскировочная программа.
– Верно. И мы ею воспользуемся. А еще мы сделаем вот что…

Глава 11

Москва, 16 сентября

Климова били методично, тяжело и молча. Вася как мог блокировал удары, уклонялся, падал, вставал и снова падал. Единственное, чего он не делал в странной потасовке, – не давал сдачи. Но облаченных в кожаные куртки бритоголовых врагов воодушевляло вовсе не это. Их заводило, что упрямый сектант никак не желает терять сознание или харкать кровью. Почему сектант? А кто еще будет вести себя настолько мужественно, но безобидно? Но все‑таки почему странный дядька не кончается, никто не понимал. Не проклятый же сектантский бог ему помогает?! Непонимание прибавляло врагам злости. Они уже обломали о спину Климова пару бейсбольных бит и согнули под неприличным углом средних размеров ломик.
Поведение десяти или двенадцати воинственно настроенных идиотов, в принципе, можно было объяснить тупой агрессивностью, считающейся у бритоголовых доблестью. А вот поведение Климова разумного объяснения не имело. Во‑первых, какого черта он связался с этой шпаной, а во‑вторых, почему до сих пор не расшвырял их по кустам? Экипировка позволяла справиться с бандой в считаные секунды. Нет же, развлекается, изображая святого неясной религии, и совершенно не помнит о замерзающих в реке товарищах. Нашел время!
– Постойте! – Тома вдруг крепко схватила Евстратова за руку. – Это не скинхеды! Я никого из них не знаю. Это ловушка!
– А у вас хорошие связи в националистическом подполье?
– В этом районе их база, мы частенько встречались в парке. Не дружили, но и не ссорились. Их командиры иногда просили у моих друзей об услугах, а вместо оплаты охраняли.
– «Крыша», как говорили в девяностые?
– Вроде того. – Тамара потянула полковника прочь с асфальтовой дорожки. – Сюда! Тут тропинка… обойдем справа.
– Маневры не помогут. – Геннадий достал пистолет.
– Вы разве не поняли?! Климов не сопротивляется, чтобы показать нам, что это спектакль. Он в руках противника. Эти фальшивые «скины» на самом деле из СБН или… из союзной фирмы. Наш заплыв их не обманул.
– Хреново. – Евстратов дослал патрон в ствол, поставил на предохранитель, сунул пистолет обратно в наплечную кобуру и только тогда опомнился. – Извините.
– Ничего. – Тома указала на желтеющий кустарник, в который ныряла тропинка. – Там укромное местечко: столик, скамейки, кострище…
– Бомжатник, – вставил Геннадий.
– Да, – девушка кивнула, – то есть нет! Под столиком люк. Запасный выход оттуда. – Она махнула рукой примерно в сторону заветного здания.
– Идите. – Евстратов подтолкнул ее к кустам. – И будьте осторожны. Вряд ли Вася выдал пункт назначения, но СБН обязательно проверит близлежащие «местечки» и притончики.
– А вы?
– А я поболею за Василия.
– Стрелять в них бесполезно, они наверняка тоже в броне. – Тома замялась.
– Я догадался, – Евстратов снисходительно улыбнулся. – Все будет в порядке, барышня, я обязательно придумаю, как ему помочь. Идите, на вас вся надежда. Встреча под дебаркадером.
– Опять в воду?! – искренне ужаснулась Тома.
– Там безопаснее всего. – Геннадий махнул рукой. – Все, лейтенант, отставить разговоры! Шагом марш! Взломайте этому гадскому «Неводу» что успеете. И не стесняйтесь, на войне, как на войне. Чем больше разрушений, тем труднее будет службистам идти по нашему следу.
– Да, да, конечно. – Тамара взволнованно потерла ладони. – Я постараюсь.
Евстратов проводил ее до кустарника, помог сдвинуть столик и открыть хорошо замаскированный люк, дождался, когда барышня спустится в сырой, пахнущий плесенью и разложившейся органикой тоннель, и вернул месту неформального отдыха первоначальный вид. Не забыл полковник и о «маркере» – уложил на край люка окурок. Если люк попытаются открыть, «маркер» сдвинется. Стандартная мера предосторожности, а уж интерпретировать сей факт придется исходя из ситуации. Может, это будет хорошо, может, нет. Там будет видно.
Евстратов снова достал оружие и осторожно двинулся на шум продолжающейся потасовки. Затаился полковник метрах в двадцати от лобного места, под прикрытием, как ему показалось, достаточно густых кустов.
Климов был пока в сознании, но уже не вставал. Он по‑прежнему группировался и старался повернуться к наиболее ретивым врагам ногами, ерзая по асфальту спиной. Парни тоже подустали и теперь лишь вяло его пинали, забыв про биты и ломики. План выманить товарищей Климова из зарослей, или где они там прячутся, явно провалился, и бойцы ждали новых указаний от начальства. Предположение Евстратова подтвердил появившийся на аллее человек в цивильном костюме и с нормальной прической.
– Хватит онанизмом заниматься, – скомандовал он. – Видите же, в скорлупе орешек. Тащите его к машине, там станнером обработаем и прикончим.
– Он, блин, еще и током бьется, – нехотя процедил сквозь зубы самый крупный из бойцов, судя по всему, командир «летучего отряда».
– Переживешь. – Цивильный равнодушно отвернулся и пристально посмотрел на заросли, почти на то место, где замер Евстратов. – Сдадите арестанта расстрел ьной команде – и двигайте на усиление. Будем прочесывать тут.
– Тут чисто, мы уже прочесали. – Громила сплюнул. – И вообще, с каких щей ты, Самоса, командиром заделался? С этим хреном нам сам Аркетт приказал разбираться, он нам не говорил, что отбой кто‑то другой скомандует. Куда он делся, почему сам не пришел?
– А тебе не поровну? – спокойно спросил Самоса. – Некогда мистеру Аркетту тебе, «генералу», докладываться, его к начальству вызвали. Зачисткой теперь его заместитель командует, Густавсон, и он этого хрена под мою ответственность оставил. Все ясно?
– Надо же! Ответственный‑уполномоченный! Сам и тащи, – осклабился громила. – А мы на усиление потопали.
Он махнул подчиненным, и те, ухмыляясь по образчику командира, двинулись к выходу из парка.
– Одного‑то оставь, – как‑то без особого желания буркнул Самоса.
– Ты и сам вон какой здоровый, утянешь, – отмахнулся командир головорезов. – А если очухается и сопротивляться начнет, ты ему из пистолета в лоб шмальни. Скорлупа скорлупой, а нокаут все равно обеспечен. Есть пистолетик‑то, а, «условно допущенный к службе»?
По толпе пробежали смешки и послышались комментарии насчет статуса Самосы. Понятное дело, «условно допущенный» мгновенно превратилось в «безусловно опущенный». Фантазия в этом плане у бойцов была небогатая. Так, посмеиваясь, бритоголовые и удалились.
– Ну ладно, гиббоны, аукнется. – Цивильный сунул руки в карманы и демонстративно повернулся к колонне «гиббонов» спиной.
Стоял он так ровно до тех пор, пока бойцы не скрылись из виду. Когда за спиной стихли шаги, Самоса вынул руки из карманов, присел и попытался заглянуть Василию в лицо.
– Эй, Климов, живой?
Вася не ответил. Цивильный повертел головой и снова уставился на то место, где затаился Евстратов.
– Выходите! Чего прячетесь? Я тут один.
Евстратов тоже не ответил. Самоса вел себя странно. Этот пятачок парка будто провоцировал людей на нестандартное поведение.
– Оружие положи, – буркнул из партера Климов.
– Да у меня и нет его. – Человек распахнул полы куртки. – Вы меня не узнаете? Я из старой СБН, меня условно на новую службу приняли.
– И что? – Климов сел и осторожно ощупал затылок. – Не служится?
– И не собирался. Я специально записался, чтоб, если что… ну, нашим помочь. Вот видите, сработало. Эти гоблины пока туда‑сюда, мы свалим. Идти сможете?
– Что ж ты раньше не появился? – Вася вздохнул, попытался встать, глухо застонал и снова уселся на мокрый асфальт. – Гена, ты рядом? Помогай.
– Ага, не ошибся, значит? – Бывший агент СБН хмыкнул. – Сначала думал, почудилось.
Евстратов появляться на сцене не спешил.
– Гена, бросай шхериться, – Вася оперся о плечо помощника, – это свой. Тебя как звать?
– Олег Самсонов. Я в отряде Стукова командиром отделения был.
– В центральном офисе отирался? Лицо и вправду знакомое.
– Так точно, на подземном уровне службу тащил.
– В главном компьютерном зале? – заинтересовался Климов.
– В нем. Когда штурмовали, тоже там был. Мы когда Аркетту сдавались, перетерли с пацанами и решили попробовать… ну, попартизанить. Но обратно не всех приняли. Аркетт лично допрашивал, а кое‑кого даже Бонд. Меня, короче, взяли, но на испытательный срок, без пушки и на ползарплаты.
– Вот почему на самом деле ты их кинуть решил, – усмехнулся Климов. – Да?
– Обижаете. – Самсонов насупился. – Мне на эти деньги тьфу и растереть.
Он действительно сплюнул.
– Ладно, не обижайся. – Вася еще раз попробовал подняться, и на этот раз у него получилось. – Ну, Гена, перестраховщик… ну и сиди в своих кустах! А мы поедем. У тебя тачка есть, Олег?
– Даже машина есть. Или вам пофорсить? – ответно уколол Самсонов.
– На месте, стой! – скомандовал Евстратов, появляясь из укрытия, но вовсе не из тех кустов, на которые посматривали Самсонов и Климов. – Раз, два.
– Ты один? – Вася заглянул ему через плечо. Полковник взглядом показал товарищу, что пока не доверяет новому знакомому и все секреты раскрывать не собирается. Климов, тоже взглядом, дал понять, что согласен с такой позицией.
– Значит, офис «Невода» в Сити вам что дом родной. Так, Самсонов?
– Роднее. – Олег склонил голову. – А вы… Евстратов?
– Узнали?
– Видел вас в офисе. Вы ж до самого штурма с Добрецовым были? Я слышал, как Стуков говорил, что если б не ваше посредничество, все могло хуже обернуться.
– Куда уж хуже! Со Стуковым что?
– То самое. – Самсонов вздохнул. – При штурме эта сука заморская… Аркетт, лично командира убил. Я как гляну на этого урода, так еле сдерживаюсь, чтоб в табло ему не заехать.
– Успеешь, – пообещал Евстратов. – Скажи, Олег, в подвале офиса есть камеры или карцер?
– Склад есть, вечно пустой. Нас поначалу в нем заперли и по одному вызывали. В принципе, за тюрьму сойдет, как не фиг делать. А что?
– Ничего. – Полковник взял Климова под другую руку. – Где твоя машина?
– Там, у моста.
– Отвезешь болезного на Лубянку.
– А ты?! – Климов встрепенулся.
– Все там будем, Вася, но я чуть позже.
– На Лубянку? – Самсонов в сомнении потер нос. – Там это… не подъехать. Перекрыто все. Мистер Бойд туда наведался, о чем‑то с вашим начальством беседует. Василий, давайте я вас на одну квартирку свезу. Надежная – сто процентов, и недалеко.
– А если «Невод» увидит?
– Я же для него пока как бы свой. Если быстро обернусь, никто и не поймет. Скажу, что сбежал арестант по дороге, пусть ищут.
– Ну, не знаю. – Вася уставился на полковника. – Что думаешь?
– Хорошо, – немного помедлив, согласился Евстратов. – Адресок диктуйте.
Адрес оказался простым. Натренированная память Евстратова намертво зафиксировала его с первого раза. Отправив товарищей, полковник пробрался к зарослям напротив причала, осмотрел лишний раз пути отхода и вернулся к «бомжатнику». Контрольная метка осталась на месте, столик за время отсутствия полковника никто не сдвигал, и, значит, Тамара до сих пор находилась в доме. Или ушла оттуда поверху. Второе было менее вероятно, ведь кварталы рядом с парком прочесывали агенты СБН, и Тома об этом догадывалась. Вряд ли она станет рисковать.
Геннадий сдвинул стол, открыл люк и осторожно спустился в подземелье. Сидеть и ждать результатов на берегу, пока отважная девушка рискует жизнью, ему не позволяла совесть. Или любопытство. Причина была не так уж важна. Важно было выполнить задуманное, быстро и чисто.
Путь по узкому тоннелю не запомнился ничем. Было темно, идти приходилось на ощупь, и если бы не своеобразная «эхолокация» с помощью «нанов», Евстратов обязательно набил бы пару шишек. Каким‑то необъяснимым способом микроскопические защитники исправно доводили до полковника сведения обо всех препятствиях. Не словами и не картинками, а буквально придерживая его ногу перед выбоинами или заставляя пригнуться перед выступами на потолке. Отчасти Геннадий чувствовал себя марионеткой, но не обижался на невидимый эскорт, который действовал во благо подопечного.
«А если им вздумается меня наказать?» Геннадию вспомнилась сцена в служебном помещении центрального офиса «Невода». Там показали себя во всей красе другие нанороботы, Н5А, но чем они принципиально отличаются от этих? Превратить человека в бурдюк с фаршем могут обе модификации.
«Нет, тут все дело в программе. Это как пистолет. Пока он у тебя – защищает, а попадет в руки врага – пиши пропало».
За эту мысль зацепилась другая, третья, и Евстратов пришел к выводу, что в сложившейся ситуации гораздо больше вариантов развития событий, чем кажется на первый взгляд. Вот, например: Система обладает «бинарным» оружием: нанороботами и боевыми сетевыми программами. Сталкиваться с ней лоб в лоб бессмысленно. Обойти и ударить в тыл, завладев кодом деактивации, как это сделал в июле Барков, она уже не позволит. Есть ли третье решение задачи? Конечно, есть, но вот какое? Сдаться на милость победителю? Смерти подобно. Что же тогда?
«Эх, вернуться бы на годик назад!»
Евстратов споткнулся на ровном месте. А ведь в этом возгласе человека на грани отчаяния что‑то было! Понятно, что реально в прошлое не вернуться и «Гитлера» не убить, но ведь, если внимательно проанализировать развитие проекта, можно вычислить его слабые места. Наверняка они существуют, хотя теперь и не видны.
«Одна проблема – на изыскания и раздумья нет времени».
Впереди забрезжил свет, и Геннадий был вынужден прервать размышления, но «зарубка» на памяти осталась.
«Значит, Михайлова необходимо отыскать уже по двум причинам: как свидетеля и как того, кто подскажет, где у Системы слабое место. Кто, как не он, разбирается в таких вещах?»
Выход из подземного хода был удобнее, чем вход. Наверх вел железобетонный лестничный марш о двенадцати ступенях. Сосчитал их полковник по привычке, появившейся еще в детстве, когда он засматривался «Шерлоком Холмсом», включая любимый диск хотя бы раз в день, после школы. Этот классический сериал и «Место встречи…» Гена мог смотреть бесконечно, с любого эпизода. На становление личности это повлияло, видимо, благотворно. И в его выборе профессии они сыграли немаловажную роль, гораздо большую, чем сериалы и фильмы нового времени, хотя и среди них попадались весьма достойные.
Евстратов поднялся на верхнюю ступеньку и замер, прислушиваясь. В плохо освещенном коридоре было тихо, только где‑то очень далеко монотонно жужжала невидимая муха. Геннадий осторожно выглянул в просвет и повертел головой. Справа было темно, слева, метров через двадцать, в стене выделялся светящийся прямоугольник – приоткрытая дверь в помещение. Полковник нащупал рукоятку пистолета. Как известно, побеждает тот, кто стреляет первым. Даже если приоткрытая дверь – это ловушка, отказаться войти Евстратов уже не мог, зато он мог выстрелить первым. Надо только настроиться. Загодя перейти в боевой режим, как он это сам называл.
Ему удалось прокрасться по коридору бесшумно и даже заглянуть в помещение, предварительно оценивая обстановку. Жужжание доносилось именно отсюда, и его источником был диковинный агрегат размером с дорожный кейс. За столом, на котором и размещался источник звука, сидела Тома. Больше в комнатке вроде бы никого не было.
Геннадий медленно вдохнул, вынул пистолет из кобуры, задержал дыхание и распахнул дверь. Сделав шаг внутрь комнаты, он описал стволом полукруг и опустил оружие. Кроме «лейтенанта Смоляковой», в помещении действительно не оказалось ни одной живой души.
– Присоединяйтесь, – не отрывая взгляд от «кейса», предложила Тамара. – Это интереснее, чем кино.
– Что – это? – Геннадий спрятал оружие и подошел к столу.
Боковая стенка ящика представляла собой ЖК‑экран. До Евстратова наконец дошло, что Тома сидит перед компом, только какой‑то устаревшей модели и неизвестной конфигурации. Полковник отлично помнил компы с громоздкими системными блоками и отдельными экранами, ноутбуки были в ходу до сих пор, но такого вот компа в стиле фьюжн Евстратов не встречал никогда. Впрочем, он слышал, что дизайнерские изыски по этой части достигали и не таких «вершин».
На экране красовалась какая‑то схема, выполненная с претензией на объем. После голографической ЗВ‑графики все это выглядело нелепо, по‑детски и в то же время слишком вычурно, как островок стиля ампир в интерьере смартхоума. Полковник недовольно поморщился.
– Принципиальная схема этого динозавра?
– Я пока не поняла, что это, – призналась Тома. – Но вы посмотрите на комментарии.
– «Использовать М‑процессоры после запуска программы невозможно. Защитные М‑поля усиливаются и подавляют активность процессоров…» Не понимаю. Если только это не имеет отношения к М‑станнерам.
– Может, и так. – Тамара кивнула. – Только, думаю, к очень мощным М‑станнерам. Или с большой площадью поражения. Мне кажется, что эта схема не имеет отношения к электронике. В том смысле, что это не чертеж прибора, а чертеж какой‑то… макросистемы.
– Системы?
– Нет, не Системы, а… не знаю, в общем, но не ее.
– Ну и чем это нам поможет? Вы что, потратили все время на изучение этой головоломки? А как же поиски Михайлова?
– Этим есть кому заняться, – спокойно ответила Тамара.
– Интересно, кому это? – Евстратов демонстративно оглянулся. – Я тут больше никого не вижу!
– Это не значит, что тут никого нет, – прозвучало из пустоты.
Геннадий вздрогнул и схватился за оружие, но вовремя сообразил, что голос ему знаком и не вызывает тревожных ассоциаций.
– Что за фокус, господин Барков, где вы?!
– Здесь.
Евстратов почувствовал мягкое прикосновение к плечу и вдруг словно прозрел. Александр действительно стоял рядом, только был невидим для простого наблюдателя.
– Теперь у ваших нанороботов тоже имеется маскировочная программа, – сообщил Саша. – Но предупреждаю, Тома, тебя тоже, если поблизости нет источников энергии, через полчаса вы рискуете остаться и без маскировки, и без физической защиты. Ненадолго, но все‑таки.
– Учтем, – ответил за обоих Евстратов. – Как вы нас нашли?
– Вас нашел Добрецов, а как… спросите у него, когда встретитесь.
– Он тоже в Москве?
– Да, но мы разделились. Владислав Валерьевич придумал довольно сложную комбинацию, на мой взгляд, даже слишком сложную, и в результате я сейчас здесь, а он… в другом месте, но занимается решением той же проблемы. Пытается использовать свои каналы. Как думаете, преуспеет?
– Вряд ли. Пока вас не было, тут все встало с ног на голову. В обычной жизни этого пока не заметно, но за кулисами начался большой передел. Боюсь, все старые каналы перекрыты. Даже на том уровне, где привык работать Добрецов. Разве что он прямо к нашему директору явится или к президенту. Но и это будет очень непросто. Ведь к ним тоже по каналам надо подбираться.
– Или позвонить, – сказал Саша. – Разве не вариант?
– Куда позвонить? Прямо в кремлевский кабинет, на «вертушку»? Или вы думаете, у Добрецова есть личный номер президента?
– Конечно. Даже я знаю его номер, – спокойно произнес Саша. – И не только его. После июля нам оставили свои номера все члены Совбеза. Вопрос в другом: с чем мы можем к ним заявиться? С какими доказательствами?
– Вот я и спросил у Тамары, почему она занимается посторонними делами, а не ищет координаты места заточения Михайлова.
– Это если он в заточении. – Барков покачал головой. – В новом мире Техносферы ничего такого не потребуется. Ведь любой преступник будет находиться под контролем нанороботов, где бы ни спрятался. Вполне возможно, что старик сейчас сидит на веранде какой‑нибудь правительственной дачи и гоняет чаи.
А триллион микроскопических надзирателей бдительно следит, чтобы он не ступил лишнего шага и не отвечал на подозрительные звонки.
– Пусть так, – согласился полковник. – Что это меняет? Нам все равно необходимо его найти. Но для этого нужно искать, а не разгадывать ребусы.
– Вы же слышали, что это. – Саша кивком указал на экран. – Это не просто ребус, это ахиллесова пята Системы. Все нанороботы имеют в основе модификацию молекулярного, то есть М‑процессора. Если все, что здесь изображено, реально, мы имеем шанс нанести Системе и Главному сокрушительный удар.
– А это не «утка»? Не ложная цель?
– Почти уверен, что нет. Хотя бы потому, что эта забавная машинка хранилась не подключенной ни к Интернету, ни даже к электрической сети. Да еще среди груды аналогичного хлама и в этом тараканнике.
– Место надежнее сейфа, – усмехнулся Евстратов. – Вы это хотели сказать?
– Вот вы иронизируете, а так оно и есть. – Саша улыбнулся в ответ. – Знаете, кому принадлежал этот странный комп?
– Какому‑нибудь полусумасшедшему чудаку с кудлатой бородой и в треснувших бифокальных очках?
– Не знаю, как он выглядит в реальности, но виртуальный образ у него немного другой. Это комп господина Штоколова. И помещение когда‑то было его лабораторией. Именно отсюда он уехал однажды на встречу с директоратом «Невода», надеясь продать свой первый Прототип биокомпьютера «Сокол», и сюда же вернулся, получив отказ. Правда, вернулся ненадолго. Очень скоро его отыскали военные и увезли в свою секретную лабораторию. Судя по всему, сюда Штоколов так больше и не вернулся, но его записи сохранились.
– Моим приятелям и в голову не приходило включать эти рыдваны, – сказала Тамара. – А уж тем более стирать информацию с их «винтов». Они хранили этот хлам чисто как музейные экспонаты, для красоты.
– Странные понятия о красоте, – заметил полковник.
– Охотники вешают на стенки ружья, рога и даже головы убитых животных, а любители живописи – картины. – Тома пожала плечиками. – Есть собиратели пустых банок или сигаретных пачек. Я слышала, один придурок коллекционировал собачий кал в баночках. Каждому свое.
Евстратов поморщился, будто на миг попал в тот самый Музей дерьма собачьего. Каждому свое, это точно. Свое отделение в психушке.
– Штоколов – это Одиночка, – уточнил Евстратов, больше для того, чтобы собраться с мыслями.
– Верно.
– И эта схема была им придумана примерно в то же время, когда он создал «Сокола». Даже чуть раньше.
– Тоже верно.
– Но ведь «Сокола» он придумал больше десяти лет назад, задолго до появления Главного и его Системы! Если он не имел возможности поработать на этом компе позже, значит, и схема эта не имеет отношения к нашим нынешним делам.
– Еще как имеет, – уверенно возразил Барков. – А вот каким образом Одиночка с такой точностью угадал, к чему приведет развитие М‑технологий и как с ними в случае чего бороться, – стоит поразмыслить. Одна версия у меня появилась уже давно, и теперь она получила новое подтверждение.
– Озвучите?
– Нет, пока не время. Будет достаточно, если мы примем за аксиому, что эта схема верна. Нужно только уточнить две существенные детали: где это находится и как включается.
– Если существует, – упрямо добавил Евстратов.
На самом деле он тоже хотел надеяться, что Тамаре удалось найти в недрах древнего компа нечто особо ценное. Ведь это полностью соответствовало сути его недавнего озарения. Если Барков прав, то изображенная на схеме конфигурация могла быть тем самым слабым местом Системы. В этом убеждала фраза «М‑процессоры не смогут работать». Вырубить разом все М‑процессоры на планете означало «подвесить» в первую очередь злосчастных нанороботов и спутники «Невода». Вот только какие должны быть по мощности М‑станнеры и на каких горах они должны стоять, чтобы обстрелять сразу все континенты? Разве что с орбиты? Но это нонсенс. Самая крупная орбитальная группировка спутников у «Невода». Не станет же он «подвешивать» сам себя?
«Но, допустим, Барков прав, скрытая резервная схема безопасности существует. Допустим даже вовсе невероятное – Система и Главный о ней не знают. Почему ее до сих пор никто не включил?»
Ответа могло быть два: «никто не смог» и «не захотел». Что лучше, а вернее – хуже, Евстратов сказать затруднялся. Скорее всего, и то и другое «хуже». Хуже чем что? Хуже некуда.
Геннадий когда‑то читал, что мысль – это вовсе не следствие короткого замыкания между синапсами, а частичка информационно‑энергетического поля Земли, подхваченная, обработанная и отправленная обратно биологическим трансивером – человеком. То есть все люди – это своего рода элементопользователи Сверхсети, которой И‑нет и «Невод» не годятся в подметки и в которой совместными усилиями миллиардов виртуальных разумов‑сопроцессоров решаются любые задачи, в том числе и нерешаемые. Такие, например, как ясновидение, пророчества, а также наведение порчи, сглаза и прочая лабуда. То, что произошло после сеанса художественного пережевывания слова «хуже», едва не убедило Евстратова в состоятельности этой теории. Особенно в плане пророчеств и сглаза. Как выяснилось, «хуже есть куда».
В коридоре что‑то громко хлопнуло и затопали тяжелые шаги. Судя по звукам, справа и слева по коридору к комнатке подбирались человек двадцать, а то и больше. Другого выхода из помещения не существовало, а нагрянувший противник был наверняка экипирован по последнему слову техники. То есть ситуация складывалась не в пользу троицы «архивистов». Оставалась слабая надежда на «невидимость» и особые таланты «Сокола», но все равно расклад удручал.
Полковник снова приготовил пистолет и сделал шаг к стене.
– Никаких резких движений! – предупредил Барков. – Они нас не увидят, если не схватят случайно. При физическом контакте их нанороботы могут взломать нашу программу маскировки, а заодно и уничтожить часть С‑четвертых. Стать видимыми и уязвимыми сейчас не лучший вариант.
– Тут каморка‑то квадратов десять. – Евстратов окинул помещение мрачным взглядом. – Набьются, как селедки, не увернемся.
– Я отвлеку, если что, а вы ползите.
– Это как? – удивился полковник. – Затопчут же.
– Как те тараканы. – Барков тоже достал пистолет. – По стенам и потолку.
– что‑то я не понял юмора. – Геннадий угрюмо взглянул на Тому.
– Саша не шутит. – Тамара выключила комп и легко перепрыгнув через стол… прилипла к стене ладонями, коленями и носками кроссовок.
– Черт! – Евстратов изумленно взглянул на Баркова.
Тот молча указал на потолок. Геннадий скептически скривился, но в эту секунду дверь рухнула, сорванная с петель, и оба мима‑любителя были вынуждены перейти от жестов к действию. Барков отпрыгнул назад и уперся спиной в дальнюю стену, вернее, в стеллаж с раритетным хламом, а Евстратов…
«И про муху я еще там, на лестнице, подумал не потому, что услышал жужжание. Оно, кстати, больше на пчелиное походило. А про муху тоже предчувствие было».
Полковник Евстратов, ветеран невидимых фронтов и просто взрослый, солидный человек, подпрыгнул и распластался по потолку, прилипнув к нему животом и распростертыми конечностями, как распоследнее летающее насекомое. Что делать дальше, он себе не представлял. Он по полу‑то не ползал с училища, а уж по потолку…
Выручила Тома. Она довольно ловко перебралась со стены на потолок и, энергично работая локтями и коленями, приблизилась к полковнику. Ее эта акробатика, казалось, не смущала, словно она занималась ею ежедневно лет десять подряд.
«Может, и занималась. Не этим, так чем‑то подобным. На вид она дамочка прохладная, но с фантазией вроде бы все в порядке, значит, и в постели нескучная. Черт, опять эти мыслишки! И где! Прилип пузом к потолку, а все туда же!»
– Не бойтесь, вставайте на четвереньки, – шепнула Тома ему на ухо.
– Я и не боюсь. – Полковник пересилил себя и сгруппировался.
Оказалось, в этом действительно нет ничего страшного.
– Отлично, – одобрила Тома.
– Муха на карачках, картина маслом, – прошептал Геннадий. – Отличнее некуда.
– Ползите за мной. Учтите, на пути будет плафон.
К моменту, когда они переползли с потолка на стену над дверью, в помещение набилось человек десять, и в комнатке стало не развернуться, тут Евстратов угадал. Агенты СБН старательно заглянули во все уголки и под стеллажи, но были вынуждены признать вслух, что в комнатке «чисто». Правда, убираться из помещения никто из них не спешил.
– Быстрее, – шепнул из коридора Барков.
Как он успел выбраться, Геннадий не понял. Вроде бы в муху не перевоплощался. Саша стоял на полу и жестами приказывал принять нормальное положение в пространстве. Первой, исполнив грациозный кульбит, спрыгнула Тома. Полковник спустился на пол по стене, зато абсолютно бесшумно.
Дальнейший путь указала Тамара. Убраться из бывшей лаборатории Одиночки можно было разными путями, но Барков заявил, что противника нет только справа, и Тома повела товарищей в кромешную темноту.
На поверку темнота оказалось не такой уж непроглядной – вскоре коридор закончился рассохшейся дверью, сквозь щели в которой пробивался свет и тянуло прохладой.
Евстратов прильнул к двери и заглянул в щель. Дверь открывалась во двор здания. В поле зрения было пусто.
– Я вижу, там чисто, – опередил полковника Барков. – Нам нужно незаметно уйти на дно, но без постоянной подпитки энергией маскировка скоро отключится. В запасе у нас минут сорок. Убраться из города за это время нереально, да и некуда. Все секретные базы СБН заняты врагом. Геннадий Петрович, есть у вас на примете местечко, где можно отсидеться в течение пары часов и спокойно все обдумать? Желательно в радиусе двух километров.
– Можно просто прилипнуть к стене над розеткой, – буркнул Евстратов. – Или к фонарному столбу. Там энергии много.
– Геннадий Петрович…
– Ладно. Есть тут недалеко одно местечко. – Евстратов на секунду задумался, вспоминая адрес Самсонова. – Там и запасные умственные мощности найдутся, чтоб подумать. Парень из бывшей команды Стукова и ваш Василий… Алибабаевич.
– Мощности на уровне двух «пней», – проронила Тома. – В смысле «пентиумов».
– Жаль, комп Одиночки не выручили, – сказал Евстратов. – Со схемой перед глазами лучше думалось бы.
– Все, что было в компе Штоколова, теперь здесь. – Саша постучал пальцем по виску. – Ведите, господин полковник…
…Самсонов снимал квартиру действительно недалеко, в новом доме на четной стороне Воронцовской. Евстратов предложил поймать такси, но Барков отказался. Пешая прогулка, по его мнению, была более безопасным вариантом, хотя маршрут и предполагал появление беглой троицы на открытом пространстве и в людных местах, таких, как Крестьянская площадь и Новоспасский проезд.
– В толпе и подземных переходах мы можем даже снять маскировку, – пояснил Саша.
– Наш след вынюхивают все ищейки Москвы, – хмурясь, сказал Евстратов. – Толпа им не помеха, а нам не укрытие. Желаете пулю в затылок?
– Нет. – Барков пристально взглянул на полковника. – Я желаю поскорее со всем этим покончить и улететь на Канары или на Багамы. А вы?
– Я тоже. – Геннадий отвел взгляд. – Но повода для оптимизма не вижу. Покончить! Еще ничего толком не начиналось. И шансы призрачные.
– «Призрачно все, – негромко промурлыкала Тома, – в этом мире бушующем». Помню, мама любила напевать.
– Пока бушует лишь изнанка мира, – возразил Саша. – Но скоро может начаться и реальная буря. Видите вон там и там…
Он взглядом указал на обочины ближайшего перекрестка. На них стояли небольшие автобусы с затемненными стеклами. А чуть дальше по улице толпились какие‑то люди в незнакомой, новенькой униформе.
– На этот раз Главный не спешит, основательно подходит к делу. – Евстратов сплюнул на влажный асфальт. – Двориками надо идти, незаметно.
– Я за толпу. – Демонстрируя Баркову поддержку, Тома взяла его под руку. – Если засекут, мы целоваться начнем, как в кино. Чтобы лица скрыть. Да, братец?
– Только по‑настоящему. «Невод» фальшь даже с орбиты учует, – почти так же игриво, только чуть устало ответил Саша.
– А мне с кем целоваться? – усмехнулся Евстратов. – Ладно, согласен, растворяемся в людском море.
«Растворение» прошло на редкость спокойно и удачно. Люди в странной униформе и явно переодетые типы из органов шныряли повсюду, как те розовые зайцы, без устали, но беглецов так и не вычислили. Слишком много было на улицах народа и машин, а также маскирующих рекламных щитов, тумб и голограмм. К тому же в наиболее опасных местах беглецы активировали секретную программу С4НП. Вернее, активировал ее бдительный «Сокол», и у хозяина, и у эскорта. И все‑таки мысленную команду «выдохнуть и расслабиться» Евстратов дал самому себе, только оказавшись в прихожей квартиры Самсонова, когда за спиной закрылась входная дверь. Понятно, что и здесь нелегалы не находились в полной безопасности, но хотя бы выдохнуть тут было можно.
– Проходите в гостиную, – Самсонов отмашкой указал на двустворчатые двери, – или в спальню. Только там Климов отлеживается. Я сейчас чайник включу, проходите!
– Тома, – голосом раненого героя позвал Климов. – Приди к моему одру!
– К чему? – Тамара заглянула в спальню. – По‑моему, это больше походит на сексодром. И подсветочка интимная. Хозяин этой малины, однако, плейбой.
– Ну что вы! – Самсонов появился из кухни с бутылкой минеральной и пакетом сока. – Это брата квартира, старшего. Они с женой в отъезде.
– Комп имеется? – поинтересовался Барков.
– Да, только простейший: для дома, для семьи. Там, в кабинете, по коридору направо.
– Подойдет. – Саша подал знак Евстратову. – Изучим схему?
– Вы что же, сбросите ее через инфрапорт? – усмехнулся полковник.
– А вы предлагаете отправить по почте?
Они прошли в кабинет. Помещение было отделано и обставлено со вкусом, но, по мнению полковника, несколько перегружено книгами.
– К чему держать в доме все эти пылесборники? – оглядываясь, пробормотал Геннадий. – У меня вся библиотека на синих дисках.
– На двух? – ухмыльнулся Барков.
– Между прочим, на один входит пятьдесят тысяч книг с иллюстрациями. На трех – считая «Всемирный архив живописи». Но и это, я считаю, чистое баловство, дань атавистической привычке к накопительству. Зачем захламлять дом, если все есть в Сети?
– А если Сеть рухнет или станет врагом, вот как сейчас? – Саша взглянул на полковника с неподдельным интересом.
– Ну, рухнуть она не сможет, даже если этого захочет всемогущая Система, а враждебность… Сами видите, на войне не до книжек.
– А я понимаю старшего Самсонова, – сказал Барков, останавливаясь перед книжным стеллажом во всю левую стену. – Книги – это не обычные носители информации, это нечто большее, почти живое. Когда вы держите книгу в руках, то не просто читаете, а ощущаете тепло, запах, фактуру, слышите шелест ее страниц. У вас работают все органы чувств. Совсем другой уровень восприятия. Высший уровень. Вот почему их до сих пор печатают.
– Символическими тиражами, – заметил Евстратов. – Я одного писателя знаю, в клубе любителей «Мазды» встречаемся, так он говорит: спасибо киносценариям и Сети, а то ходил бы без штанов, с такими‑то тиражами и гонорарами. А ведь пишет неплохо, я читал. Лет тридцать назад мог бы деньги лопатой грести.
– Пусть так, но этот пласт культуры проживет еще долго. Как театр, который умирает со времен Аристофана, но до сих пор жив.
– Готов поспорить, но не сейчас.
– Вы правы, Геннадий Петрович. – Барков оторвал зачарованный взгляд от коллекции Самсонова и перевел его на комп. – Машинка действительно так себе, но для наших целей сгодится. Только сначала мы отключим ее от Сети, от этого «благословенного проклятия» нашего века.
Саша усмехнулся. Евстратов его иронии не оценил. К столпам компьютерной цивилизации он привык относиться почти с пиететом. Во всяком случае, не говорить о них со скептической ухмылкой. Этот Барков может думать все, что угодно, да и считать себя обиженным он тоже вправе, но для полковника «техника решала все». Он в этой техносреде вырос, выучился и прожил лучшие годы. В то же время и Барков не с луны свалился. Жил в той же стране, воспитывался на тех же примерах, и то, что он не любил технику так же беззаветно, как Евстратов, вовсе не порок. Может, даже наоборот – достоинство. Возможно, судьба поручила миссию «Сокола» именно Баркову, а не Евстратову как раз потому, что люди для Саши важнее машин. Геннадий представил себя в шкуре Баркова. Смог бы он, как Саша, выжать себя досуха во благо миллиардов незнакомых людей, не задумываясь о награде? Ой, вряд ли.
Евстратов сочувственно вздохнул и покосился на Сашу.
«Пожалуй, ему все‑таки позволительно иронизировать, – решил полковник. – Он в этой техносреде не просто по уши, а с потрохами».
Барков вывел на экран компа схему и задумался над ней секунд на тридцать. Евстратов только‑только начал понимать, что к чему, а Саша уже поднялся из‑за стола, заложил руки за спину и прошелся по кабинету, задумчиво глядя себе под ноги. До двери и обратно. И снова до двери.
– Господин Самсонов, – негромко позвал Саша. – Вы, кажется, пригрозили нам чаем?
– Да, да, несу! – Парень громыхнул чем‑то на кухне. – Вам с сахаром?
– Обязательно.
Барков подошел к окну, приоткрыл жалюзи и уставился на мокрую осеннюю улицу. Золотая пора только начиналась, и любоваться ее красками было приятно, однако Саша занимался этим подозрительно долго. Самсонов принес чай, полковник успел неторопливо осушить свою чашку, а Барков все наблюдал за робким листопадом с десятка молодых кленов, высаженных в тесном дворике совсем недавно и не набравших за лето достаточно листьев для золотой метели.
Минут через пятнадцать Барков наконец снова вернулся к столу и вопросительно взглянул на Евстратова.
– Что скажете, Геннадий Петрович?
– Насчет схемы? Все то же. – Полковник медленно покачал головой. – Без специалиста уровня Одиночки в этом ребусе не разобраться. Нужен либо сам гражданин Штоколов, либо Михайлов. Пейте чай, остынет.
– Спасибо. – Саша взял чашку и отхлебнул. – Михайлов… хм… Для этого дела он не нужен. Я и без него все разгадал.
– Пока смотрели в окно? – удивленно спросил Евстратов.
– Нет, еще раньше. А в окно… я просто наблюдал, как моросит дождь и падают листья.
– Ну да, – недоверчиво хмыкнул полковник. – И читали при этом Пушкина. «Осенняя пора, очей очарованье…»
Звонок евстратовского смарта прервал беседу. Полковник взглянул на приборчик и удивленно вскинул брови. Барков снова отхлебнул и загадочно посмотрел на Геннадия поверх чашки.
– Это как понимать? – Полковник слегка покраснел от волнения. – Кто мне звонит на самом деле?
– А что значится на определителе?
– Написано «Михайлов». – Евстратов растерянно повертел смарт. – Но почему мне?! И что делать?
– Ответить. – Саша пожал плечами. – Включите громкую связь и ответьте.

Глава 12

США – Гаити, 16 сентября

Нанять самолет за наличные было бы проще простого, но в кошельке у Даны наличные не водились, а Питер теперь остался и без чипа, и без подозрительного гаджета, с помощью которого можно было получать деньги в любых банкоматах, даже в древних, принимающих только кредитки, – такой стоял в заведении у миссис Льюис. Получалось, что единственный выход – это воспользоваться чипом Даны. Конечно, не хотелось выдавать истинное местонахождение мисс Гершвин, но отвлекающий маневр все равно сорвался; фальшивые чипы не могли дважды обмануть СБН.
– А ты хотел от меня избавиться, – сказала Дана, торжественно вручая Питу толстую пачку купюр.
– Странно, что твой чип не заблокирован.
– Как ты себе это представляешь? – Дана усмехнулась. – Это же не кредитка. Кроме кодов доступа к банковским счетам чипы содержат еще массу информации, без которой не ступить и шагу. Иногда и не вдохнуть. Их не блокируют даже у беглых преступников, разве что у смертников накануне казни.
– Без комментариев. – Фоули недовольно покачал головой и направился в пыльную контору под ультрамариновой вывеской «Фергюссон, рейсы по всей Америке».
– Я уж решил, вы передумали и ушли. Значит, вы не шутили? – вновь увидев Пита, обрадовался мистер Фергюссон, маленький толстяк с подозрительно воспаленными глазами. – Это хорошо, чертовски хорошо!
– Не сомневаюсь, что для вас это хорошо, – сухо произнес Питер. – Этот рейс принесет вам ощутимую прибыль.
Он продемонстрировал примерно четверть пачки – все равно довольно толстую. Учитывая номинал купюр, сумма вырисовывалась немалая. У Фергюссона в глазах зажглись алчные огоньки.
– Мистер, наша авиакомпания имеет солидную репутацию! Вы не разочаруетесь!
– Конечно. Но у меня есть ряд условий. Мы поднимемся на борт без сканирования и регистрации «ай‑ди».
– Сэр… это не соответствует правилам. – Фергюссон уставился на деньги, как кролик на удава. – Меня могут лишить лицензии.
– И когда мы пересечем границу, пилот заявит пограничному контролю, что на борту только груз, никаких пассажиров.
– Сэр!
Фоули добавил к пачке ровно столько, сколько в ней было до того.
– Канадская граница такой скользкий маршрут… – Фергюссон утер испарину.
– Во‑первых, в небе не бывает скользко, во‑вторых, я могу обратиться к Соммерсам. А в‑третьих, разве я сказал, что собираюсь в Канаду?
– А куда? – Фергюссон перевел удивленно‑стеклянный взгляд на Дану, нервно сглотнул и снова вернулся к Фоули, вернее, к зажатой у него в руке пачке денег.
– В Мексику, дружище. На Юкатан. Знаете, там есть такой городок – Мерида? Когда‑то, до Панамского землетрясения, он был столицей штата.
– В Мексику?! – Фергюссон очнулся и озадаченно взглянул на Пита. – Ах в Мексику! Конечно, сэр, так бы сразу и сказали!
Он явно воспрянул духом. Видимо, воздушное путешествие через половину страны, а затем и Мексиканский залив на легкомоторном самолете было не таким скользким делом, как перелет через Великие озера.
– Значит, по рукам?
– По рукам!
Толстяк определенно что‑то замыслил, но Фоули сделал вид, что ни в чем его не подозревает. Дана не понимала, зачем Питер прикидывается богатым простаком, но решила ему подыграть. Во всяком случае, не мешать.
– Первоначальная сумма утроится, если вы дадите нам свой лучший самолет и самого опытного пилота.
– О, конечно, это даже не обсуждается, сэр! – Фергюссон суетливо закивал и махнул обеими руками в сторону пыльного ангара. – Только самое лучшее! «Ар‑Джи»! Вы знаете, что это за самолет? О, это новейшая разработка военных конструкторов! Эти машины собирают на тех же заводах, что и самые лучшие истребители. Стрела, пуля, молния, а не машина! Домчит быстрее света!
– Разработка русских военных конструкторов, – скрывая усмешку, уточнил Фоули. – Не думал, что мы закупаем самолеты в России.
– Эта машина досталась мне… по сложной схеме, но уверяю вас, сэр, она ничуть не хуже «Боинга‑1007» или «Гольфстрима»!
– Я знаю. Договорились.
– Пилот – мой племянник. Он отличный авиатор, – толстяк понизил голос, – и не болтает лишнего.
– Прекрасно. – Фоули вошел следом за толстяком в ангар.
С борта «Ар‑Джи» уже свешивалась раскладная лесенка, а в проеме люка стоял вполне трезвый, в отличие от дяди, пилот. Как бы ни хаял Фергюссона водитель автобуса (и никто из пассажиров ему, между прочим, не возразил), не все его воздушные суда были рухлядью, и это внушало надежду на успешный взлет и, что гораздо важнее, мягкую посадку в пункте назначения.
Пит пропустил Дану вперед и, когда пилот‑племянник отправился провожать пассажирку на ее место, крепко взял толстяка за плечо.
– И еще, мистер Фергюссон. Если вы решите от нас избавиться, посадив самолет где‑нибудь на экстренной полосе в режиме «противоугона», то прежде задумайтесь вот над чем: сколько просуществует ваша фирма после того, как сюда наведаются рассерженные люди дона Полетти из Нью‑Йорка?
– Вы… работаете на Николо? А я слышал, что его… что с ним произошло несчастье.
– Не верьте слухам, – усмехнулся Питер. – Таким людям, как Николо, иногда полезно недолго поваляться «мертвым». На Гавайском пляже.
– Я понимаю. – Толстяк выразительно моргнул. – Все будет сделано по высшему разряду. Вы пройдете по исключительно проверенному маршруту! Он выкуплен… одним влиятельным колумбийским бизнесменом и у полиции, и у «Networld». Абсолютно «слепое пятно»!
– Этот бизнесмен приятель Нико? Среди своих его называют Хосе Бритва?
– Возможно. – Фергюссон понимающе улыбнулся и погрозил Питу коротким пальцем‑сосиской. – А ведь сначала я подумал, что вы из ФБР или АНБ. Но теперь я понимаю, что первым впечатлениям доверять нельзя. Внешность обманчива. Признайтесь, ваша спутница… вам не жена, я угадал?
– Возможно. – Фоули подмигнул.
– Вот и подтверждение! – Толстяк радостно хрюкнул. – Выглядит как жена, но смотрит… так смотрят только влюбленные женщины. Вам исключительно повезло, сэр. Приятного полета и… отдыха в Мексике! О, эта романтика!
Он тоже подмигнул. Фоули пожал его потную руку и поднялся на борт. Дана уже устроилась, откинув спинку кресла и блаженно вытянув ноги.
– Нас приняли за временно сбежавших из семей любовников, – негромко сообщил Пит, усаживаясь рядом. – Я так надеюсь.
– Судя по тому, каким сладким сделался голос этого потного бочонка, ты прав, – устало согласилась Дана. – А что ты там сочинял про донов?
– Подстраховался. Думаю, покойный Нико не обидится, что я упомянул его имя всуе. И Фергюссон лишний раз подумает, стоит ли болтать о выгодном рейсе.
– Рейс все равно будет зарегистрирован и отслежен.
– Кто же спорит? Вопрос в том, узнает ли кто‑нибудь данные пассажиров рейса.
– Система, а с ней и «Networld». – Дана взяла с подноса робота‑стюарда запотевший стакан с диетическим «Доктором Пеппером». – Ты сам сказал, что вся техника заражена.
– Еще, если помнишь, я сказал, что Системе не до тебя, а меня она почему‑то потеряла из виду. – Питер изучил меню стюарда и выбрал тоник. – Неплохие шансы.
– Я соглашусь, но только если при взлете тебя не охватит облако синих искр, как те приборчики в машине. Ведь это были происки наноботов – частиц Системы, верно?
– Да, это так. Но я уверен, что ничего подобного не случится.
– И почему, разреши узнать, ты в этом так уверен? Разве не ты утверждал, что Система уничтожит всю нелегальщину? Ведь твои «дружественные» наноботы теперь вне закона, не так ли?
– Ты права, но есть один нюанс. Для Системы все наноботы по умолчанию «свои». Ровно до тех пор, пока их задачи не войдут в противоречие с задачами Системы. Пока что мои защитники выполняют свои функции в точности так же, как и триллионы их аналогов, подчиненных Системе. Поддерживают, подлечивают и подбадривают отдельно взятого, абсолютно неинтересного Системе человека. Ничего опасного для нового порядка. Уверен, Система их даже не замечает, как мы не замечаем микроскопическую колючку, пока не наступим на нее голой пяткой.
– Дыра в программе, – задумчиво изрекла Дана. – Не индийцы сочиняли софт, это точно.
– Даже не русские, – согласился Фоули. – Сделано в Лэнгли, чего ты хотела?
– «Проклятые русские», – все так же задумчиво пробормотала Дана, скользнув взглядом по интерьеру «Ар‑Джи».
Самолет уже вырулил из ангара на взлетную полосу и набирал обороты, готовясь взлететь.
– Знаешь, Пит, теперь я не уверена, что за всеми темными делами руководства «Networld» стоят «проклятые русские»…
– Почему ты об этом вспомнила?
– …Зато я почти уверена, что они стоят за тобой. – Дана перевела взгляд на Фоули и холодно уставилась ему в глаза. – Кто ты на самом деле, Питер?
– Дана, ты снова охотишься на ведьм? – Фоули поморщился. – Я ведь говорил тебе…
– Что ты не шпион, – снова перебила его Дана. – Я помню. Кто же ты? Объясни, за кого я должна тебя принимать и как должна объяснить самой себе такие факты, как кристалл памяти к европейскому смарту, обвинения, предъявленные тебе ФБР, попытку передать сведения «кому следует» – явно за океан, и эту ловкую аферу с внезапным выздоровлением?
– Дана, о чем ты говоришь?! – искренне возмутился Питер.
– «До твоего появления я лежал бревном»… – передразнила его мисс Гершвин. – Лжец! Лицемер! Это ты заставил меня приехать в Вашингтон и вытащить тебя из госпиталя. Не знаю как, но это сделал ты. А я‑то уже начала подозревать, что у нас наладилась связь через астрал, паранормальное единение душ! Не было никакого мистического зова, это шептали твои микроскопические друзья! Ты пришел в себя как минимум за сутки до моего приезда. Очнулся и начал обдумывать свою аферу. И первым делом позвал меня в Вашингтон.
– Я не понимаю. – Фоули удивленно вскинул брови. – Ты считаешь, что после травмы у меня появились способности к телепатии?
– Я не знаю, что это за способности и когда они у тебя появились, возможно, еще в русской разведшколе, но я приехала за тобой не случайно!
– Дана, послушай себя, вдумайся в то, что ты говоришь! – взмолился Фоули. – У тебя нервный срыв. Будь благоразумна! Я понимаю, тебе пришлось многое пережить, но теперь мы почти в безопасности. Два часа полета, и мы выберемся из‑под этого психологического пресса! Пожалуйста, успокойся!
– Ты и роман со мной закрутил, почувствовав приближение неприятностей с участием «Networld» и ФБР. Чтобы иметь запасные варианты отхода. А я‑то, дура, размечталась! Стоило всего лишь задуматься над происходящим хоть на миг, ничего бы этого не случилось! Пять лет мы сталкивались нос к носу в конторе и на выездах – ничего не происходило, не было даже намека на симпатию, и вдруг сверкнула вспышка! И я, как глупая школьница, помчалась за призрачным счастьем!
– Дана…
– Ты хотел меня завербовать? Признайся!
– Дана…
– Хотел, да?!
– Дана! – Фоули схватил ее за руку и сжал крепко, до боли. – Замолчи!
– А то что, убьешь меня и сбросишь в залив?! Как это называется по‑русски, детерминация!
Вместо ответа Пит отвесил ей хлесткую пощечину. Дана дернулась было, чтобы наброситься на него с кулаками, но Фоули предусмотрел такой вариант и вовремя прижал мисс Гершвин к креслу.
– Слушай меня!
– Пусти!
– Ты будешь слушать?!
– Пусти или я… – Дана вдруг замерла с широко раскрытыми глазами.
Фоули ее больше не удерживал. Он сидел в своем кресле, бледный, осунувшийся и очень усталый. Он тяжело дышал и глядел на Дану щурясь, будто от яркого света. Перемена была настолько внезапной и разительной, что Дана мгновенно забыла про все свои обиды и вздорные обвинения. Возможно, этот человек и был большим лжецом, врагом государства и все такое прочее, но в первую очередь он был… тем, кто Дане дороже всех на свете.
Дана хотела наклониться к Питу, но не сумела даже шевельнуться. Ее словно парализовало. Она попыталась напрячь мышцы. Они вроде бы слушались, но пошевелиться Дана так и не смогла. Какие‑то невидимые путы спеленали ее как младенца.
– Теперь ты меня выслушаешь? – прохрипел Фоули. – Не пытайся вырваться, на тебе моя «защитно‑лечебная оболочка». Только сейчас она играет роль смирительной рубашки.
– Не надо… рубашки, Пит, я… успокоилась, – придушенно прошептала Дана. – Прости меня. Это действительно нервы. Верни наноботов себе… мне больно видеть тебя таким.
– Нет, я сначала скажу. – Фоули покашлял. – Если будет нужно, я не задумываясь прикажу наноботам стать твоей защитой и отдам тебе кулон. Но не думай, что мне плевать на собственную жизнь. Просто я точно знаю, что в жизни главное: это любовь и дело. Ты – моя самая большая любовь, а то, что записано на кристалле, – главное дело моей жизни. Получается, вся суть моей жизни – это ты и твой кулон. Если потребуется спасти вас, я легко отброшу все остальное, весь этот бренный балласт. Высвобожу суть, если хочешь.
Он на несколько секунд замолчал, а потом с трудом изобразил на лице усмешку и продолжил:
– А кто я на самом деле… какая разница? Ты же видишь, идет Большая Игра. Даже сверхдержавы в ней не игроки, а всего лишь золотые фишки. Какой смысл искать русских шпионов в стране, которая скоро исчезнет с политической карты мира, превратившись в Американский департамент корпорации «Мэйн Систем Интернэшнл»?
– Значит, ты все‑таки шпион, – сделала вывод Дана.
– Нет.
– Бессмысленное упрямство, – фыркнула Дана, но уже почти без возмущения. – Сними с меня эту чертову рубашку, чертов садист.
– Ты точно успокоилась?
– Сними, узнаешь.
На правую щеку Питера только‑только начал возвращаться румянец, зато в левой скуле мистера Фоули кровообращение усилилось до максимума. Дана вернула пощечину, и получилась она почти такой же звучной, как и в исполнении Пита.
– Мир, сестра? – Фоули (вновь за какие‑то мгновения удивительно преобразившийся, но теперь в лучшую сторону) взглянул на Дану искоса и с затаенной усмешкой.
– Засуньте этот мир в свою русскую задницу, мистер московский хиппи. – Дана смерила Фоули неубедительно сердитым взглядом. – Вместе с глобальным заговором и рулеткой для Большой Игры.
– Боюсь, войдет не все, – с нарочитой серьезностью возразил Пит.
– Фарисей!
– Эй, мисс колючка, в Мексике достаточно кактусов!
Дана отвернулась, но вскоре снова повернулась к Питу, опустила взгляд и негромко спросила:
– Ты говорил… серьезно… насчет любви?
– Было не похоже?
– Я действительно веду себя как юная дура, правда? – Она прижалась к груди Питера. – Верю каждому твоему слову. Хочу верить…
– И правильно. Я тебе не лгу.
– Лжец. – Дана провела пальцами по его губам. – Мой милый лжец.
Весь следующий час они не сказали ни слова, было не до того. Поначалу Дану смущало присутствие поблизости пилота, но Пит нашел упрятанную в специальную нишу шторку и немедленно ее опустил, разделив салон на «гостиную» и «спальню». Дана расслабилась, и дальше все пошло как нельзя лучше. По обоюдному мнению, на такой высоте ощущения от близости были гораздо острее. А быть может, дело было в контрасте эмоций: любовь после ссоры – как горячая ванна после ледяного душа.
Проблемы начались к исходу второго часа полета. Самолет ощутимо тряхнуло, и на этом лирический тайм‑аут закончился. Было не похоже, что машина попала в турбулентность, но, с другой стороны, на какую‑то аварию инцидент тоже не тянул. Фоули неторопливо поднялся и заглянул в кабину. Пилот сосредоточенно изучал показания приборов и на пассажира не обратил никакого внимания.
– Есть проблемы? – спросил Фоули.
– Нет, – коротко ответил пилот. – Мы над заливом.
Других комментариев не последовало. В отличие от дяди, чрезмерной разговорчивостью он не страдал. Питер вернулся в салон и открыл шторку иллюминатоpa. Мексиканский залив с этой высоты выглядел большим сверкающим изумрудом. Теплым и не замутненным ни единым облачком. До осени здесь, вблизи от северного тропика, было еще очень далеко, а значит, и сверкать этой драгоценности долго. Зато, когда начнется сезон тайфунов, от всей этой красоты не останется и следа. Море станет свинцовым, небо затянут рваные пологи туч, а по жаркой Флориде и побережью, от Тампы до залива Новый Орлеан или даже Хьюстона, снова потекут мутные потоки наводнений.
Так повторялось из года в год вот уже не одно десятилетие, и Питу было откровенно жаль упорно цепляющихся за эти места коренных жителей. Да и побережья, в принципе, было жаль. Когда‑то давно, еще до всех этих климатических сдвигов, Майами был любимым местом отдыха юного Пита. Собственно, с Флориды началась вся его нелегальная трудовая деятельность. Нет, не в АНБ, в другой организации, под непосредственным руководством мистера Добрецова, а не Доэрти.
Фоули перевел взгляд на линию горизонта. Где‑то там, на юго‑западе, в поселке, бывшем когда‑то крупным городом Мерида, ждал своего часа еще один из старых друзей Добрецова, связной Пита по кличке Рамирес. Фоули не знал, жив ли старый пройдоха, но надеялся, что Рамирес слишком хитер, чтобы сгинуть в мутном водовороте природных и политических катастроф, постигших Центральную Америку в прошлом десятилетии.
Взгляд сместился еще южнее. Там, за широкой полосой гор и джунглей Гватемалы, Гондураса и Никарагуа, у южных берегов Коста‑Рики плескались волны двухсотмильного Панамского пролива.
С величайшего Панамского землетрясения и началась череда бед в этом и без того неспокойном регионе. Буквально в считаные часы от целого государства остался лишь широченный пролив, унаследовавший название смехотворно узкого рукотворного предшественника‑канала.
В гигантском разломе сгинул целый народ, а поднявшиеся исполинские волны смыли в кипящее море тысячи квадратных километров джунглей, несколько сот городов и поселков, а с ними десятки миллионов человек в Коста‑Рике и Колумбии. Досталось и дальним соседям, таким как Мексика, Куба, Ямайка, и практически всем Антильским островам с одной стороны и островам Галапагос с другой.
На заветном Юкатане смыло городки Пето и Валь‑ядолид и почти полностью затопило Мериду, хотя она располагалась на северной оконечности полуострова. Оправиться после этого удара судьбы было непросто даже наименее пострадавшей и наиболее богатой Мексике, что уж говорить об остальных странах региона? Они погрузились в трясину упадка и уныния. В деловых кругах Соединенных Штатов распространилась мрачная шутка: «Что такое „анахронизм“? Это экономика Центральной Америки после превращения Панамского канала в пролив».
К моменту землетрясения Рамирес уже не был связным Питера, но это ничего не меняло. По правилам «законсервировавшей» их обоих Конторы, боец оставался в строю до конца. Рамирес должен помочь. У него должна быть связь с Добрецовым и каналы, чтобы вывезти парочку на Кубу. Дальше сами. Но дальше будет намного проще. Куба – Остров свободы. Раньше в это словосочетание вкладывался несколько иной смысл, но и теперь кубинцы живут не совсем так, как весь остальной мир. Из их немного странноватой вольницы выдачи нет, особенно властям США и «Networld». Конечно, если кубинские друзья узнают, что Пит и Дана бегут от одних к другим (пусть и бывшим), отношение к героям, бросившим вызов сразу двум врагам Свободы и Справедливости, ухудшится, но ведь можно и не уточнять. «Бежим из Штатов, прячемся от „Networld“, хотим добраться до России». После такого заявления вывезут первым классом прямо в Москву. Если туда еще не поздно вывозить.
«А если поздно, – Фоули вздохнул, – Гавана тоже неплохое место. Начать в ней новую жизнь будет легко и приятно. Как там, в фильме из детства: „Хороший дом, верная жена, что еще нужно человеку, чтобы спокойно встретить старость?“ Море, пальмы, пароварка и сигара – вот, пожалуй, и все».
Питер поймал себя на том, что даже в мыслях говорит по‑русски с легким акцентом. Натурализовался!
«Чертова разведка, вся жизнь наперекосяк».
Самолет снова тряхнуло, теперь уже нешуточно, и он начал заваливаться на левое крыло. Разворот к востоку в планы не входил, значит, на этот раз что‑то все‑таки случилось. Фоули снова поднялся и прошел в кабину. Там пахло горелой проводкой и чем‑то кислым.
Пилот, как и в прошлый раз, остался безучастным к появлению пассажира, но по иной причине. Он не штудировал показания навигатора, а сидел, запрокинув голову и безвольно уронив руки на подлокотники. На первый взгляд – спал, но был слишком бледен. Пит нащупал пульс. Он оказался слабым, едва различимым. Складывалось впечатление, что пилота ударило током или же его свалил сердечный приступ.
Фоули внимательно осмотрел приборы. Самолет шел на автопилоте, и путь его лежал обратно в Штаты. Пит проверил записи команд. Пилот курса не менял, это было сделано кем‑то другим. Вернее, чем‑то другим. Фоули не сомневался, что разворот – дело манипуляторов Системы, то есть ее микроскопических составляющих.
Нужно было что‑то срочно решать. Питер сосредоточился, вспоминая азы пилотирования машин с полностью электронным управлением, которым его обучали вовсе не в АНБ, и вывел на сенсорный экран командное меню.
«Проще простого, как в играх‑авиасимуляторах, – пытаясь унять внезапную нервную дрожь, сказал себе Фоули. – Машина сделает все сама: развернется, снова ляжет на курс, надо только ввести приоритетную команду, переиграть этих невидимых паразитов».
Питер сел в кресло второго пилота, сделал глубокий вдох и положил руки на пульт. Вернуться на прежний курс можно было, только отключив автопилот. Фоули мысленно попросил благословения у Господа и прижал большой палец к сенсору «ручное управление». Реакция самолета превзошла все ожидания. Звук двигателей на мгновение усилился, а затем резко оборвался. Машина тотчас вошла в пике.
Питера прошиб холодный пот. Следом накатила волна тошноты и закружилась голова. Пит ощутил, как желудок и все остальные внутренние органы словно бы пускаются в свободное плавание, а сердце начинает захлебываться кровью, позабыв, как и куда ее следует перекачивать. Голова и конечности стали легче перышка и тоже отправились в путешествие по кабине – каждая часть тела в свое. Это походило на какой‑то мистический прижизненный молекулярный распад; безболезненный, но довольно противный. Только секунд через пять Фоули сообразил, что на самом деле не распадается на молекулы, а испытывает состояние невесомости. В другой ситуации этому можно было порадоваться, например кувыркнуться пару раз для психоразгрузки, но сейчас Питеру было не до веселья.
– Питер! – закричала Дана. – Меня сейчас стошнит. Мне нужен пакет. Что происходит?!
– Знал бы я, – сквозь зубы процедил Фоули. – Хоть бы штурвал тут был, что ли?
– Борт «Ар‑Джи» 23271 А, выровнять полет и вернуться в прежний эшелон, – неожиданно раздалось из приемника.
Голос был каким‑то странным, вернее, не сам голос, а произношение. Пит на секунду задумался. Акцент! Кажется, французский. Диспетчер‑француз? Откуда? Вокруг море, ни одного аэродрома, а с береговых вышек за бортом следить не должны, Фергюссон ведь четко сказал: «Маршрут слепой».
Пока Фоули все это анализировал, самолет в третий раз за полет сильно тряхнуло, оба его двигателя внезапно вновь завыли, и на плечи Питеру резко навалилась тяжесть.
– Фоули, я тебя убью! – простонала из салона Дана. – Это был мой любимый жакет.
– Кто на связи? – не обращая внимания на возгласы подруги, спросил Пит.
– С4НП, – ответил французский диспетчер.
– Это позывной? А какой аэропорт? – удивленно поинтересовался Пит.
«Ар‑Джи» перешел в горизонтальный полет, перегрузки закончились, но заложило уши. Фоули сглотнул и пропустил короткий ответ.
– Я не расслышал, извините…
– Гаити, – повторил француз. – Жакмель, частный аэродром имени Дювалье.
– Даже так? – Питер усмехнулся. – Вы серьезно?
– Насчет Дювалье? Нет. Просто чтобы вас встряхнуть. В навигаторе аэродром обозначен как частная полоса номер 567, южный пригород Порт‑о‑Пренса. Нашли?
Фоули открыл список пунктов автоматической посадки. Полоса 567 в предустановках была. То есть «Ар‑Джи» мог сесть на нее без участия пилота, с помощью бортовой автоматики и точных указаний от диспетчерского компьютера, и это обнадеживало.
– Постойте, – встрепенулся Фоули. – Какого черта?! Мы летим в Мексику. При чем тут Гаити?!
– Что с вашим пилотом, мистер? – вместо ответа спросил француз. – А с самолетом? Кажется, он падал?
– Это шантаж?
– Это Лесаж, – рассмеялся «диспетчер».
– Не понял. Какой еще «Лесаж»?
– Жан Лесаж. До недавнего времени комиссар СБН по Западной Европе.
– Очень приятно. – Пит замялся.
– Связь обеспечивает «Networld», вы правильно сомневаетесь, мистер, но у вашей машины есть одно удивительное свойство: она летит под прикрытием подвижного «слепого пятна». Такое впечатление, что кто‑то из богатеньких негодяев купил у «Networld» так называемую индульгенцию: заплатил, чтобы летящие по этому маршруту рейсы не отслеживались. Переговоры экипажа с наземными службами тоже попадают под действие индульгенции. Так что говорите свободно, «Невод» нас не услышит.
– Так вы… из команды «мистера DVD»?
– Кого? А‑а, понимаю, это особый английский юмор. – Лесаж рассмеялся. – Да, я из команды «дорогого Влада Добрецова», если вы это имели в виду. Кстати, простите за аттракцион. Перевести «Ар‑Джи» под управление С4НП можно было, только перезагрузив все бортовые системы. Иначе пришлось бы устроить микровойну – понимаете, о чем я? – и тогда неизвестно, чем бы все закончилось. Возможно, нанороботы Системы сумели бы победить, да к тому же «Networld» отозвал бы индульгенцию.
– Сумели бы победить тех наноботов, которые… спасают меня от всех несчастий?
– Да, модификации С4НП. Именно они спасают и вас, и всех, кто с вами на борту. Ну, убедил? Что вам делать в этой Мексике?
– Убедили, но я все же опасаюсь…
– Вы ведь Фоули, не так ли? – отбросил недомолвки француз. – А с вами мисс Дана Гершвин. О вас в Сети идут целые документальные сериалы из цикла «Розыск за вознаграждение!». Баннеры новостей пестрят фразочками вроде: «Красавица в лапах чудовища». Правда, ищут вас до сих пор в Штатах, но мне кажется, люди Главного отвлекают внимание. На самом деле они ждут вас в Мексике.
– А на Гаити?
– Здесь я смогу договориться кое с кем. Поверьте, мистер Фоули, это убежище на порядок надежнее, хотя и кажется ужасным. Но главное – здесь перекресток множества трасс, как воздушных, так и морских. Мексика в вашем положении – ловушка, особенно Юкатан.
– Я беспокоюсь о топливе. До Гаити вдвое дальше.
– Его хватит. Не скажу, что причин для беспокойства нет, но они иного рода. Следите за приборами до самого подлета к острову. Система вряд ли нападет, вы зачем‑то нужны Главному живым, но это лишь мое предположение. Бдительность не помешает.
– Хорошо, мсье Лесаж, – решился Питер. – Мы летим к вам. Только один вопрос: почему я должен вам доверять?
– Вы можете сдаться агентам СБН или сжечь керосин и рухнуть в море, дело ваше. По большому счету, мне все равно. Но… Я следил за вашими похождениями вовсе не от скуки, хотя, признаюсь, на Гаити после Парижа невыносимо скучно. Меня заинтриговало то упорство, с которым вы удираете и с которым вас преследуют агенты СБН во главе с самим мистером Аркеттом, правой рукой Бойда. А еще… мои С4НП уловили сигнал от ваших. Агломерат С4НП вы могли получить только от Добрецова, и, значит, я должен был вас спасти хотя бы из корпоративной солидарности. Опять же у меня возникли фантазии насчет того, что вы, вероятно, сумеете помочь Владу, хотя бы окажетесь полезнее меня. Каюсь, пока мне даже не удается выйти с ним на связь!
– Это скверно. – Фоули приуныл.
Он‑то надеялся, что у Жана есть возможность выйти на Добрецова.
«Похоже, на встрече с Лесажем путешествие не закончится».
– Мне нужна аппаратура сто двенадцатого формата, знаете, что это такое?
– Знаю. – Лесаж усмехнулся. – Дань Влада старым привычкам. Он вручал такие смарты всем начальникам отделов в момент их вступления в должность. Редкие, капризные, но удобные штучки. К сожалению, у меня ее больше нет. Пришлось оставить в момент бегства в Париже. Надо признать, мистер Бойд взялся за дело весьма активно. Не прошло и часа после захвата офиса в М‑Сити, как его молодчики арестовали почти всех, кто был в команде, как вы сказали, Владислава. Я едва ускользнул.
– Захват офиса? – Фоули покачал головой. – Это серьезно.
– Вы не слышали об этой истории? В коме пролежали, что ли?
– Именно так. И что же получается, никто из начальников не остался на свободе?
– Кроме Бекилы – вряд ли.
– Это кто?
– Это начальник Африканского отдела СБН, тоже бывший, естественно.
– У него есть «сто двенадцатый»?
– Он в Африке, мистер Фоули. Вы готовы лететь в Африку, чтобы переговорить с шефом? – удивился
Жан. – Но ведь нет гарантии, что «сто двенадцатый» обеспечит вам связь.
– Я готов рискнуть.
– Стоящее дело?
– Вы хотите вернуться на свой пост?
– Даже так?! – Да.
– Хорошо. Приземлитесь, переговорим. На «Ар‑Джи» вам до Северной Африки все равно не долететь без пары дозаправок. Думаю, к вашему прибытию на Гаити я сумею связаться с Абебе и мы что‑нибудь придумаем. До встречи в славном городке Порт‑о‑Пренс, мистер Фоули.
Связь отключилась, и Пит устало откинулся в кресле. Свет в конце тоннеля появился, но длина тоннеля ужасала. Фоули был готов поспорить на миллион, что смарты модели «В‑112С» можно найти в любом городке Америки, но для этого нужно знать, где конкретно искать. Вернее – кого искать. Русские шпионы не вешают на двери табличку «местный офис СВР, часы вербовки такие‑то…».
– Кое‑как отмылась. – В кабину заглянула Дана, без жакета, только в брюках и сорочке. Так ей шло даже больше, чем в наряде деловой леди. – Здесь очень тесный туалет. Мы сменили курс? Больше падать не будем?
– Разве что в смысле грехопадения. – Пит подмигнул. – Ты готова на еще один раунд?
– А нам хватит времени?
– Да. Теперь мы летим на Гаити.
– Почему туда?
– Мексика, Гаити, хоть Бразилия… разницы нет. Чем дальше, тем лучше.
– Похоже, Система не возражает? – осторожно заметила Дана. – Хотя мы и покинули «слепой коридор». Я частично слышала ваш разговор, самую малость. А поняла и того меньше. Этот француз… забавный. Ты ему веришь?
– Верю. А Система не возражает, потому что мы летим куда надо.
– Что ты имеешь в виду?
– Гаити – один из традиционно неспокойных регионов. Он давно взят спутниками «Networld» под особое наблюдение. Фактически мы летим на пламя свечи, мисс Баттерфляй. Кроме мсье Лесажа там нас будут с нетерпением ждать агенты СБН, равно как и в Мексике.
– Значит, француз обманул, заманил в ловушку?!
– Нет, он чист. Это называется игрой ва‑банк. Только из Порт‑о‑Пренса мы сможем улететь куда угодно незамеченными.
– Ничего не понимаю! Ты только что говорил, Гаити под особым наблюдением «Networld», а теперь утверждаешь, что там безопасно. Как это понимать?
– Наблюдение – не оккупация. Коррупция на острове достигла чудовищных масштабов, а криминальный бизнес процветает. Там, собственно, только этот бизнес и, существует. За большие деньги в Порт‑о‑Пренсе можно уладить любую проблему. Мы сядем на частном аэродроме, который указал мсье Лесаж. Как я понял, наш «Ар‑Джи» станет платой за безопасность. Дальше мы отправимся обычным рейсовым самолетом.
– Хм, сядем… – Дана перешла на громкий шепот. – А ты уверен, что наш пилот к тому времени проснется?
– Мы летим на автоматический аэродром, не волнуйся.
– Это хорошо. – Дана уныло взглянула в иллюминатор. – А куда дальше?
– Это скажет Лесаж. Если он найдет то, что нам нужно, – наш путь лежит не дальше все той же благословенной Кубы. Отправим сообщение и махнем на отдых.
– Кому все‑таки отправим?
– Начальнику СБН «Networld».
– Кому?!
– Нет, не мистеру Бойду, а настоящему, правомочному. Мистеру Добрецову. Думаю, он точно знает, что делать с этой «бомбой».
– Так вот на кого ты работаешь. – Дана удовлетворенно щелкнула пальцами.
– Это что‑то меняет?
– Конечно. Запись в графе «Предполагаемый срок заключения».
– Ты намерена меня арестовать? – Фоули игриво выгнул бровь. – Но в стандартном бланке постановления об аресте нет такой графы.
– Такая графа будет в брачном контракте. «Согласна, если предполагаемый срок заключения моего любимого шпиона не превысит десять лет». За работу на русских тебя могли осудить на пожизненное, а за «Networld» вряд ли дадут больше десяти лет.
– А если узнают, что я женюсь на тебе, просто вышлют из страны, – рассмеялся Пит. – Из сострадания.

Глава 13

Москва, 16 сентября

Полковник был занятным типом. Хмурым, немного желчным и чуток занудным, но интересным. В нем будто смешался крепкий коктейль из почти несовместимых напитков, который без встрясок мгновенно расслаивался, но зато, если шейкер встряхивали, так же мгновенно смешивался в убойную вещь. Баркову всегда нравилось общаться с такими людьми. Несмотря на все минусы своего нынешнего положения, он благодарил судьбу за то, что она столкнула его с Евстратовым, Добрецовым, Тамарой и еще не одним десятком ярких, неординарных людей. Среди холеных бизнесменов и энергичных топ‑менеджеров – его прежнего круга общения – такие люди встречались редко. Очень редко. Служить, но при этом иметь свое мнение и выраженную индивидуальность – для этого нужен характер. Настоящий, бойцовский. Ну и мозги, конечно. У Евстратова имелись свои недостатки, но с характером и умом все было нормально. Да и чутье у полковника работало на все сто. Спасти операцию, да еще обнаружить лабораторию Одиночки… для этого нужен нюх профессионала. Недаром Добрецов так внимательно прислушивался к мнению хмурого федерала. У Влада ведь тоже нюх – на ценные кадры.
Вот, собственно, исходя из этой краткой характеристики Саша и решил дать Евстратову не главную, но важную роль в новом эпизоде, о начале которого и возвестил звонок «Михайлова». Барков был почти уверен, что звонит вовсе не Старик, но проверять предположение, заглядывая в виртуальность или отслеживая сигнал в реальности, Саша не стал. Тот, кто звонил, шел ва‑банк, а значит, просчитать его будущие ходы можно, только приняв новые правила игры, встав на его позицию и увидев боевые порядки противника (то есть собственные) его глазами. Евстратов тем временем должен держать под контролем и переговорный процесс, и дела на позициях. Таким был замысел, теория. Оставалось дождаться практических результатов.
– На связи. – Голос у Евстратова немного сел. – Кто говорит? Покажитесь.
– Он не покажется, – сказал Саша. – Фирменный стиль. Верно, господин Главный?
– Какое же вы липкое… – Картинки на экране смарта действительно не возникло. – Никак вас не смыть! Сколько можно бунтовать, господин. Барков? Что вам все неймется?!
– Свободного времени много. – Саша сложил руки на груди. – Вы по делу?
– Это зависит от вас. Зачем вы меня искали? Ведь это вы подбросили мне номер этого смарта через внесетевую виртуальность, не так ли? Учтите, выяснять наши отношения в словесной дуэли я не стану. У меня нет на это времени.
Евстратов удивленно взглянул на Сашу.
– Я искал вас, чтобы предложить перемирие и постараться найти компромисс.
– Перемирие? – Главный не рассмеялся, но по голосу чувствовалось, что он улыбается, наверняка снисходительно. – Вы все тот же наглый мальчишка, господин Барков. Зачем мне мириться с вами? Вы практически у меня в руках. Выйдя на связь, вы засветились, и взять вас не составит никакого труда. На что вы рассчитываете?
– На вашу любознательность. – Барков уставился в темный экран так, будто отчетливо видел собеседника. – Ведь вы заинтригованы, да?
– Немного, – нехотя согласился Главный. – Ну, так что конкретно вы хотите мне предложить? Свою голову в обмен на безопасность ваших друзей и близких?
– Нет. Одиночку в обмен на Михайлова.
– Забавно. – Главный коротко рассмеялся. – Ваше предложение меня не заинтересовало. что‑то еще?
– Как хотите. – Саша притворно вздохнул. – Я‑то думал, вы просчитали все варианты. Но нет, так нет. На прощание бесплатная рекомендация: третью версию Системы придумывайте лично. Чужие проекты – это не кошелек. Когда их крадешь, почти всегда рискуешь что‑то упустить. Ведь некоторые нюансы могут быть очевидны для автора, но неизвестны его «последователям».
– Хотите сказать, что существует некий «секрет по умолчанию»? – после достаточно долгой паузы спросил Главный.
– Да, и о нем известно только Одиночке. Ваша Система‑2 обречена, господин Главный.
– Блеф! Одиночка не участвовал в разработке моего проекта, а значит, никакого подвоха в нем нет! Я думаю, вы зачем‑то тянете время, господин Барков. Хотите вычислить мое местонахождение? Напрасный труд. А вот я ваше установил с точностью до миллиметров. Встречайте конвой. И, пожалуйста, без глупостей. Сдайтесь тихо, с достоинством. Моим людям хватает работы и без всех этих погонь за партизанами и французскими связными.
Смарт выключился. Евстратов поднял вопросительный взгляд на Сашу.
– Ну, и что это было?
– Момент истины, – спокойно ответил Барков. – Теперь я точно знаю, где прячут Михайлова и как остановить Главного.
– Это вы между строк прочли? В смысле услышали между слов?
– Можно сказать и так.
– Не понимаю, – в очередной раз признался полковник.
– Это не страшно. Тут все дело в правильной постановке вопросов. Позже я вам все объясню. А сейчас… надо уматывать отсюда быстрее звука.
– Уматывать? Значит, все‑таки доля риска в этой операции была?
– Доля? – Саша как‑то нехорошо рассмеялся. – Нет, Геннадий Петрович, не доля. Это все было чистейшей авантюрой. Трубите сбор, уйдем через окно.
– А‑а, черт! Опять тараканьи бега! – Евстратов резко поднялся и в два прыжка очутился в коридоре. – Партизаны, тревога! Все сюда!
– Что стряслось? – Из спальни, торопливо поправляя одежду, выглянула Тома.
– Уходим немедленно!
– Че к чему? – недовольно протянул Климов. – Только пришли, уже уходим. У меня, кстати, все болит!
– Как раз некстати, Василий. – Евстратов заглянул на кухню. – Самсонов!
– Вы идите. – Олег появился из кухни с «Калашниковым» в руках. – Я прикрою.
– Только не надо вот этого героизма, – поморщился Евстратов. – В кино, что ли?
– У меня нет вашей брони, – вспыхнув отчетливым багрянцем, сказал Олег. – Все равно не прорвусь. Там черный ход из кухни… идите.
– Отличная мысль. – Полковник подтолкнул Васю и Тому к двери в кабинет. – Беги по этому черному ходу и топай за пятерых, понял? Но как только окажешься на улице, бросай свое «весло» и ныряй в толпу. И попробуй у меня ввязаться в драку! На том свете найду и по шее накостыляю. Все, выполняй!
– Есть. – Самсонов снял автомат с предохранителя. – Но только после вас.
– Вот упрямый… – Полковник махнул рукой и направился в кабинет.
– Э‑э, черный ход в кухне! – забеспокоился парень. – Я думал, вы вперед, а я за вами.
– Упрямый и тупой. – Евстратов сделал «страшные» глаза. – Я же тебе сказал – топать за пятерых! Марш отсюда!
«Наны» вокруг полковника включили маскировочный режим, и, на взгляд Самсонова, Геннадий буквально растворился в воздухе.
– Ну, ладно. – Олег удивленно похлопал глазами. – Если вы так, то конечно…
…Дорогущая входная дверь из хорошей стали вдруг громко и очень противно заскрежетала и начала сминаться в дверном проеме, как лист бумаги в руке великана. Самсонов попятился в кухню, держа дверь под прицелом. Комок легированной стали за каких‑то пять секунд сжался до размеров футбольного мяча и, неожиданно взяв резвый старт, просвистел по коридору на высоте полутора метров. К моменту, когда невероятный снаряд пробил навылет дверь в туалет, а затем и внутреннюю стену, Олег уже выскочил на лестницу черного хода и успел спуститься на один пролет.
Первая площадка лестницы находилась как раз по ту сторону пробитой стены. Зловещий стальной шар с грохотом рухнул на площадку, подпрыгнул и, отрикошетив от стены, покатился вниз, почти по пятам за Самсоновым. Олег перепрыгнул через перила и тут же повторил трюк, оказавшись таким образом сразу на три пролета ниже. Шар тяжело прокатился по второй площадке, ударился в стену, затем в ограждение лестницы и остановился. Самсонов утер испарину. Он‑то уже начал опасаться, что по воле неизвестных мистических сил бывшая дверь превратилась в колобка‑киборга и будет преследовать жертву, пока не сядут батарейки.
– Пятеро вниз, остальные за мной! – донеслось из квартиры. – Эй, внизу! Сеть давай! Блокируй черный ход!
Олег понял, что расслабляться рано, и припустил по лестнице. Добрался до первого этажа он вполне успешно, и внутренний замок двери оказался незаблокированным, несмотря на требования командира ворвавшихся в квартиру «терминаторов». Самсонов распахнул дверь и за доли секунды оценил обстановку перед черным ходом. Трое вооруженных типов в непонятной черной униформе стояли метрах в двадцати справа от двери, покуривая и почти не обращая внимания на место возможного прорыва противника. Олег вскинул автомат. Из проема стрелять оказалось не с руки. Требовалось сделать буквально один шаг наружу, и тогда все трое становились видны как на ладони.
Самсонов сгруппировался и выпрыгнул из подъезда.
– Один готов, – щелчком отбросив бычок, сказал тот из троицы, что стоял к подъезду боком. – Ты был прав, Толян, прямо из подъезда нас мочить неудобно. Бя‑я, как его пошинковало! Прямо с автоматом. Куски не больше пельменя.
– Какая ячейка, такие и куски, – проронил Толян. – Попробуй порыбачить, блин, с такой сетью, одну икру выловишь.
– Не блевануть бы.
Третий поморщился и отвернулся, чтобы не видеть огромную лужу крови и курящиеся останки бывшего сотрудника СБН Олега Самсонова, опрометчиво прыгнувшего в дверной проем, который был затянут невидимой сетью‑убийцей, сотканной из молекулярных нитей. Толян говорил правду, сеть предназначалась вовсе не для рыбалки. Ее прочные тонкие нити рассекали все, что мягче алмаза, даже при легком касании. Боец на секунду представил, что будет, если Толян бросит маленькую «таблетку» – контейнер, из которого автоматически выстреливалась сеть, – где‑нибудь на газоне посреди Таганской и прикажет перекрыть площадь от Марксистской до Радищевской улицы. Потоки машин и толпы людей пройдут сквозь невидимый смертельный барьер, и… крови будет по колено. Парня передернуло.
В квартире тем временем шел тщательный поиск невидимок.
– Здесь они где‑то! – надрывался командир «чернорубашечников». – Опять, суки, маскировку врубили. Ну, ничего, теперь этот номер у них не пройдет! Все углы прощупайте. На шкафах тоже. Шеф сказал, заденем одного, они все проявятся!
– Командир, тут окно открыто!
– Что внизу? – Командир пулей влетел в кабинет. – Видишь их?
– Они ж замаскированные. – Боец удивленно покосился на начальство.
– Ну, следы! Круги в лужах, силуэты!
– Не‑е, я ж не орел, чтоб с восьмого этажа следы читать.
– Вот врежу сейчас по едальнику, прозреешь вмиг! А ну, подвинься! – Командир выглянул из окна, повертел головой и вдруг схватился за смарт. – Ах ты, на фиг! Алло, крыша! Тросы на южную стену! Вертушки! Цели уходят по стене в сторону Таганской!
– Не понял, штурмовики, повторите.
– Уходят, говорю, по стене! Дождем силуэты обрисовало. Тут домов понастроили, почти вплотную. До Гвоздева точно доберутся, обезьяны!
– Не понял, но проверю, – пообещал пилот вертушки.
– Они чего, как по тротуару идут? – снова удивился боец.
– Притяжение никто не отменял, – буркнул командир. – Ползут на карачках, чтоб башку вниз не тянуло. Алло, крыша! Бегом на следующий дом. Земля! К внутренней стене бегите, подсветите.
– Чем? – Смарт переключился на оцепление.
– Да чем угодно! Лучше трассерами.
– А мы так можем? – снова спросил боец. – По стенам?
– Ты заткнешься или нет?! – Командир сжал кулак, имея твердое намерение врезать этому любопытному пацану по соплям, но вдруг передумал. – А вот ты и попробуешь! Инструкторы ничего такого не говорили, ну так и лекция была на пять минут, может, не успели. Пошел в окно!
– А чего я?! Чуть что, сразу я!
– Пошел, говорю!
Парень нехотя влез на подоконник и выглянул наружу. На этом смелость окончательно его покинула.
– Восьмой этаж, командир! Тут если звезданешься, и в броне костей не соберешь!
– Тебя подтолкнуть?! – Начальник поднял автомат.
– Ладно, – парень вздохнул, – терять мне нечего, так что скажу напоследок. Говно вы бездушное, а не командир.
– Ах ты… – Командир дернул затвор и влепил в оконный проем короткую очередь.
Боец успел отпрыгнуть в сторону и… прилип снаружи к стене.
– Работает! – радостно заорал он. – Работает!
– Ну, я тебе сейчас покажу, кто говно, – прошипел командир, взбираясь на подоконник. – Все за мной!..
…То, что агентура Главного взяла след, Саша понял по суете внизу. Оцепление забегало и вплотную приблизилось к стене дома. Бойцы запрокинули головы в тщетной попытке рассмотреть невидимок. Угрожающе заклацали затворы. Погибнуть под обстрелом Барков не опасался, но пули могли демаскировать невидимок, ведь это был прямой контакт четвертой и пятой генераций «нанов». Как минимум в результате столкновения микроскопических бойцов люди смогут увидеть мельчайшие синие искры, а возможно, это приведет и к потере маскировки. Дальше все просто – выстрел из станнера и передача эстафеты снайперу. М‑станнеров в руках у «черных» вроде бы не наблюдалось, однако это не значит, что поблизости не прогуливался кто‑то имеющий такую игрушку или «гауссовку». В первом случае беглецам светило падение на асфальт, во втором – их могло размазать по стене. В обоих случаях – ничего хорошего.
Еще больше осложнилась ситуация, когда из оставшегося далеко позади окна на стену начали выбираться бойцы группы захвата. Барков прикинул расклад сил и начал карабкаться наверх.
– Саня, ты кого увидел? – крикнул вслед Климов. Вместо ответа Саша махнул рукой в сторону точки старта.
– О! И эти прилипают! – Вася окликнул Тому с Евстратовым, и они тоже поползли наверх.
– Здрасьте, барышня, – проползая мимо незашторенного окна на последнем этаже, сказал Климов.
Барышня подпиливала ноготки, сидя на подоконнике в одних только трусиках. На приветствие она не отреагировала. Зато отреагировала догнавшая Василия Тома. Она отвесила Климову подзатыльник.
– Девица тебя в упор не видит. И не слышит сквозь стеклопакет. – Тамара взобралась на крышу первой и протянула руку. – Давай помогу, тараканчик мой похотливый.
– Не надо, – Климов, пыхтя, перебрался через водосток, – еще сбросишь из ревности.
– Тараканов тапочком надо, – заметил Евстратов, – надежнее всего. Ну и куда теперь?
– На ту сторону улицы. – Барков указал на высотку по нечетной стороне.
– Тут метров сто. Вряд ли мы разбежимся, даже с помощью наших маленьких друзей, – засомневался Евстратов. – Особенно Климов.
– Мы поедем. – Саша вскинул руку, указывая на уровень примерно пятого этажа здания напротив. – Видите открытое окно? Туда.
– На чем поедем‑то? – обнимая себя за бока, простонал Климов. – Ни у кого обезболивающего нет? У меня, похоже, все ребра переломаны.
– Только вот. – Евстратов похлопал по кобуре. – Шприц. Потерпи, Алибабаевич.
Барков тем временем присел и оперся рукой о поручень ограждения крыши. Евстратов ничего не видел, но догадывался, что первым жестом Саша, условно говоря, забросил трос с виртуальной «кошкой» в открытое окно на той стороне улицы, а вторым – закрепил другой конец невидимой веревки на поручне.
– Пальцы не отрежем? Такая струна, получается, острее гильотины заточена.
– Если «черные» не выстрелят из М‑станнера, С‑четвертые уберегут и наши пальцы, и головы. Ну а если нас обнаружат и обработают… исчезнет не только броня, но и трос. Разобьемся нерасчлененными, не волнуйтесь.
– Вот успокоил! Ну прямо как психотерапевт. Много берете за сеанс?
Барков не ответил. Он схватился обеими руками за трос и после короткого разбега отправился в путь. Следом за ним упорхнула Тома. Полковник пропустил Климова и оглянулся. Преследователи были уже недалеко, но шли по крыше осторожно, опасаясь внезапной атаки невидимок. Евстратов помахал им рукой и, разбежавшись, поехал догонять остальных.
В последний момент, когда отталкивался от водостока, полковник поскользнулся и ударился коленом о перила. Повреждений он не получил, но гул от удара разнесся, казалось, над всей крышей. Евстратов почувствовал неприятный холодок в животе. Если «черные» услышали грохот, позиция почти демаскирована. Им даже необязательно искать привязанный к барьеру трос. Могут просто шарахнуть наугад из М‑станнера, и все, финал погони.
К счастью, обошлось. За счет приличного перепада высот и мизерного трения к моменту прибытия в нужную точку скорость полета‑поездки выросла почти до ураганной. Влетая в окно квартирки, Евстратов недостаточно сгруппировался, ударился ногой о подоконник и свалился на ковер.
– Да что сегодня такое! – поднимаясь с пола, пробормотал Геннадий. – Александр, а почему мы не спустились прямо на землю?!
– Там полно агентуры. – Саша аккуратно закрыл окно. – Отойдите к стенам.
– Кто здесь? – В комнату заглянул взлохмаченный парнишка лет шестнадцати.
– Что там, Мефодий? – послышалось из другой комнаты.
– Кажется, сквозняком окно захлопнуло, – ответил паренек.
– Иди есть!
– Иду, мам. – Юноша подошел к окну, открыл его, снова закрыл, несколько секунд понаблюдал за улицей, почесал (с элементами легкого массажа) причинное место и отправился на кухню.
– Хорошо, что мама дома, – шепотом проронила Тамара. – Не то мы застали бы его за рукоблудием.
– Возраст, – сдерживая смех, прошептал Климов. – Вот ему бы наши костюмчики! Я в его годы частенько мечтал стать невидимкой и оказаться в женских душевых.
– Ты и сейчас в окна заглядываешь, – шепнула Тома.
– Я и сейчас не откажусь в женской душевой побывать. Саня, может, нам в Таганском парке спрятаться, тут недалеко? Там бассейн новый. В женском душе нас точно не найдут.
– Мужчины – вечные дети. Всю жизнь какие‑то игры. Саша, нам долго по стеночкам стоять?
– Я скажу.
Барков находился ближе всех к окну и напряженно о чем‑то думал или же просто наблюдал за улицей. Тройке сопровождающих оставалось покорно ждать его команды, строя на досуге предположения, чем он занят на самом деле. Тома считала, что Барков ждет, когда группа захвата и оцепление уйдут подальше, а Климов был уверен, что Саша завис, консультируясь с «Соколом» и внесетевой виртуальностью. Евстратову было все равно, чем занят Саша, полковник отдыхал, наслаждаясь доносившимися из кухни запахами. В последний раз ему и товарищам удалось перекусить вчера вечером, не считая чая в кабинете у Самсонова, и пустой желудок начинал возмущаться. Он помнил и не такие паузы между приемами пищи, но в последние лет пять Геннадий питался с завидной регулярностью и только приличными продуктами: либо домашнего приготовления, либо в дорогих ресторанах, никакого фаст‑фуд эрзаца.
– Уходим, – наконец скомандовал Барков. – Спускаемся и берем машину. Прямо под окном стоит джип. В нем системных элементов почему‑то мало, вчетвером мы их легко заблокируем.
– Я бы не стал этого делать, – возразил Евстратов. – Слишком похоже на ловушку.
– Есть предложения?
– Вася подал дельную мысль насчет парка…
– Вот уж от вас этого никак не ожидала! – Тома насмешливо взглянула на Евстратова.
Полковник поморщился.
– В парке есть вертолетная площадка. Вертушка‑то получше будет, чем это корыто.
– Согласен, – подумав ровно секунду, сказал Барков. – Прошу.
Он открыл окно и выбрался на стену.
– Мефодий, опять сквозняк! – донеслось вслед невидимкам.
Климов чуть задержался у окна и, когда Мефодий взялся за ручку, негромко пробасил с замогильными интонациями:
– Помни, отрок, чесать яйца следует в темноте и под одеялом. Другие всегда рядом и все видят.
– Д‑другие? – шепнул парень, остолбенев. – К‑которые в сумерках живут? Это в‑вы?!
Глаза его расширились от страха, и он попятился к двери. Климов утробно хохотнул и пополз по стене вниз.
– Сделал ребенка заикой и рад? – Тома ткнула его вбок.
Василий ойкнул.
– Ребра же сломаны!
– Совесть у тебя сломана.
Оказавшись на тротуаре, невидимки выждали, пока в толпе прохожих образуется достаточный просвет, и двинулись к Таганскому парку. Подозрительного ажиотажа вокруг них не возникло, и это внушало надежду, что «Невод» снова потерял партизан из виду.
Барков не сомневался, что рано или поздно Главный придумает способ обнаруживать людей, защищенных «нанами» С4НП, и тогда Система бросит в атаку все силы, но пока противник был вынужден сражаться с призраками, и для самих призраков это означало относительную свободу в выборе средств и направлений.
На вертолетной площадке, возвышавшейся над частью парка, как огромный стол, простаивали сразу три свободных машины. В кабине одной, ближайшей к лифту, дремал пилот. Он приоткрыл глаза, услышав, как открываются двери лифта, но, не увидев потенциальных пассажиров, снова смежил веки.
Барков направился было к вертушке, но вдруг остановился и подал товарищам знак замереть.
– что‑то не так? – Евстратов сунул руку за пазуху.
– Здесь пусто. – Саша оглянулся.
На площадке, кроме дремлющего пилота, не было никого. Барков снова повернулся к первому вертолету и вдруг, резко отпрыгнув в сторону, упал на площадку, перекатился и выхватил оружие. Среагировать так быстро не сумел больше никто. Они только и успели сделать по два шага назад. Потом их броня исчезла, а маскировка отказала. В первую очередь они поняли это по осмысленности взгляда коварного «пилота». Теперь он смотрел не в сторону беглецов, а конкретно на них. Плюс ко всему, без поддержки бронекостюма, подкосились ноги у Климова. Тамара едва успела взять его под руку.
Почти одновременно с проявлением невидимок из вертолетов посыпались бойцы в черной униформе.
– На пол, руки за голову! – заорали «черные», вскидывая оружие.
– В лифт! – крикнул Саша. – Жмитесь друг к другу! Евстратов не понял замысел Баркова, но чутье подсказало полковнику, что «Сокол» точно знает, как правильнее всего поступить в сложившейся ситуации. Лифт выглядел стопроцентной ловушкой, но на самом деле он обеспечивал беглецам необходимую паузу: заветные тридцать секунд на перезагрузку «нанов» и возвращение их в боевой режим.
Фальшивый пилот вертушки снова нажал кнопку активации М‑станнера, но в этом не было смысла. На зависшие М‑процессоры нанороботов излучение не действовало. «Пилот» мог потратить хоть весь заряд батареи, замедлить перезагрузку это не могло.
– Стоять! Стоять, или откроем огонь!
Климов прикрыл собой Тому, а сам, чтобы не рухнуть, привалился к плечу полковника.
– Пятимся, пятимся, не тормозим, – сквозь зубы процедил Геннадий. – Барков прикроет.
Тома уже нащупала кнопку лифта, когда разразилась локальная гроза со свинцовым дождем. Сначала, как и полагается, простучала скороговорка первых капель. Правда, полетели они навстречу «туче» и барабанную дробь отбили на ней, а не на «земле». В грудь «пилоту» ударила очередь из бесшумного пистолета Баркова, и переодетый «черный» свалился между креслами, выронив М‑станнер из рук. Вряд ли он погиб, но на минуту‑другую попал в крепкий нокаут, это точно. Несколько бойцов сместили прицел чуть левее того места, где звякнули пистолетные гильзы, и открыли беглый огонь.
Раз уж Саша отвлек внимание противника, этим следовало немедленно воспользоваться.
– Валим! – крикнул Евстратов, заталкивая товарищей в лифт.
По закрывающимся дверцам застучали пули. Партизаны прижались к боковым стенкам. Примерно на полпути дверцы заклинило, а кнопки погасли, еще через секунду длинная очередь погасила и все лампочки. В оставшейся между створками щели замелькали тени бегущих к лифту бойцов. У Евстратова на миг возникла мысль, что Саша все‑таки где‑то просчитался, но тут же перед внутренним взором появился воображаемый секундомер. До активации брони оставалось совсем немного.
– Станнер найдите! – закричали снаружи. – Тащите сюда!
Евстратов поднял пистолет и приготовился к стрельбе. Девять…
Бойцы были опытные, напротив щели почти не светились. Восемь…
Один из оставшихся у вертолета все‑таки попал в поле зрения. Он наклонился и поднял М‑станнер. Семь…
«Черный» проверил приборчик и зачем‑то заглянул в кабину вертушки. Шесть, пять…
Убедившись, что прежний стрелок слегка не в форме, боец повесил автомат на плечо и бросился к лифту с новым оружием наперевес. Четыре…
Евстратов поднял прицел и плавно нажал на спусковой крючок. Пуля попала «черному» точно в лоб. Боец взбрыкнул в воздухе ногами и грохнулся на спину. Три…
Машинка откатилась далеко в сторону. Две…
Евстратов не видел, успел ли кто‑то поднять «эстафетную палочку». Одна…
Ноль! Полковник, ничуть не сомневаясь, что его отсчет был верным, прижался спиной к стене напротив дверей и ударил ногой в правую створку. Броня снова работала. Вместе с ней заработала и функция усиления. Створка вывалилась наружу, придавив кого‑то из «черных». Поскольку рядом с лифтом находилось много своих, бойцы решили обойтись без стрельбы и просто набросились с кулаками на… пустоту. Лишь после того, как получили по нескольку крепких зуботычин, «черные» наконец увидели противника. Он появился как будто бы прямо из воздуха. Обнаружив цель, бойцы воодушевились и бросились на врага с удвоенными силами.
Полковник шел первым, поэтому был вынужден пожертвовать маскировкой и ввязаться в кулачный бой, зато Вася и Тамара сумели ускользнуть «незапятнанными». Они отбежали к ограждению, перелезли через него и с новой позиции открыли огонь. Эффект, как и следовало ожидать, оказался так себе. Не как в пейнтболе, конечно, но и не убойный. Стреляли невидимки, особенно Тома, метко, но броня из Н5А хорошо держала свинец. Все, что удалось сделать, так это дистанционно растолкать атакующих Евстратова бойцов и дать полковнику возможность вырваться из окружения. Поскольку оружие у партизан было бесшумным, а гильзы улетали за пределы площадки, определить, откуда они стреляют, «черные» не смогли и на всякий случай принялись поливать свинцом во все стороны, особенно тщательно обрабатывая спину удирающего Евстратова. Под градом свинца полковник раз десять упал и столько же раз просто споткнулся, но до ограждения все‑таки добежал.
Перевалившись через перила и съехав по стене в безопасную зону, Геннадий вздохнул с таким облегчением, что у Томы сжалось сердце от сочувствия. Свинцовые тумаки были наверняка повесомее тех, что получил Климов на берегу Новоспасского пруда, да и по их количеству Евстратов опередил товарища очков на сто. В общем, было с чего застонать. К тому же Геннадий теперь не мог рассчитывать на маскировку, а значит, ему не светило спокойно уковылять отсюда куда подальше. Теперь ему следовало тщательно прятаться или убегать со всех ног, что в его состоянии казалось нереальным; как тут не посочувствовать.
Невидимки съехали по отвесной стене, как по пологой горке, и затормозили рядом с полковником.
– Ты как? – спросил Климов. – Шевелиться можешь?
– Дальше без меня, – пытаясь заползти в нишу под посадочной платформой, сказал Евстратов. – Отползайте, отползайте! Сейчас эти обезьяны через край глянут, мигом сообразят, что к чему.
– Теперь тебя сверху не видно, – успокоил Климов. – А нас тем более.
– Они же… их роботы… теперь имеют образец программы.
– Я не спец, но тут какая‑то хитрость имеется. – Вася почесал горячим стволом пистолета в затылке. – Ведь тебя они проявили до того, как мы начали их поливать, а они в ответ только озирались. Получается, не видели нас. Значит, маскировка работала.
– Эту программу написал «Сокол». – В нишу заглянул Барков. – Рад, что все обошлось малой кровью. Для каждого агломерата С4НП создается своя версия. Проще говоря, недостаточно взломать одну программу, чтобы увидеть сразу всех. Н‑пятым нужно войти в контакт с каждым из нас.
– Это плюс, – заметил Вася.
– Но есть и минус. Тот, кого «запятнали», становится видимым не только для контактера, но и для всех остальных.
– Вот поэтому нам придется разделиться, – хрипло проговорил Евстратов. – Черт, в глазах все плывет. Ну, я вам доложу, ощущение! Они ж по полному магазину в меня выпустили… коз‑злы!
– Если разделимся, пропадешь, – возразила Тамара. – Вместе держаться надо. Саша, разве нельзя загрузить в его роботов новую версию программы?
– Для того я и приполз.
– Ну, слава богу! – Климов выдохнул.
– Не расслабляйся. – Саша покачал головой. – Теперь у Системы есть образец и, следовательно, возможность смоделировать наши версии. Если угадает в какой‑нибудь неподходящий момент, может повториться нечто вроде этой стычки или хуже.
– Нужно вернуться наверх и захватить вертушку, – предложил Вася. – Такой наглости они от нас наверняка не ждут.
– На вертушку наших агломератов теперь точно не хватит, – возразил Барков.
– А на что хватит?
– Я знаю на что, – заявила Тамара. – Идите… то есть ползите за мной, тут недалеко.
– Где и что? – спросил неугомонный Климов.
– В пункте проката. – Тамара взглянула на Сашу. – Если транспорт будет достаточно компактный, агломераты смогут его тоже замаскировать?
– Если очень компактный, да.
– А фокусы эти мы сможем проделывать… ну по потолку проехать, например?
– Теоретически – да. О чем ты толкуешь, я что‑то никак не пойму.
– Там увидишь. Не вертушки, конечно, но километров сто в час делают легко и никаких пробок не боятся.
– Велосипеды? – предположил Вася. – Нет, сотня – многовато. Байки, что ли?
– «Ай‑свинги», – сдалась Тома. – Автопешеходы, если по‑русски. В них можно даже по лестницам ездить, да хоть по перилам, они устойчивые, как неваляшки. Вон там полигон и прокат.
– Неваляшки! Дожили! – Климов рассмеялся. – В детство впадаем!
– А ты из него выпадал? Чем тебя не устраивают «свинги»?
– Тем, что это не транспорт, а кресла‑кабинки о двух колесах, причем на одной оси. Забавная штука, но удирать на ней…
– Ты предлагаешь пешком? – глухо спросил Евстратов.
– Можно вплавь, по течению, – раздраженно ответил Вася. – Ничего я не предлагаю!
– Вот и помолчи. Мне так «свинг» сейчас в самый раз будет, да и тебе. Тома, где эти «люльки» выдают? Веди…
– Знаешь, Саша, чего я так и не понял? – сказал Евстратов, когда невидимки погрузились в забавные транспортные средства и бодро покатили по велодорожке в «центробежном» направлении.
– Чего? – Барков проводил взглядом удивленную парочку на тротуаре.
Они слышали жужжание моторчиков и шелест шин, но никак не могли понять, откуда он доносится. Волосы девушки шевельнул порыв ветра, поднятого невидимыми «свингами», и это удивило ее еще больше. Хорошо, что дождь закончился, но асфальт пока не высох. Иначе бы парочка и вовсе начала плевать через левое плечо, ведь тогда они увидели бы следы и отскакивающие от обтекателей брызги дождевой воды.
– Почему, во‑первых, он дозвонился, а во‑вторых, почему высветилось «Михайлов»?
– Вопросы правильные, – одобрил Саша.
– Не первый год замужем.
– Дозвониться ему помог «Сокол». Он временно снял посты. Все С‑четвертые подчиняются моему биокомпу, как генералу, беспрекословно.
– А Михайлов тут при чем?
– А вот этого я пока не скажу. Не знаю точно, а фантазировать не хочу. Но мы это выясним. Поможете?
– Чем смогу. – Евстратов кивнул и тут же сморщился от боли в затылке. – Такое ощущение, что от макушки до пяток меня накачали парафином. Вид сзади–я думаю – сплошной синяк.
– Главное, не спереди, – встрял Климов. – Саня, а ты уверен, что нас никто не видит? Не хотелось бы оказаться в положении голого короля. Над ним‑то просто смеялись, а нас могут пристрелить.
– Сейчас узнаем. – Саша взглядом указал вперед. Площадь Абельмановской заставы была частично перекрыта военной техникой, на броне которой сидели люди в черной униформе.
– Временный отрыв не принес лидерам гонки желаемого результата, – с интонациями спортивного комментатора изрек Вася. – Пелатон настиг гандикапа и сожрал с потрохами.
– Это что, цитата из античных мифов? – спросил Евстратов.
– Точно. – Вася усмехнулся. – Пелатон – сын Минотавра и Ариадны, а гандикап – приятель Геракла. Бухали вместе, тринадцатый подвиг обмывали.
– Тихо, балаболка, – шикнула Тома. – Услышат!
– В таком‑то гаме? – Вася обогнал подругу и приблизился к Баркову. – Саня, может, по стеночке или по крышам?
– Нет. С площади уходим вправо по диагонали. «Сокол» утверждает, что там до самого Волгоградского проспекта никого нет.
– Опять на ловушку смахивает, – заметил полковник. – В чем‑то Вася прав. Странно они себя ведут. Вроде бы не видят нас, но в то же время, похоже, направляют, куда им нужно.
– Для этого видеть как раз необязательно, – сказал Барков. – Да, нас направляют, и мы подчинимся.
– Думаешь, если сдашься, тебя увезут туда, где сидит Михайлов?
– Заманчивый вариант, но нет, не думаю. У Главного в запасе всегда было много секретных местечек. Зачем ему рисковать?
– Много местечек, говоришь? – Евстратов поравнялся с Сашей. – Откуда ты знаешь?
– Вы же читали материалы дела.
– Читал, но спрашиваю не об этом. У меня такое ощущение, что ты на кого‑то намекаешь. На кого?
– Вычислить и поймать Главного – наша следующая задача, – ушел от ответа Саша. – Сначала надо остановить экспансию Системы. Давайте решать проблемы в порядке очередности, господин полковник. Хорошо?
– Договорились. – Евстратов чуть тронул клавишу тормоза и отстал на пару метров, но почти сразу прибавил скорость. – кто‑то обещал до ста километров в час и по крышам‑лестницам? Самое время попробовать. На хвосте «черные». Может, они нас и не видят, не знаю, но очень уж все это похоже на охоту. Сзади загонщики, впереди «номера».
– Охота вслепую? – спросил Вася.
– Вот и я сомневаюсь.
– Нас пока не видят, это точно, – заявил Саша. – Они ориентируются по косвенным признакам и думают, что мы на машине. В этом наше преимущество. Между техникой нет проездов, но проходы остались. Нашим «свингам» как раз это и нужно. На площади разделимся и проскользнем в щели, а на Талалихина снова встретимся.
План был хорош, если бы не одно обстоятельство. Между БТРами и прочей техникой, стоящей в очень хитром порядке – так, чтобы не мешать дорожному движению, но и не оставить без контроля ни одной щели, – просветы действительно были. Но в те из них, что пропускали машины, «Ай‑свингам» соваться было опасно, а в пешеходные… опасно вдвойне. В них свободно проходили люди в черной униформе, но гражданские лица и даже бойцы из вражьего войска, только в обычном камуфляже, этих заманчивых «фермопил» почему‑то сторонились. Можно даже сказать – шарахались от них, как от огня.
Барков понял, в чем дело, когда до пешеходных просветов оставалось всего ничего, метров сто по прямой. Между бронемашинами были натянуты молекулярные струны. Возможно, столкновение с невидимыми «шлагбаумами» и не грозило невидимкам особыми неприятностями, но маскировка исключалась однозначно. Со всеми вытекающими.
«Сокол» объявил тревогу первой степени и вынудил «свинг» резко уйти влево. Новое направление выглядело опасным: путь Саше преграждал БТР. Не сказать, что Барков запаниковал, но врезаться на большой скорости в бронированную машину ему как‑то не хотелось. Своим острым носом БТР мог разрубить Сашу вместе с «автопешеходом» ровно пополам.
Барков подергал джойстики, но «свинг» вдруг начал жить своей самостоятельной жизнью. «Сокол» успокаивал, утверждая, что степень опасности снизилась до третьей, но Саша впервые после инсталляции усомнился в его гарантиях. Избежать столкновения можно было в случае, если «свинг» ляжет набок и проедет юзом под днищем бронетранспортера. Однако Саша помнил слова Тамары: в основе популярности этих забавных машинок лежал принцип «неваляшки» – его обеспечивало максимально низкое расположение двигателя и топливных элементов, а также сервомоторы, балансиры и гироскоп. Отключить разом всю эту машинерию не в силах даже «Сокол». Вывод был прост: лихой мотоциклетный трюк невозможно повторить на «свинге», а значит…
Земля вдруг ушла из‑под ног, оказалась над головой, затем снова совершила пол‑оборота и заняла положенное место внизу, но уже на пару метров ниже прежнего уровня. «Свинг» огромным тяжелым пропеллером провернулся в воздухе и, совершив нереальное боковое сальто, взлетел на броню. С точки зрения сторонних наблюдателей, вращающаяся через голову штуковина материализовалась в воздухе, прилетев ниоткуда. Маскировка исчезла, когда «свинг» совершал финальные четверть оборота. Сидевшие на броне солдаты бросились врассыпную, а башенка БТРа конвульсивно дернулась.
Саша сам не сразу пришел в себя, но все равно среагировал быстрее, чем окружающие. Солдаты еще не коснулись асфальта, а Барков уже оказался на башне бронемашины. Она как раз справилась с конвульсиями и развернулась всеми стволами огневого комплекса вперед.
Саша изучил настроение своего биокомпа и понял, что «Сокол» полностью контролирует ситуацию, несмотря на бурлящие кругом волны невидимого моря из нанороботов противника. Биокомп условно пришпорил «свинг» и направил его в сторону кормы БТРа. Внизу, вплотную к бронетранспортеру, стоял черный «Форд Эксплоер». Прыжок на его крышу оказался для «автопешехода» делом таким же простым, как и плавный разворот. Прогнув крышу внедорожника, «свинг» развернулся на девяносто градусов вправо и снова прыгнул, прямиком на старую трамвайную линию. Расстояние было приличным, и Саша внутренне замер, но подконтрольный «Соколу» аппаратик справился с задачей. Расчетная точка приземления оказалась точно посередине между линиями. Одна проблема: по ближайшему пути шел экскурсионный трамвай.
Современные трамваи походят на тезок конца прошлого века, как те, в свою очередь, походили на «конку», и на самом деле «свинг» должен был превратиться в комок пластика и металла, сгинув под колесами вагонов «легкого метро», но в дело снова вступили новейшие технологии. В метре от вагона «автопешеход» закрутился юлой и почти остановился, зависнув в воздухе, а затем лег набок и мягко приклеился колесами к борту трамвая. Вагон принял достаточно вычурный вид – трамвай с одним крылом. Прямо‑таки поэтический образ, а не транспортное средство.
На какой‑то миг Саша погрузился в умиротворенность и покой. Так на него подействовало горизонтальное положение. После карусели это было особенно приятно. Затем «свинг» снова пришел в движение и взобрался на крышу трамвая. Он резко затормозил перед проводом, снова лег набок, проехал метр на левом колесе, выровнялся и мощно стартовал, отправляясь в новый полет. Прямиком в витрину стеклянной башни нового торгового комплекса на углу Нижегородской.
«А я думал, они не могут, как мотоциклы, юзом на боку. – Саша невольно зажмурился. – Зря обтекатель поднял, а опустить уже рефлексов не хватит…»
Самостоятельно опустившийся обтекатель клацнул, будто зубы хищника. Почти сразу «свинг» вновь изменил привычке стоять всегда вертикально и развернулся колесами вперед. Барков снова лежал на спине. Этот вариант был Саше гораздо симпатичнее фронтального тарана. Разбивать витрину лицом ему почему‑то не хотелось. Броня броней, но стекло в башне тоже не венецианское. Автоматный выстрел держит легко – давняя московская норма, еще при Лужкове приняли: все витрины должны быть пулестойкие. Вот уж счастье – расплыться по такому стеклу бесформенной кляксой!
Удар в стекло получился глухим и несильным. Витрина уцелела, только ощутимо завибрировала. «Соколу» снова удалось погасить энергию и «пристеклить» транспортное средство почти без последствий. Разве что хозяина уже слегка подташнивало от кульбитов. «Свинг» взвизгнул шинами и помчался, проскальзывая на стекле и подпрыгивая на дюралевых переплетах, вертикально вверх.
Барков представил, как это выглядит со стороны. Вблизи – шок, это точно, но не столько от вертикального заезда, сколько от предыдущих финтов. А если издалека, то выглядело это просто занятно. По стеклянной стене торгового центра, стоя почти в полный рост (на самом деле полусидя), поднимался человек. То есть положение тела городского скалолаза было параллельным земле. Да еще ноги не двигались. Он будто бы стоял, но двигался к вершине со скоростью взлетающего «шаттла». Магия, да и только!
Стена закончилась трехметровым участком гофрированного металла, преодолев который «свинг» взлетел на плоскую крышу, резко перешел в вертикальное положение и наконец остановился. На крыше было пусто, но едва Барков собрался спешиться и взглянуть вниз, как справа вынырнул и замер на краю «свинг» Евстратова.
– В рот компот! – Полковник вполне натурально изобразил позыв на рвоту. Или не изобразил, но блевать ему было просто нечем. – С детства ненавижу карусели!
– Вас тоже поболтало? – Саша и сам только‑только избавился от головокружения, сделав несколько глубоких вдохов‑выдохов.
– Не то слово. – Полковник оглянулся. – А тут не вертолетная площадка случаем? И что дальше?
– «Сокол» привел сюда. – Саша тоже осмотрелся. – Не зря, наверное.
Где‑то сбоку, на краю поля зрения сверкнула синяя искра, и «свинг» Баркова снова пришел в движение. Что вызвало вспышку, Саша отлично понимал – пуля снайпера. Новая вспышка сверкнула слева, затем опять справа, а затем их будто прорвало. Стреляли снайперы очередями и с крыш всех соседних зданий, с бортов всех вертушек, пролетавших поблизости в плотном предвечернем потоке первого воздушного уровня, а также с земли, отрезая путь к отступлению.
«Свинг» заметался по площадке, как сумасшедший, но укрыться от вражеских пуль у него не получилось. На плоской крыше не было ничего похожего на укрытие. Машинка полковника тоже примерила вуаль из синих искр и принялась маневрировать в том же режиме, что и «свинг» Баркова.
Почему «Сокол» не уводит «автопешеходов» на противоположную стену или не заставит их перепрыгнуть на крышу ближайшего здания, Саша терялся в догадках. Все стало понятно, лишь когда на крыше появился Климов, а секундой позже и Тома. «Свинг» Евстратова сразу же взял короткий разбег и прыгнул с крыши в сторону… центра площади.
У Баркова замерло сердце. При всем желании и почти магических способностях С‑четвертых долететь до противоположной крыши «свинг» не мог, да и мягко приземлиться тоже. Машинка полковника миновала апогей и пошла на снижение. Саша нервно сглотнул. Еще несколько мгновений, и все, конец!
«Свинг» Геннадия вдруг будто бы влетел в какую‑то невидимую дверь. Он исчез, но не внезапно, а именно так, как исчезают те, кто куда‑то входит. Сначала пропадает из виду нога, затем нос, все тело, седалище и, наконец, пятка другой ноги. Здесь произошло примерно то же. «Свинг» поэтапно исчез, а спустя пару секунд появился метрах в пяти дальше по ходу движения и продолжил полет навстречу земле. Выглядело все это еще более странно, чем гонки по вертикали.
Саша воспользовался «зумом» и рассмотрел падающий аппаратик подробнее. Евстратова в нем не было. Невидимое летающее чудовище проглотило машинку, будто моллюска,. высосало «устрицу» и выплюнуло «раковину». Барков, наверное, посочувствовал бы полковнику, но его собственный «свинг» сорвался с места и помчался к краю крыши в том же направлении, куда прыгнула машинка Геннадия. Саша дернулся было выскочить из обреченной «раковины», но «свинг» не отпустил, прижав невидимыми ремнями из С4НП. «Сокол» согласился с подопечным аппаратом и посоветовал хозяину успокоиться.
Внизу мелькнуло ограждение крыши, затем машинку сотряс глухой удар, «ремни» исчезли, и в Сашину куртку вцепились две пары рук. Они буквально выдернули его из удобного кресла «свинга», а саму машинку вытолкнули наружу через сквозную дверь. Только теперь Барков понял, что находится в салоне «трансформера». Вертолет был замаскирован все теми же С4НП, а его навигатор держал прямую, минуя «Невод», связь с «Соколом».
Немного ошалевший Саша опрометчиво шагнул на середину «сквозного прохода», и его едва успели притянуть к стенке все те же две пары рук: Евстратова и Дениса.
В «трансформер» запрыгнул Климов.
– Е‑мое! – крикнул Вася. – Диснейленд отдыхает!
Его из «свинга» выдернули уже три пары крепких рук. От резкого ускорения у бедного Климова даже щелкнули зубы.
«Свинг» Томы влетел на приемную площадку почти сразу за машинкой Климова, встречающие товарищи даже не успели выбросить Васин «автопешеход» за борт. В результате вниз одновременно полетели сразу два «свинга».
– А если там люди? – Тамара укоризненно взглянула на мужчин.
«Жертв нет, – сообщил Баркову „Сокол“. – Поврежден гражданский автомобиль. Две машины СБН уничтожены».
Саша продублировал отчет.
– Не нарадуюсь, какие мы гуманные, – ухмыльнулся Василий. – Дэн, ты вовремя! Как тебе это удалось?!
– Как всегда. – Пилот прошел в кабину. – Микола Миколаич засекли ваш сигнал и велели седлать. Вот я и прилетел, под покровом стелс‑программы. Теперь летим на базу. Еще вопросы?
– Влад на базе? – спросил Барков.
– Нет, только все остальные. Я, честно говоря, думал, вы вместе.
– Погодите, а что за база‑то? – вмешался Климов. – Их же все до одной новое начальство захватило.
– Все, да не все. – Денис с любопытством взглянул на Климова. – Кто тебя так отметелил?
– Нашлись добрые люди. – Вася усмехнулся. – А где база?
– Недалеко. Полчаса лету. Это не наша база, «смежников», как сказал Сотник, но там все пока за нас, и, главное, у них на складе, как выяснилось, целый ящик агломератов С4НП хранился. Саня, ты знал об этой заначке?
– Нет. – Барков устало махнул рукой. – Ящик, два, хоть вагон… это поможет лишь на время. Надо иначе вопрос решать.
– Ясное дело. – Денис покосился на экран навигатора. – В квадрате снова активность противника. С вами больше никого не было?
– Никого, – уверенно сказал Барков.
– А если это…
– Даже если это Влад. Он приказал не вмешиваться ни при каких обстоятельствах.
– Как без него‑то? – Денис вздохнул. – Он же мозг!
– У нас на руках почти все козыри, – заверил Саша. – Можем начинать контратаку даже без Влада. Надо только перегруппироваться.

Глава 14

Гаити – Сомали, 16–17 сентября

Надежда – величайшая мотивация. В самом трудном положении человек надеется на лучшее, поэтому и существует до сих пор как вид. Лишь благодаря надежде на то, что все удастся исправить, он не погиб под грудами мусора и обломков, в изобилии производимых цивилизацией. Одни ошибки невозможно исправить, совершая другие, но какое дело до этой аксиомы надежде, величайшей иллюзии разума? Надежде чужда логика, она, как и сам человек, существует не благодаря, а вопреки всем законам природы. Она – мистическая загадка, магический кристалл, философский камень, по ошибке заложенный в фундамент башни‑цивилизации, выстроенной людьми с помощью науки и машин. Это такой же парадокс, как и сотворивший ее разум – единственный компонент Вселенной, не имеющий ничего общего с целым, поскольку вмещает в себя другую вселенную, вымышленную: идеальную, строго соответствующую понятиям человека о наслаждении как о добре и о боли как зле. То есть ложную, сотканную из эфемерных паутинок самообмана, но притягательную, как любая сладкая ложь.
Склонностью к философствованию Питер Фоули никогда не отличался, но после короткого путешествия по Гаити, от местечка Жакмель до южных окраин Порт‑о‑Пренса, в голову ему пришли именно такие мысли. Картины местной жизни казались кадрами из гангстерского триллера с названием «Награда выжившим – смерть». Жить на острове можно было, только имея несокрушимую надежду на перемены в самом ближайшем будущем. И, видимо, у гаитянцев эта всепобеждающая надежда жила в генах. Иначе этот остров Большой Антильской гряды давно стал бы необитаемым. Нет, не потому, что народ вымер бы от тоски и безысходности. Просто женщины перестали бы рожать, а мужчины вырезали бы друг друга подчистую.
Впрочем, возможно, это был взгляд слишком цивилизованного гостя. Не исключено, что местные жители не задумывались над мотивацией. Просто жили, как живется, не стремясь ни к райским кущам, ни к успешному решению сверхзадач, ни даже к разгадке вечной тайны предназначения человека.
– Вряд ли кто‑то из них сумеет хотя бы сформулировать такой вопрос: зачем я родился на этот свет? – с усмешкой заметил Лесаж, когда Фоули поделился своими мыслями. – Смысл жизни в ней самой, мсье Фоули. Так считают девяносто девять процентов живущих на планете людей, уверяю вас.
– Зачем, в таком случае, сознательно ее укорачивать?
– А если ее отмерено ровно столько, сколько вы уже прожили, плюс один день? Вы сами сказали – человек жаждет наслаждений и ничего более. Их поиск и получение и есть вся его жизнь. Зачем же себя ограничивать? Дурман, секс, агрессия – все это развлекает, доставляет удовольствие. По‑моему, все просто. И чем больше местечко походит на преисподнюю, тем проще.
– Не бывал, но, думаю, сходство полное. – Питер оглянулся на догорающие посреди площади перед терминалом остовы машин. – Разве что оттуда нельзя улететь рейсовым самолетом.
– Это потому, что там нельзя дать взятку, а здесь можно, даже нужно. – Лесаж указал на багажный павильон. – Нам туда. Зато здесь небезопасно и для агентов Главного, даже микроскопических.
– Уверен, они здесь все‑таки есть.
– Да, но не в таких количествах, как на материке. Смею предположить, что наших с вами защитных оболочек будет достаточно, чтобы продержаться как минимум несколько дней.
– Вы предполагаете, что ближайший рейс в Африку…
– О нет, мсье Фоули, рейс до Могадишо отправляется через час, вы на него вполне успеваете, – успокоил Жан. – Я просто хотел пояснить, почему выбрал именно Гаити, а не Алжир, например, или Гвиану, когда бежал от агентов Главного. Из всех бывших французских колоний эта наиболее безопасна в «системном плане», понимаете меня? А что до неспокойной криминальной обстановки… я неплохо владею оружием, к тому же у меня отличный бронежилет. Так что эта преисподняя самое подходящее место для честных людей. Он рассмеялся. Питу шутка не показалась смешной. Слишком много в ней было горькой правды.
– Джентльмены, – их обоих взяла под руки Дана, – вы не отвлеклись?
Она выразительно скосила глаза, указывая взглядом на несколько подъезжающих к терминалу машин. Ехали авто медленно, соблюдая четкую дистанцию, и, главное, для Гаити они были слишком новыми, дорогими и целыми. И все одного цвета – черного. Пит насчитал четыре, хотя за углом здания могли остановиться и другие «катафалки».
– Интересно, – негромко произнес Лесаж. – Черный цвет в такой жаре… непрактично.
– Это СБН, – уверенно заявил Фоули. – Мы не успели.
– Все в порядке, Пит, – успокоил Лесаж. – Прямо здесь и сейчас они нападать не станут, а внутри терминала полно военных. По местным правилам, разборки можно устраивать только на свежем воздухе. В зданиях, да еще охраняемых правительственными войсками, это делать не принято. Пристрелят на месте, без суда.
– Тогда давайте поскорее войдем внутрь, – нервно прошептала Дана. – Они уже выходят из машин!
– Привет, коллеги! – Лесаж отдал приближающимся агентам СБН шутливый салют.
Охотники почти никак не отреагировали, даже не ускорили шаг, только один из «коллег» заложил руки сзади за пояс и произвел какие‑то манипуляции. Судить можно было лишь по движению плеч, но, похоже, он дослал патрон в ствол пистолета. Факт был угрожающим, но больше всего озадачивала и беспокоила неторопливость агентов. Они будто бы точно знали, что смывшейся у них из‑под носа в «аэропорту имени Дювалье» троице больше некуда бежать. Фоули постарался прикрыть собой Дану и выразительно взглянул на Лесажа. Тот пропустил американцев вперед, но, как только они оказались внутри терминала, Жан снова их обогнал и подал предупреждающий знак. Пит осмотрелся. В зале вылета было полно народа, почти половину улетающих составляли военные, но среди пестрой толпы отчетливо выделялись несколько человек в штатском. Один из них стоял у того самого перехода в багажный павильон, куда стремились попасть беглецы. Стоял он там в компании четверых местных вояк, причем офицеров, и довольно мирно с ними беседовал, не забывая поглядывать в сторону двери, через которую и вошла в терминал троица. Завидев гостей, штатский ухмыльнулся и махнул рукой, как бы приглашая их подойти и присоединиться к беседе. Судя по реакции Лесажа, этот вариант развития событий не соответствовал плану.
– Аркетт, – негромко проронил Жан. – Не думал, что все настолько серьезно. Что вы везете, мистер Фоули? Атомную бомбу?
– Вроде того, – шепнул Фоули. – Аркетт – большая шишка в СБН?
– Бывший начальник охраны Бонда, – пояснил Лесаж. – Теперь его же заместитель. Цепкая псина. Вы готовы к бою?
– Я не вооружен.
– В таком случае, действуем по плану «Б».
– Что это значит?
– Я прикрываю, вы прорываетесь, а мадемуазель исчезает в толпе.
– Я не брошу Пита! – заявила Дана.
– Это не обсуждается. – Голос вальяжного и галантного француза внезапно стал холодным, как жидкий азот. Это настолько не вязалось с его прежним имиджем, что Дана придержала следующую реплику. Всего за секунду Жан изменился до неузнаваемости. Из расслабленного и стильно небрежного парижанина он превратился в сосредоточенного легионера.
– Толпа гаитян не лучшее прикрытие для белой леди, – возразил Фоули.
– Хорошо, я о ней позабочусь, – процедил сквозь зубы Лесаж, бегло оценивая обстановку. – Но вы пойдете один, так у вас будут хоть какие‑то шансы. Человек в униформе «КЛМ» будет ждать вас у внутренних ворот павильона. Отдадите ему вот это.
Жан тайком вложил Питу в ладонь маленькую коробочку.
– Что это?
– Ваш билет. В углеродном эквиваленте. И не мешкайте, Питер. Как только я поздороваюсь с Аркеттом, бегите к воротам. Стрелять они не станут… да и если станут, не беда. Отделаетесь парой синяков.
– А если там, в павильоне, тоже люди Аркетта?
– Бейте первым. Неужели в АН Б не учат драться?
– У нас другая специфика.
– Но в молодости‑то вы кое‑чему научились, не так ли? – Лесаж подмигнул. – В конце концов, растолкаете их, как в метро, этого хватит. За внутренними воротами вы будете в относительной безопасности. И помните о времени, посадка на ваш рейс заканчивается через пять минут. Это значит, что через десять минут отъедет трап. Постарайтесь успеть.
– Постараюсь. – Фоули чуть встряхнул коробочку. Там что‑то стукнуло, будто бы перекатилось несколько горошин. Для себя Пит решил, что это какие‑то нелегальные чипы или инфокристаллы. Он сунул «билет» в карман и кивнул. – Идем?
– Да, вперед. – Лесаж приклеил к лицу кислую улыбку и с видом кающегося грешника побрел навстречу Аркетту.
– Так мило с вашей стороны, комиссар, привести к нам беглых преступников, – с издевкой произнес Аркетт. – За это вы, пожалуй, заслуживаете награды. Вернуть вас на прежнюю должность я не в силах, но могу отменить приказ о вашем аресте. С условием, что вы останетесь на Гаити.
До ухмыляющегося замначальника СБН и сопровождающих его «тонтон‑макутов» оставалось три шага. Фоули окинул взглядом «делегацию встречающих» и понял, что план Лесажа безнадежен. Прорваться через эту стенку нереально. Гаитянские военные были как на подбор, под семь футов ростом и двести пятьдесят фунтов весом. Плюс Аркетт, мужчина не менее угрожающих пропорций. Словно почувствовав колебания друга, Дана сильно сжала его руку. «Все получится!»
– Заманчивое предложение. – Лесаж усмехнулся. – Здравствуйте, Аркетт.
Фоули так и не решил, стоит ли рисковать жизнью и здоровьем (в первую очередь – Даны), устраивая потасовку с этими громилами, поэтому на условный сигнал не отреагировал. Вместо него отреагировала Дана. Она сильно толкнула Питера в спину, а сама бросилась влево к зоне таможенного контроля. Такого поступка от внешне серьезной и спокойной леди не ожидал ни Фоули, ни кто‑либо из «встречающих». Даже Лесаж на секунду растерялся. Затем все вокруг пришло в хаотическое движение. Аркетт схватил Питера за плечо, а двое из его подручных бросились за Даной. Жан, как и обещал, начал отвлекающий маневр, который заключался в потасовке и стрельбе поверх голов. На звуки выстрелов отреагировали пассажиры. Толпа заметалась по терминалу, отчаянно вопя и круша все, что попадалось на пути. Фоули успел заметить, что хитрый Лесаж запрыгнул на регистрационную стойку и, пробежав по ней почти через ползала, спрыгнул на пол в одном шаге от Даны. Питу даже показалось,, что он увидел, как Жан хватает Дану за локоть. Это было хорошо. Плохо было другое: самого Пита за плечо крепко держал Аркетт, а путь к багажному павильону преграждал один из гаитянских офицеров. Всех остальных оттеснила паникующая толпа. Фоули попытался вырваться, но Аркетт держал бульдожьей хваткой.
– Спокойно, мистер Фоули! – крикнул он прямо в ухо Питу. – Ваше путешествие окончено.
– Я настроился на кругосветное. – Пит собрал все силы и двинул Аркетта локтем в живот.
Удар получился на удивление мощным, будто кто‑то помог. Удивился и мистер Аркетт. Он согнулся пополам и, выпучив глаза, почти как рыба‑телескоп, рухнул на колени. Черный офицер дернулся было на выручку, но воодушевленный успехом Пит встретил его прямым в челюсть. Откровенно говоря, Фоули промазал, удар получился неточным, вскользь, но и этого оказалось достаточно, чтобы огромный гаитянец рухнул навзничь. Фоули удивленно уставился на свой кулак. Ничего особенного. Неужели дело в микроскопических помощниках?
«А в постели от них помощи ноль, – усмехнулся про себя Питер. – Вот ведь хитрые микробы».
Он легко перепрыгнул через тело нокаутированного офицера и бросился к багажному павильону. Все это было похоже на сон человека после исповеди. Никакие грехи не тянули к земле и не вязали ноги, Пит не бежал, а прямо‑таки летел, будто в крылатых сандалиях Гермеса. Тело переполняла энергия, а эмоциональный прилив помог справиться с беспокойством за Дану. На какие там железы надавили наноботы, Питер не представлял, но сделали они это вовремя.
Высокий блондин в униформе датских авиалиний действительно ждал за внутренними воротами. На секунду заглянув в коробочку с «билетом», он расплылся в довольной улыбке и жестом пригласил в двухместный электрокар.
– Боюсь, не поедет. – Фоули поискал взглядом самолет.
– Пешком нельзя, – сказал европеец почти без акцента.
– Тогда бегом. – Пит невежливо подтолкнул проводника. – Меня преследуют! Хотите попасть в переплет и лишиться своего навара?
– Нет, поэтому поедем на каре. – отрезал датчанин.
Как Пит и предполагал, машинка, еще секунду назад вполне исправная, умерла, едва пилот уселся за ее штурвал.
– Что за черт? – удивился европеец.
– Я вам позже объясню, в самолете, хорошо?
– А он взлетит? – засомневался пилот. – Знаете что, мистер, забирайте свои побрякушки и топайте, откуда пришли.
– Если вы не проведете меня на борт, я вас убью, – устало глядя на датчанина, заявил Питер.
– Вы мне угрожаете? – удивился пилот.
– Да. Уверяю вас, самолет взлетит. Враг потерял меня из виду и не знает, на какой из бортов я поднимусь.
– Но эта тележка…
– Это все, что он может сделать. Пока. Но если мы простоим здесь еще пять минут, он сообразит, в чем дело, и уничтожит нас обоих. Вас в первую очередь.
– Идемте. – Европеец махнул в сторону пятого по счету самолета на стоянке. – Дернул меня черт с вами связаться!
– Черт не только дернул, но и заплатил, не так ли?
– Так.
– Вот и расслабьтесь. Даже если вам суждено сегодня рухнуть в море с тридцати тысяч футов, умрете богатым человеком.
– Вы умеете утешать.
– Да, умею. Шевелите задницей, герр пилот, трап вот‑вот отъедет!
Перелет через Атлантику, а затем и всю Африку вдоль Северного тропика никогда не значился в списке заветных желаний Питера. Также не значились в том коротком листе разворот к югу и посадка практически на экваторе. Нет, в целом Фоули не возражал против такого экзотического путешествия, но лететь, обгоняя время, в полную неизвестность, да еще ожидая с минуты на минуту либо крушения, либо еще какой‑нибудь неприятности, было сродни пытке. В добавление ко всему мучил вопрос: что с Даной? Лесаж оказался грамотным бойцом, но хватит ли его квалификации, чтобы противостоять целой армии не менее грамотных агентов Главного?
В общем, полет получился нервным. В результате, когда самолет сел в аэропорту близ городка Бурхакаба, Фоули едва сдержался, чтобы не броситься к выходу первым. Где‑то там, в терминале этого нового и довольно дорогого для Африки аэропорта, Пита должен был встречать Бекила, который наверняка знал все новости, в том числе с Гаити, ведь у него имелся смарт для связи с кем угодно: и с Лесажем, и с Добрецовым. Только бы не вышло новой накладки!
Фоули нервно потер руки и взглянул в иллюминатор. Над востоком Африки висела ночная жара. Местные часы недавно пробили полночь, но близость экватора делала перепад дневной и ночной температур почти незаметным. Даже в кондиционированной прохладе салона ощущалось знойное присутствие экваториальной жары. Она будто бы заглядывала в самолет, прильнув к стеклам иллюминаторов, и приглашала в свои душные объятия. Но выход в терминал здесь осуществлялся через «рукав», внутри которого тоже работали кондиционеры, поэтому приглашение осталось без ответа. Пассажиры неторопливо покинули места и двинулись к выходу.
– А вам будет лучше пройти со мной, – шепнул кто‑то на ухо Питеру.
Фоули оглянулся. Мимо него, направляясь в хвост самолета, прошел знакомый пилот.
– Меня встречают, – полувопросительно сказал Пит.
– Они не знают точно, вы были правы, но у них достаточно людей, чтобы встретить все рейсы, вылетевшие за последние шесть часов из Порт‑о‑Пренса, в пунктах назначения по всему миру. Я подслушал переговоры службы безопасности аэропорта. Они ссылаются на директиву от «Networid» и СБН. Чем вы их так разозлили? Сбили из рогатки пару спутников?
– И один упал мне на голову. Как я покину самолет?
– С багажом. – Датчанин вручил Питеру пластиковую карточку. – Вот вам пропуск. Когда выйдете из охраняемой зоны, бросьте его в ближайший утилизатор. В этом аэропорту они мгновенно сжигают мусор.
– Спасибо, мистер…
– Пожалуйста. Мое имя вам знать ни к чему. Сожгите карточку и забудьте обо мне, это будет лучшей благодарностью. Вам сюда.
– Понимаю. – Фоули спустился в багажный отсек и, прицепив бейдж к карману сорочки, спрыгнул на погрузочную платформу.
Аэропорт был действительно новым и современным, но персонал имел старую психологию. На человека с пропуском никто из грузчиков не обратил никакого внимания. Африканская бдительность отличалась от европейской или американской, как фанерная перегородка от бетонной стены. Ну не понимают в Сомали, что такое бдительность, как им объяснишь?
«Я был прав: Куба, Гаити, хоть Сомали – никакой разницы, – подумалось Питу. – Могадишо лучше Порт‑о‑Пренса только тем, что подальше от Аркетта и его банды. А люди и обстановка те же. Ценит, что имеет, только тот, кто сам зарабатывает. А когда тебе все падает с неба в виде гуманитарной помощи или платы за тупо вырытое из земли и отправленное за границу сырье, расслабляешься и начинаешь деградировать».
Багажный павильон был полностью автоматизирован, и пройти через него вообще не составило труда. В зал выдачи багажа Пит попал через служебную дверь, без вопросов открывшуюся перед обладателем пропуска, явно фальшивого, но удивительно универсального. Датский пилот определенно увлекался нелегальными электронными игрушками вроде той, что подарил Питеру школьный приятель Даны.
«Поколение нулевых и десятых годов. Они выросли на всех этих безделушках. Вместо азбуки у них были буковки на панели мобильного, а вместо счетных палочек – карты памяти да инфокристаллы для смартов и медиаплееров. Что такое гигабайт и мегапиксель, они выучили гораздо раньше, чем таблицу умножения… если хоть кто‑то из них ее вообще учил. К чему такие сложности, если под рукой всегда смарты, компы, гаджеты, роботы и еще уйма всевозможных приспособлений для беззаботной и умственно необременительной жизни? Поколение без будущего, это однозначно. Хотя… возможно, я просто старею. Старики всегда брюзжат, завидуя молодости».
Очутившись на небольшой, плохо освещенной площадке перед терминалом, Фоули замедлил шаг и осмотрелся. Подозрительных личностей вокруг было полно. Практически каждый белый мужчина, избегающий освещенных участков, мог оказаться агентом СБН. Но хуже всего было то, что Питер не знал в лицо Бекилу и не представлял, как этот человек будет искать смывшегося через багажный отсек пассажира. Разве что датчанин доведет дело до конца и сообщит ему об этом финте. Предположение из разряда абсолютно фантастичных. Пилот сделал, что требовалось, о нем лучше забыть и дальше действовать, полагаясь только на себя.
Фоули свернул за угол терминала и замер как вкопанный. Окраина разросшегося в последние годы Могадишо, конечно, во многом походила на предместья гаитянской столицы, но такого сходства Пит не ожидал. На ярко освещенной площади перед аэропортом было полно военной техники и темнокожих людей в «пустынной» униформе. Разница заключалась в том, что здесь техника была преимущественно российского производства и солдаты вооружены «Калашниковыми». Военные на каждом углу – картина нередкая для Сомали, но сейчас Питер видел все не на объемной телепроекции, а вживую, без логотипа «CNN» в верхнем углу и без бегущих по «подвалу» строк. Запах горячего металла, дизельного выхлопа и военной амуниции разливался в жарком воздухе, вызывая отчетливый приступ страха. Если вся эта гвардия приехала сюда, чтобы поймать американца‑нелегала, дело плохо.
Фоули попятился, инстинктивно пытаясь укрыться в тени здания. Вооруженная толпа на площади пришла в движение. Одновременно над зданием терминала вспыхнули прожекторы, и к гулу самолетов на аэродроме добавилось назойливое стрекотание вертушек. Поражающая масштабами облава вступила в решающую фазу. Пит утер испарину. Теоретически следовало спасаться бегством, но без смарта или хотя бы бумажной туристической карты далеко убежать он не мог. Фоули даже примерно не представлял, в какой стороне тут Могадишо и какие укромные места есть на его окраинах. Они есть, это точно, любые городские окраины имеют такие местечки, но как до них добраться?
Пит еще раз оглянулся. Из всех вариантов наиболее очевидным, хотя и рисковым, было взять такси. Стоянка находилась не так далеко, вот только путь к ней лежал через освещенную малую площадь, на которой уже начали появляться военные.
Время уходило, а Фоули все не мог решиться.
«Пара синяков, – вспомнились ему слова Лесажа. – Кажется, пришло время проверить».
Пит сделал глубокий вдох, медленно выдохнул и бросился к стоянке.
– Мистер Фоули? – Из‑за угла навстречу Питу выскочили двое белых в штатском.
Пит, не останавливаясь, двинул одному кулаком в живот, а от второго просто отмахнулся. Первый смешно подлетел спиной вверх, взбрыкнув в воздухе ногами, и шлепнулся на асфальт ничком. Его напарник не попал под сокрушительную отмашку Питера, но на всякий случай тоже упал на землю и проворно откатился с дороги. Боковым зрением Пит увидел, как ему наперерез бросаются несколько солдат. Вряд ли они успевали сцапать Пита, но опасно было то, что они держали наготове автоматы. Кто знает, нужен ли еще упрямый беглец живым? Возможно, ситуация давно изменилась.
В спину Фоули прилетел камень. Он больно ткнул между лопаток, и Питер сбился с шага. Едва он восстановил темп, как второй камень прилетел в поясницу, а затем третий врезал по шее. В глазах вспыхнули и погасли мелкие желтые искры. Фоули пригнулся и бросился сначала влево, затем вправо и снова влево. Бежать зигзагами было долго, но зато безболезненно. Метатель камней все‑таки попал еще разок, но лишь в плечо и по касательной. Питер даже успел разглядеть, как зацепившая его щебенка ударила в ствол высаженной перед терминалом пальмы и… никуда не отлетела. Пита пробил холодный пот. Это были не камни, а пули! В него стреляли! Фоули на миг обернулся и тут же припустил с новой силой. Один из белых в штатском стоял на колене и целился в бегущую мишень из пистолета с глушителем. Пит перемахнул через невысокое ограждение стоянки и буквально рухнул на капот таксомотора. Обстрел вроде бы прекратился, но зато с большой площади в направлении выезда со стоянки, утробно рыча, выдвинулся бронетранспортер. Минута, и выезд будет перекрыт!
– Поехали! – Пит заглянул в такси и сунул под нос шоферу стодолларовую бумажку.
Таксист завопил что‑то невразумительное на сомали и замахал руками. Торговаться с ним было бессмысленно. Он не поехал бы и за тысячу долларов. Фоули бросился к следующей машине, но не добежал. Задний фонарь авто брызнул осколками, а пробитая пулей шина издала прощальное шипение. Питер отпрыгнул влево и едва не очутился под колесами выезжающего со стоянки «Мерседеса». Для такси машина была слишком дорогой, но остановилась и автоматически открыла заднюю дверь. Фоули заглянул в салон и, еще не до конца сообразив, что там увидел, запрыгнул на заднее сиденье. Машина тут же закрыла дверь и тронулась в путь.
– Пристегнитесь! – громко сказал водитель.
– Зачем? – с трудом восстанавливая дыхание и утирая пот, спросил Питер.
– Поедем очень быстро, – невозмутимо пояснил шофер. – Надо убираться отсюда, пока не прилипли к асфальту.
– Это как?
– Очень просто. Всеми колесами. А еще нас могут зажарить прямо в этой духовке или подрежут тяги, отвинтят колеса на ходу, заклинят мотор… Они могут придумать что угодно. Теперь всё в их власти.
– Постойте, вы о ком?
– О Системе, мистер Фоули, а также о «Networld» и о Главном. Я Абебе Бекила, бывший заместитель начальника СБН по Африке.
– Слава богу! – Пит откинулся на спинку и шумно выдохнул. – Как вы меня нашли?
– Кроме вас, никто не бегал по площади, да еще такими виртуозными зигзагами. – Бекила рассмеялся, но вскоре оборвал смех. – Извините, если обидел.
– Ничуть. – Фоули заглянул в монитор. Картинка заднего вида выглядела репортажем из потревоженного муравейника: суетящиеся на парковке таксисты и солдаты выясняли отношения, отчаянно жестикулируя. По мере удаления в углу изображения бежали цифры «зума», затем возможности оптики были исчерпаны, и картинка, будто бы тоже извиняясь, моргнула и переключилась на реальный обзор. Оказалось, что за считаные секунды «Мерседес» успел уехать от аэропорта на несколько километров.
Питер расслабился. Дистанция полета пули из «Калашникова» была преодолена давно, и даже для дальнобойного оружия БТРов машина находилась уже вне досягаемости. Оставались вертушки, но они почему‑то не спешили броситься в погоню.
– Система желает выяснить, где мое логово, – будто прочтя мысли Питера, сказал Бекила.
– А она не знает? – Фоули хмыкнул.
– Я весьма небеден. – Абебе вздохнул, казалось, чуть виновато. – Только в Сомали у меня десяток контор и резиденций. Но лишь в одной из них я прячу интересующие противника… артефакты. В том числе тот, что необходим вам: «В‑112С».
– Значит, он у вас не с собой? – Фоули напрягся.
– Вы не верите, что я тот, за кого себя выдаю?
– У вас есть новости? – уклонился от прямого ответа Питер.
– Извольте. – В голосе Бекилы появились смутно знакомые Питеру нотки. – В целом обстановка сложная. «Networld» окончательно перешел под контроль Системы. Активация ее элементов идет планомерно и довольно быстро. В развитых странах Система контролирует уже практически все, кроме особо секретных объектов. В моем регионе ее дела не столь успешны, но все равно она побеждает. СБН формирует специальные отряды, экипированные по образцу «диких гусей»… вы в курсе истории с бронекостюмами и сверхоружием из нанороботов?
– Да. – Фоули осторожно ощупал шею. Было больно, но терпимо. – Иначе мы бы с вами сейчас не говорили.
– На вас броня из С4НП? – Бекила удивленно взглянул во внутреннее зеркало. – Я думал, такие вещи Добрецов доверял только нам.
– У нас с ним особые отношения… давние. Впрочем, признаюсь, я даже примерно не представляю, откуда у меня этот… костюмчик. Мы беседовали с Владом лишь по видеосвязи.
– Забавно. – Бекила на несколько секунд задумался.
До Фоули дошло, что показалось ему знакомым. Темнокожий заместитель вольно или невольно подражал манере поведения Добрецова. Использовал устаревшие слова, брал красивые паузы и задумчиво щурился. Ему не то чтобы не шло, просто слишком уж разными внешне были эти люди. Крепкий, высокий, седобородый, но чернобровый белый, и маленький, сухощавый, черный как ночь негр. Но больше всего резало ухо произношение Бекилы. По‑английски он говорил с легким русским акцентом. Это африканец‑то!
Добрецов, кстати сказать, говорил вообще без акцента, будто всю жизнь околачивался на Манхэттене.
– С каждым днем таких штурмовиков в армии Главного становится все больше, – продолжил Бекила. – Но хуже всего, что они повсюду и все правительства по инерции не препятствуют их передвижениям. Все ведь привыкли, что «Networld» действует исключительно во благо.
Абебе запнулся и после короткой паузы вдруг спросил полным горечи голосом:
– Я не понимаю, мистер Фоули, почему Влад ничего не предпримет?! Неужели мы проиграли? Ведь если раскрыть людям глаза на происходящее, экспансию еще можно остановить!
– Можно, – согласился Пит. – Для этого мне и требуется связаться с Владом.
– У вас есть информация?
– Продолжайте, мистер Бекила, – снова не ответил Фоули. – Нет ли у вас новостей с Гаити?
– О да, мистер Фоули, простите, с этих печальных новостей мне и следовало начинать!
У Фоули внутри все оборвалось.
– Что там?!
– Это невосполнимая потеря, мистер Фоули.
– Дана?! Она… ранена?
– Нет, но мсье Лесаж был схвачен людьми Аркетта и, кажется, подвержен экзекуции с применением «нанов» серии Н5А. Это новейшие элементы Системы.
– Да, я знаю. – Фоули подался вперед. – А что с Даной?
– Мсье Лесаж связался со мной, будучи уже далеко от Порт‑о‑Пренса. Его преследовали агенты СБН, но мисс Даны с ним не было. Он сказал, чтобы я обязательно вас успокоил. Мсье Лесаж обещал позаботиться о мисс Гершвин, и он это сделал.
– Как это понимать?
– Судя по тому, что его настигли агенты, броня из С4НП Жану не помогла, а это могло произойти только в одном случае: если ее на Лесаже просто не было.
– Он отдал свою броню Дане?
– Видимо, так.
– Но зачем?!
– Он же вам обещал. – Бекила удивленно взглянул на Фоули. – Разве вы поступили бы иначе?
Питер ответил африканцу лишь не менее удивленным взглядом. Примерно минуту он молчал, затем негромко откашлялся и сказал:
– Я слишком долго жил в Америке.
– Да. – Бекила кивнул. – Я не осуждаю нравы вашего общества, эгоизм полезен в бизнесе, да и в жизни с ним удобнее, но на войне ценности меняются.
– Не надо меня успокаивать. Вы с Лесажем и в мирное время наверняка были такими же, как сейчас. Такими, как ваш шеф Добрецов. Благородными до беззаветности, будто ожившие герои Жюля Верна или Буссенара. Разве нет?
– Лично я – не во всем. – Бекила улыбнулся. – Я ведь не француз, да еще и бизнесмен. Вы наконец мне поверили?
– Я поверю, когда закончу свою миссию, уж простите мне столь приземленную прагматичность. А после я должен буду как можно скорее вернуться в Порт‑о‑Пренс.
– Сожалею, но это вряд ли получится, – сказал Бекила. – На рейсовых самолетах вас мгновенно обнаружат, а чартеры сейчас не нанять, они все арендованы «Networld».
– Не может быть, чтобы все!
– Мы, конечно, попробуем найти выход из положения, обещаю, но подумайте, мистер Фоули, стоит ли игра свеч?
– Стоит, мистер Бекила. Я не могу бросить мисс Гершвин!
– Она под защитой С4НП… – Абебе пожал плечами. – Позвоните ей, если так волнуетесь.
– У нее появился смарт?
– Конечно. Жан оставил ей свой. Мне он звонил с навигатора машины. Но предупреждаю: ваш звонок отследит «Networld». Поясню: пока смарт мсье Лесажа находится в режиме ожидания под прикрытием С4НП, «Networld» не видит его, как и новую владелицу приборчика, но стоит ей ответить на вызов, вся маскировка пойдет прахом. Своим звонком вы можете навредить мисс Гершвин.
– Я понимаю. – Фоули с досадой хлопнул по кожаному подлокотнику. – Как же поступить?!
– Прежде всего, не суетиться и закончить дело. А там будет видно. Мы почти приехали.
– Это ваш дом? – Фоули взглянул в окно. Машина въехала через автоматические ворота на территорию ухоженного парка, в основном из пальм и цветущих кустарников. Пит приоткрыл окошко. В горячем воздухе сладкий запах цветов казался приторным и тяжелым, будто вокруг висел сироп, распыленный через мельчайший пульверизатор. Двухэтажный дом в глубине парка выглядел почти монументальным, наподобие средневекового замка, хотя Фоули был уверен, что это лишь металлопластиковая стилизация и единственный реальный камень в доме – основание бильярдного стола. А быть может, и того нет.
– Вижу, вы сомневаетесь? – Бекила остановил машину у высокого крыльца. – Это настоящая крепость. Все стены и перекрытия из натурального камня, а подвал выдержит атомную атаку.
– Вы думаете, это нам пригодится?
– Уверен. – Бекила вышел из машины и указал на светлеющий горизонт. – Они летят сюда. Боюсь, нам придется держать оборону. Дом полностью автоматизирован, защищен М‑станнерами и агломератами С4НП, но вечно сидеть в осаде мы не сможем. Максимум – неделю.
– За это время все решится. – Фоули вытянул из‑под рубашки и нервно потеребил кулон. – Где вы храните смарт? Давайте поспешим!
– Пожалуйста. – Бекила вынул из кармана «В‑112С».
– Он был у вас с собой? – Фоули взял приборчик и торопливо вставил в него инфокристалл из кулона.
– Ну, вы же мне не доверяли. – Абебе с любопытством наблюдал за его манипуляциями. – Добрецов на первой кнопке.
– Только бы его смарт был включен!
– S‑почта дойдет в любом случае. Важно, чтобы нашлось, кому ее принять.

Глава 15

Москва, 17 сентября

Сокол» кружил на границе света и тьмы, никак не решаясь пересечь терминатор. Здесь, в узкой сумеречной зоне, было уютно: не жарко и не холодно, чуть дремотно, скучновато, зато безопасно. Не то что в реальности или виртуальности.
В темноте подлунного мира затаились враги с чудовищным оружием в руках. «Сокол» видел их сгорбленные фигуры, передвигающиеся короткими шажками по редколесью. Враги окружали секретную тренировочную базу ФСБ, за стенами которой нашли приют друзья и родные хозяина. На ее же территории сейчас садился вертолет с самим хозяином на борту. В намерениях врагов не прослеживалось ничего, кроме собственно окружения, штурмовать убежище они не собирались, но это лишь пока. И вообще, им необязательно было идти на штурм. Они могли поступить так, как поступили некоторое время назад в Африке: расстрелять базу издалека и убраться незамеченными.
На светлой же стороне никогда не наступала ночь, во внесетевой виртуальности царствовал электрический свет, но лететь туда не хотелось еще больше, чем в реальность. Виртуальность целиком и полностью была под властью Системы. «Сокола» она больше не принимала. Нет, теоретически он мог взмыть над ее просторами, но этот полет стал бы для него последним. Биокомп был объявлен Системой вне закона и подлежал уничтожению. Если в реальности сделать это было весьма непросто, то в мире виртуальности шансы у врагов возрастали на два порядка.
Без доступа в привычное измерение «Сокол» почти страдал, будто был не биокомпом, а живым существом, посаженной в клетку птицей. Кружить над терминатором, видеть свой идеальный мир и не иметь возможности туда попасть было для него настоящей пыткой. Даже для биокомпьютера… или все‑таки для его хозяина? Возможно, они настолько проникли друг в друга, смешались и растворились, что эмоции Баркова стали для «Сокола» чем‑то вроде особой программы, а технические возможности биокомпа превратились в дополнительные шестое, седьмое и так далее чувства хозяина. Разве такое невозможно?
«Да, скорее всего, так и есть, – открывая глаза, подумал Саша. – Это я почти страдаю, сочувствуя „Соколу“, а он заставляет меня отдыхать, пусть и без сна. Впрочем, с его стороны это не сочувствие, а прагматичность. Уставший хозяин – бесполезный хлам, обуза, а не „шасси“.
– Ну, слава богу, добрались. – Прямо у трапа гостей встречал Сотников. – А где наш генерал от ботаники? Теоретик всех времен и народов?
– Вы о Владиславе? – Барков спрыгнул на площадку и помог спуститься Евстратову. – Он летит рейсом другой авиакомпании.
– Не понял. – Николай вскинул брови и невольно взглянул в темное небо. – Какой?
– «Люфтганзы»! Чего спрашиваете ни о чем? – На трапе показался Климов. – Помогите лучше спуститься.
– Вы все раненые, что ли? – Николай подал Климову руку. – Что там у вас произошло?
– Москва слезам не поверила. – Вася схватился за бок и поморщился. – Накостыляла по полной программе.
– Тише! – вдруг шикнула из салона Тамара. – Слышите? Вертолет. Очень низко.
– А‑а. – Сотников махнул рукой. – Это наемники. Летают по кругу, прямо над забором, демонстрируют, что в курсе всех наших дел. Мы хотели шарахнуть, но «игла» не долетела. Под защитой вертушка. Но и они не преуспели. Вроде бы ответили «нурсами», но те прямо над забором и жахнули. На территорию ни одного осколка не упало. Коса на камень, короче. Я так думаю, они подкрепления ждут, того, которое с М‑стан‑нерами и «гауссовками».
– Долго придется ждать, – усмехнулся Климов. – Саня всех «диких гусей» в лесу положил. Так, Саня?
– Один остался в живых, это точно, – возразил Барков. – И не забывайте, что сами наемники погоды не делают. Оружие им выдавал Главный, а программировала оружие Система. Они имеют броню из Н5А, а значит, в любую секунду могут получить в руки «гауссовки».
– Чего же они ждут?
– Команды. Или приезда высокого начальства, которое оценит обстановку и примет решение.
– Неужто сам Главный прилетит? – спросил Климов недоверчиво.
– Возможно, Бойд или кто‑то еще.
– Возможно, этот кто‑то еще уже прилетел, – снова вмешалась Тамара. – Вертушка садится. И никакие «воздушные заборы» ей не помеха.
– Значит, это наша вертушка, – не слишком уверенно заявил Сотников и включил коммуникатор. – Башня, что за борт?
– Первый на базе, товарищ генерал, – ответил диспетчер.
– Отлично! – Николай щелкнул выключателем. – Все в сборе. Влад прилетел…
…Как ни странно, прилетел Добрецов обычным аэротакси. С ним в вертушке оказалось почти два десятка человек: большинство – бывшие бойцы из отряда Стукова и несколько сотрудников УФСБ по Москве, как выяснилось позже, все приятели Евстратова. Пополнение было вооружено и настроено весьма решительно. Сотникову, под начало которого были определены все стуковцы, даже пришлось немного охладить их пыл. Несколькими крепкими фразами он доходчиво объяснил новичкам, в чем будет заключаться боевая задача и насколько важно, воюя с пуленепробиваемым врагом, иметь терпение.
Друзья Евстратова, ветераны тайных войн прошедшего десятилетия, в инструктаже не нуждались. После бойни на Беговой и покушения (как выяснилось) на Тимофеева начальство объявило тайный призыв добровольцев и ввело всех откликнувшихся в курс дела. Геннадию оставалось лишь обрисовать последние события. Друзья посочувствовали насчет утонувшей машины и синей спины, налили коньяка и пообещали скинуться на новый «Лексус», когда все закончится.
– Знаю, что врете, а все равно приятно, – мгновенно захмелев от рюмки коньяка на пустой желудок, сказал Геннадий. – Но я же все больше по «Маздам»…
– Нет проблем, Гена, все, что попросишь, – смеясь, заверил один из товарищей. – Ты какой масштаб предпочитаешь, один к сорока восьми или чуток покрупнее?
– Добрые вы. – Полковник удрученно вздохнул, чем окончательно развеселил коллег. – Побрели в ставку, а то развод пропустим.
В ставке – штабном домике из бетонных блоков – собрались почти все, кто не стоял на постах. Добрецов не возражал против расширенного формата совещания, но фактически в нем приняли участие лишь старшие офицеры и гражданские из личной команды Владислава.
– Итак, подведем предварительные итоги, – задумчиво прохаживаясь по центру единственной комнатки домика, сказал Добрецов. – Михайлова мы не нашли, а значит, предъявить заговорщикам мы ничего не можем. Кроме того, мы опять сидим в осаде, без связи и достаточного запаса боеприпасов. У нас имеется около двух тысяч агломератов С4НП и четыре стационарных М‑станнера. Хватит, чтобы продержаться дня три‑четыре.
– Этого не потребуется, – прервал его Саша. – Мы можем переломить ситуацию и без показаний Михайлова. В Москве мы случайно нашли кое‑какие записи Одиночки. В них зашифрован ответ на все вопросы.
– И вы его расшифровали?
– Да. На самом деле в записях Штоколова подробно описана схема управления Системой. Одиночка был изобретателем не только «Сокола», но и Системы. Вот почему Главный стремился заполучить «Сокола» в свое распоряжение и в то же время не мог толком объяснить, зачем ему нужен биокомп. Главный – вор. Он украл все разработки у Штоколова, но так и не сумел понять идею до конца. Он ухватил только то, что ему было нужно, и опрометчиво плюнул на нюансы. А они, как выяснилось, могут сыграть решающую роль.
– Предохранители? – догадался Владислав.
– Да. Их в цепи оказалось несколько. Нам известно о «Соколе», о коде деактивации Системы, а также о возможности нарушить ее синхронизацию из центра управления «Неводом». Но есть еще один предохранитель. Судя по комментариям к схеме, существует резервный протокол, с помощью которого можно нейтрализовать Систему, даже не зная кода деактивации и не захватывая офис «Невода» в Москва‑Сити.
– Погоди, – вмешался Сотников. – Ты не мудрствуй лукаво, а скажи: можно вырубить Систему или нет? Протоколы, коды… это все слишком задумчиво.
– Вырубить ее не получится, зато можно подвесить, как это делают М‑станнеры, но не на тридцать секунд, а на сколько угодно, и что важнее всего – влезть, пока она висит, в программы «нанов».
– То, что нужно, – удовлетворенно произнес Денис, наверное, единственный, кроме самого Баркова и Томы, кто до конца понимал, о чем речь.
– Да, – продолжил Саша. – Идея проста: в программы наноботов внедряется вирус, заготовленный еще Штоколовым и почти незаметный для Системы, поскольку вполне вписывается в нормальную программу. Все, что он делает, – вносит незначительную поправку, которая заставит полевые стабилизаторы М‑процессоров повысить мощность вдвое. Вроде бы «всего лишь», но на самом деле это приведет к тому, что М‑поле из стабилизирующего превратится в парализующее, как у М‑станнера.
– То есть нанороботы как бы атакуют сами себя, – закончил Денис. – Грамотно.
– Вроде аутоиммунного заболевания, – задумчиво пригладив короткую седую бородку, добавил Добрецов. – Когда иммунная система, призванная защищать, вдруг начинает вредить организму.
– Все правильно. Если удастся воспользоваться вторичным протоколом, получится, что все Н5А зависнут и потеряют связь с Главным. Они не подчинятся «Соколу», но этого и не нужно. Дальше «Сокол» спокойно войдет в виртуальность, куда сейчас его не пускает системная защита, и уже оттуда проберется в парализованную Систему, чтобы заменить боевые программы наноботов Н5А программами С4НП, подчиняющимися только «Соколу».
– И тогда посмотрим, кто в мире хозяин, – хмыкнул Климов. – Станешь Главным, Саня, не забудь про нас. Я могу помощником по особым поручениям работать. Тома, вон, секретаршей…
– Помолчи, а?! – Тамара толкнула его локтем в бок.
– Я не собираюсь занимать место Главного. Однажды у меня была такая возможность, и я ею не воспользовался. Не вижу причин менять свое мнение. Я думаю, что разумнее всего будет уничтожить Систему, приказать перепрограммированным наноботам самоуничтожиться – С4НП это умеют, чтобы не осталось никаких боевых нанороботов. А когда это произойдет, нужно будет уничтожить все лаборатории и переносные комплексы.
– Нет, ну это уже перестраховка, – возразил Вася. – Легче всего взять и все похерить. Можно ведь и не рубить сплеча, в целом‑то идея хорошая.
– Не стоит делить шкуру неубитого медведя, – осадил их Добрецов. – Будет день, будет пища. Мне понятно практически все, кроме одного: как активировать этот ваш вторичный протокол.
– На схеме Одиночки указан резервный компьютер, о котором Главный почему‑то даже не догадывается, хотя о нем знал не только Одиночка, но и другие разработчики проекта. С его помощью нельзя управлять Системой, но можно контролировать ее работу и вносить поправки – тоже ограниченно, под присмотром программы внутренней безопасности, но для наших целей допуска вполне хватит.
Добрецов на некоторое время задумался, и никто не решился нарушить его молчание.
– Ну что ж, вариант интересный, остается найти этот компьютер. В схеме указано его местонахождение?
– Да. – Саша взглядом указал на потолок. – Он там.
– Где? – спросил Климов. – На чердаке этой сторожки?
– На орбите. Точный адрес: боевая орбитальная станция «Апекс».
– Приплыли, – пробурчал Евстратов. – Как ни болела – умерла.
– Да‑а, – согласился Добрецов. – Ситуация. Что за блажь, засовывать «предохранитель» черт знает куда? В чем смысл?
– Все просто, – спокойно ответил Саша. – Система была создана Штоколовым по заказу Минобороны. И, соответственно, ее инфраструктуру придумывали военные. Кстати, первоначально вместо «Невода» предполагалось использовать другую сеть спутниковой связи, собственную. Но когда появился «Невод», военные очень быстро сориентировались и одними из первых заключили с Михайловым крупные контракты.
– Еще бы! Такая экономия, – усмехнулся Сотников.
– Верно. Чтобы развернуть сеть, сравнимую по эффективности с «Неводом», Минобороны пришлось бы запросить у правительства дотацию в размере трех годовых бюджетов. А так обошлось на порядок дешевле. В первую очередь они подключили к нашей любимой спутниковой сети как раз инфраструктуру, в частности – «Апекс». По их мнению, в случае чего запасной КП на орбите мог оказаться в самом выгодном положении. А еще там он защищен от шпионов.
– И ведь неплохая была задумка, – с досадой произнес Климов, – но получилось, как всегда, через жопу. Главный этот откуда‑то всплыл. Кто ему вообще позволил в секретные проекты нос совать?
– Кто позволил и как впоследствии Система перешла из рук военных в руки Главного – вопрос для прокуратуры, но, скорее всего, самым банальным способом: Главного пригласили в качестве специалиста, а он, почуяв куш, привлек инвесторов и наобещал золотые горы ответственным лицам. Вспомните Манилова. Когда же в заговор втянулись высокие чины из Генштаба, руководству проекта не оставалось ничего, кроме как подчиниться Главному. Все просто.
– Просто‑то просто, но как нам туда добраться? – спросил Сотников. – До «Апекса» у нас километров четыреста будет. И, заметьте, не по хайвею.
– «Шаттлом». – Саша взглянул на Добрецова. – Устроите?
– Вы слишком хорошо обо мне думаете. – Владислав снова прошелся по комнатке. – «Шаттл»… это не вертушка и даже не суборбитальный самолет. Раздобыть такой аппарат очень непросто. Разве что… связаться с командующим В КС. У него всегда наготове пара челноков. Фамилии командующего нет в черных списках, возможно, он вникнет в ситуацию и согласится помочь.
– Он не даст добро на запуск без разрешения Верховного главнокомандующего, – возразил Сотников.
– Это верно, – согласился Владислав. – Значит, надо выйти на Верховного и в первую очередь убедить его.
– Но без свидетелей и доказательств ничего не выйдет, – уныло проронил Евстратов. – На слово президент нам не поверит. Круг замкнулся.
В домике снова повисла гнетущая тишина. Вот вроде бы забрезжил лучик надежды, но его тут же снова поглотили свинцовые тучи. Добрецов подошел к узкому окошку и отбил на стекле негромкую дробь. Стекло в ответ коротко завибрировало, затем еще раз и еще. После третьего сигнала Владислав сообразил, что вибрирует вовсе не стекло. Он торопливо пошарил в кармане и достал запасной шпионский смарт модели «В‑112С». На дисплее приборчика высвечивалась короткая строчка служебной информации, к которой было пристегнуто мультимедийное сообщение. Абонента смарт идентифицировал как «Абебе Бекила», но в сноске значилось «от Питера Фоули», а тема была и вовсе интригующей: «big blast».
– Очень интересно. – Добрецов открыл сообщение и на несколько минут погрузился в просмотр документального фильма, снятого шпионской камерой.
Владислав этого не знал, но вместе с ним кино посмотрел и Барков. «Сокол» мгновенно определил степень важности для хозяина полученной Добрецовым информации, подключился к «сто двенадцатому» и начал трансляцию прямиком в сознание Баркова.
Понимая, что происходит нечто важное, даже Климов обуздал свое любопытство и за все время, пока Владислав и Саша смотрели кино, не сказал ни слова. Даже не поерзал ни разу.
– Черт возьми! – вырвалось у Добрецова, когда ролик остановился.
– Что ты там смотрел, Влад? – наконец встрепенулся Климов. – А ты, Саня, чего зависал, за шефом подглядывал?
– Был грех, – признался Барков. – Но это не я, «Сокол».
– Очень удобная отговорка!
– Так даже лучше, – сказал Добрецов. – Не придется ничего объяснять.
Big blast (англ.) – Большой Взрыв.
– Да. Я все понял. Вот вам и убедительное доказательство, – сказал Саша. – Если президент не поверит в подлинность этой записи, попросим вызвать в Кремль Михайлова и обработаем из М‑станнера.
– Кремль, президента или Старика? – снова вмешался Вася. – Что все‑таки вы там смотрели?
– Репортаж о том, как человек впадает в тягчайший из грехов.
– Порнушку? – удивился Климов.
– Тот, за который проваливаются на самый нижний круг ада, – серьезно ответил Владислав. – Предательство, Вася, худшее из зол. Николай, командуй тут, держи оборону до последнего. Денис, седлай! Александр, вы со мной?
– А нас впустят? К президенту, без приглашения… Мы к тому же в розыске.
– Ничего страшного. Впустят и даже проводят. Думаете, откуда у меня эта бригада? – Он кивком указал на Евстратова и его товарищей. – Директор ФСБ и проводит. Он на нашей стороне, хотя и шифруется. Денис!
– Все готово. – Пилот был уже на пороге. – Белком на борт.

Глава 16

Вашингтон, 10 сентября – Москва, 17 сентября

Десятого сентября Роберт Бойд проснулся в скверном настроении. Ему показалось, что он вот только что провалился в тревожный сон, а смарт уже зашелся долгим сигналом. Роберт открыл глаза, но пришел в себя не сразу. С минуту он пытался сообразить, что происходит, затем сел и уставился бессмысленным взглядом на часы. Оказалось, что уже шесть утра. Роберт буркнул «ответ» и выслушал сообщение секретаря из Белого дома. Бонда приглашали на утреннее заседание свежеиспеченной комиссии по надзору за деятельностью «Networld». Про себя Роберт окрестил эту комиссию «мехами для раздувания скандала». В список ее основных задач вошли не столько расследование происшествий в Нью‑Йорке и поиск реальных виновников, сколько сбор компромата, неопровержимо доказывающего крайнюю вредность «Networld» для полноценной жизни и дальнейшего развития общества образцовой демократии. Бонду предстояло защищаться, и линию защиты он должен был выработать буквально на ходу.
Роберт тяжело поднялся с постели и побрел в ванную. Принимал душ, одевался и завтракал он почти как живой автомат, все мысли крутились вокруг предстоящего заседания. Основным тезисом будущего выступления Бойд избрал мысль, что уважаемая комиссия должна выяснять не почему «Networld» проспал серию убийств влиятельных бизнесменов, а кто был заказчиком этих преступлений. И в первую очередь для этого следует выяснить мотив. Слепому видно, что все три убийства связаны между собой и в целом вся эта провокация направлена против «Networld». И так же очевидно, что это именно провокация, как бы ни старались вывернуть все наизнанку господа из АНБ и ФБР.
Роберт, по‑прежнему не замечая ничего вокруг, спустился в холл и рассеянно кивнул швейцару. Тот проводил Бойд а до крыльца и открыл дверцу лимузина. В машине уже сидели секретарь Гарри и начальник личной охраны Бонда Сэм Аркетт. Роберт поздоровался с обоими и, усевшись на мягкий диван, отвернулся к окну.
Вряд ли члены комиссии его выслушают и подойдут к вопросу объективно. Всем выгоден новый скандал вокруг «Networld». Все хотят ограничить его власть, ослабить его влияние. Однако совсем ничего не возражать нельзя, а значит, дискуссия будет очень жаркой и долгой. И весь день будет очень длинным.
Машина резко вильнула влево, и Роберт Бойд вышел из состояния глубокой задумчивости. Он взглянул за окно и невольно вскинул брови. Лимузин несся в крайнем левом ряду со скоростью учебного вертолета. Бойд перевел взгляд на сидящего напротив секретаря, но тот лишь в недоумении пожал плечами. Что заставило шофера нарушить скоростной режим, пока не понял никто из троих пассажиров. Начальник охраны Бонда, отставной полковник Аркетт, постучал в разделяющую салон стеклянную перегородку. Она плавно опустилась, и сидящий рядом с шофером охранник что‑то коротко сказал начальству. Аркетт кивнул и подвинулся к правому окну. За ним мелькали машины, легко обгоняемые мощным «Кадиллаком». Главный охранник пересел на диван рядом с Бондом и заглянул в узкое заднее окошко. Буквально в нескольких метрах позади лимузина держался черный джип, но не тот, который всегда сопровождал машину начальника филиала, а незнакомый. Аркетт вызвал воздух. Вертолет сопровождения вынырнул из воздушно‑транспортного потока и пошел на снижение.
– Вертолет не сможет отрезать нарушителя, – наблюдая через люк за маневрами вертушки, заметил Бойд. – Слишком близко этот провокатор подобрался к нашему бамперу.
– Вы думаете, это очередная акция антиглобалистов? – с надеждой на минимальные неприятности спросил секретарь.
– Нет, – вместо начальника ответил шеф безопасности. – Я не вижу нашей машины сопровождения.
Он указал на свой смартфон. В экранчике светилась схема, судя по которой из машин «Networld» на дороге остался только лимузин.
– Нашу охрану столкнули в кювет? – удивился секретарь.
– Или убрали вертолетом‑эвакуатором. На полном ходу подцепить манипуляторами машину непросто, но возможно. Я лично знаком с тремя пилотами‑полицейскими, которые проделывали такие трюки.
– Вы считаете, это полиция? – Секретарь утер взмокший лоб платком.
– Чем вы слушаете? – Аркетт усмехнулся. – Это не полиция и не антиглобалисты, это…
Закончить фразу ему не дал гулкий удар в задний бампер лимузина. Пассажиры сначала откинулись назад, а затем повалились вперед. Водитель удержал машину на прямой и попытался еще увеличить скорость, но джип будто приклеился к лимузину. Он снова ударил, затем немного сместился вправо и начал поджимать «кадди», вытесняя его на встречную полосу.
– Воздух! – поднимаясь с пола, прорычал Аркетт. – Влепите этому гаду в капот двадцатимиллиметровую гранату!
– Есть, сэр, – ответили с борта вертолета.
Бойд поднял испуганный взгляд кверху. Сквозь прозрачный тонированный люк было хорошо видно, как отъезжает дверца вертолета и в ее просвете появляется охранник с «М‑41» в руках. Боец СБН прицелился в джип, но выстрелил он или нет, Роберт не увидел. Джип снова ударил, теперь в борт лимузина, и Бойд повторно свалился на пол. Подняться ему не дал Аркетт. Он вдруг навалился на Роберта всем телом и прижал к полу. Секундой позже по крыше оглушительно грохнуло, и люк покрылся паутиной трещин. Почти сразу последовал новый удар сверху, и вместе с осколками люка в салон свалилась винтовка. Аркетт отпихнул оружие под сиденье, смахнул с плеча Бонда осколки и помог начальнику сесть. Роберт опять взглянул вверх. Крыша слегка прогнулась, а в просвет разбитого люка свесилась безжизненная окровавленная рука. Без сомнений, это был выпавший из вертушки снайпер.
– Что все это значит, черт возьми?! – заорал Бойд. – Аркетт, сделайте что‑нибудь!
– Я стараюсь, сэр. – Охранник вызвал базу. – Внимание, тревога по протоколу номер один, вызываю группу быстрого реагирования.
– Где вы, сэр? – откликнулся диспетчер.
– Что значит – где?! – изумился Аркетт. – Вы разве нас не видите?
– Нет, сэр. «Network!» передает нейтральную картинку. Ни ваших машин, ни вертушки сопровождения. Такое впечатление, что вас вообще нет в Вашингтоне.
– Невозможно! – охнул секретарь. – Обмануть «Network!» – глобальную сеть следящих спутников?! Это невозможно! Они видят всё! Каждый дюйм поверхности планеты под их контролем!
– А кто говорит, что они действительно нас не видят? – процедил сквозь зубы Аркетт. – Другое дело, что информация не доходит до серверов. Или искажается уже в аналитических центрах.
– Надо было лететь вертолетом, – мрачно буркнул Бойд.
– Это тщательно спланированная акция, сэр, – возразил охранник. – Нас достали бы в любом случае. Что же он не продолжает?
Аркетт повертел головой, выискивая в попутном потоке джип злоумышленников.
– А нельзя остановиться и снять… этого несчастного? – Секретарь испуганно взглянул на свисающую из люка руку.
– Нельзя, – отрезал Аркетт. – Воздух, где плохие парни?
– Они отстали на пару сотен ярдов, сэр. Бобби продырявил им капот.
– Что случилось со стрелком?
– Не знаю, сэр, он просто выпал.
– Он не пристегнулся?
– Был пристегнут, но трос, похоже, оборвался. Мы сами ничего не поняли, сэр. Полиция волнуется. Они тоже не видят вас через спутники, но им беспрерывно звонят свидетели. Вижу их вертушки. И «CNN» нарисовалась.
До слуха пассажиров лимузина донеслись далекие завывания полицейских сирен.
– Продолжаем движение! – приказал Аркетт.
– Черт! – крикнул охранник на переднем сиденье. – Снова они! Впереди! Прямо перед нами!
– Они же отстали! – не поверил Аркетт. – Воздух, что видите?!
– Джип перед вами, – озадаченно пробормотал пилот. – Ничего не понимаю, но это точно он, вижу дырку в капоте. Осторожно, он уходит вправо! Впереди пешеход!
– Дьявол! – вдруг завопил шофер, резко нажимая на педаль тормоза и выворачивая руль вправо.
Машину занесло, но перевернуться ей помешало то самое препятствие, столкновения с которым попытался избежать шофер. Это было еще более невероятно, чем слепота следящей спутниковой сети «Networld», но приходилось верить своим глазам, ушам и ощущениям. Буквально в футе от Бонда железо дверцы лимузина промялось, и «кадди» с невероятным грохотом остановился, обняв препятствие, словно это был железобетонный столб.
Но это был не столб. За секунду до столкновения Бонд успел отчетливо рассмотреть, что на шоссе стоял человек. Дальше был удар, хлопок боковой подушки безопасности и багровая пелена, но когда в глазах прояснилось, никакого пешехода на дороге уже не было. Был только сложенный почти вдвое лимузин и карусель из гудящих, застрявших в пробке машин. Роберт кое‑как справился с головокружением и протиснулся в приоткрытую дверь. На асфальте, там, где чуть раньше теоретически стоял «железобетонный пешеход», не было ничего. Ни крови, ни следов. Впрочем, был человек или его не было, не имело значения. Самым разумным в сложившейся ситуации было не гадать, а продолжать движение, как и требовал Аркетт.
– К вертолету, – прохрипел охранник, помогая шефу подняться на ноги. – Здесь опасно, сэр! Я ни черта не понимаю, но здесь опасно!
– Гарри, – Роберт попытался обернуться, – Аркетт, вытащите Гарри!
– Поздно, сэр. – Охранник подтолкнул шефа к зависшей в метре от земли вертушке. – Его разорвало пополам. Быстрее, сэр!
Бойд все‑таки сумел обернуться и увидел, что его секретаря действительно уже нет в живых. Окровавленная макушка Гарри торчала из разбитого окна напротив переднего ряда сидений, а нога в щеголеватом рыжем ботинке вывалилась из дверцы. Секретарь не мог так вытянуться, будь его тело целым и невредимым. Роберт почувствовал, как к горлу подкатывает приступ тошноты. Он попытался сдержать позыв, но его все‑таки вывернуло наизнанку, и подхваченные ветром от лопастей вертушки брызги попали на лицо Аркетту. Тот утерся рукавом и, поднатужившись, забросил обмякшего шефа в салон вертолета. Бойд уцепился за что‑то, подтянулся, но взобраться на сиденье не сумел. Место было занято. Роберт поднял взгляд и обомлел. В удобном пассажирском кресле сидел тот самый человек, по милости которого лимузин превратился в складной ножичек! Бонд видел его лишь мельком и в течение доли секунды, но готов был поклясться на Библии, что сейчас перед ним именно тот человек. Бойд невольно подался назад, но незнакомец ухватил его за шиворот и, без видимых усилий подняв над полом, посадил в кресло напротив себя.
– Замри, ублюдок! – заорал поднявшийся на подножку вертолета Аркетт. – Даже не дыши!
Охранник вскинул руку с пистолетом, но человек его опередил. Молниеносным ударом он выбил у Аркетта оружие, а затем вытолкнул безоружного охранника из вертолета. Бойд не особенно разбирался в подобных вещах, но скорость реакции и сила ударов незнакомца его поразили. Могучий, тяжелый Аркетт не просто упал на землю, а отлетел почти к лимузину – на полсотни футов – и рухнул большим мешком. Подняться он даже не пытался.
Бойд вцепился побелевшими пальцами в подлокотники кресла и замер, не дыша, словно команда несчастного Аркетта относилась к нему, а не к загадочному злоумышленнику.
– Вверх! – приказал человек, и вертушка начала подъем.
Почему пилот так беспрекословно слушался этого бандита, было понятно. Он наверняка видел, что произошло с Аркеттом. Роберт оглянулся. В вертолете должен был сидеть еще один охранник, но его не было. Наверное, его постигла та же участь, что и шефа охраны, а до того – снайпера.
– Я не понимаю, мистер… – срывающимся голосом пробормотал Бойд.
– Не понимаете, что все это значит? – Человек равнодушно взглянул на Роберта.
Внешность у него была довольно странная. Нет, в его лице не было ничего необычного – типичное лицо типичного американца: смуглая кожа, карие глаза, чуть вьющиеся волосы. Джон Санчес или Квентин Родригес, примерно половина граждан США выглядит в точности так же. Чистых англосаксов вроде Бойда южнее Чикаго осталось процентов десять, не больше. И все же было в нем что‑то странное. Возможно, взгляд. Не злой, не добрый, не холодный и не теплый. Никакой. Пустой и безжизненный. Будто вместо глаз у этого человека были объективы видеокамер, «устройства для ввода визуальной информации». Ничего более жуткого в своей жизни Бойд не видел. Даже окровавленные останки Гарри в сравнении с неживым взглядом этого человека казались не кошмаром наяву, а старой детской страшилкой про Фредди Крюгера.
– Да, – голос у Бойда сел, – что все это значит?
– Вам объяснят, – пообещал человек.
Голос у него был тоже какой‑то неживой, без интонаций. Роберт почувствовал, как по коже бегут мурашки.
– Кто объяснит? – почти прошептал он.
– Главный.
– Кто?! – Бойд невольно отпрянул. – Главный? Вы имеете в виду того, кто придумал… Систему?
– Когда вертолет займет свое место в воздушно‑транспортном потоке, я обеспечу вам связь, – пообещал человек.
– Я не намерен вести переговоры с беглыми преступниками!
– Вы уже дважды беседовали с ним, но об этом никто до сих пор не узнал и не узнает, мистер Бойд. Связь будет установлена в обход «Networld» и других сетей. Вы поговорите с Главным через меня.
– Так этот Блэк… и был Главным?! – Бойд утер испарину. – А вы медиум?
– Считайте меня смартфоном с расширенными возможностями. – В голосе и взгляде человека не было и намека на иронию. Голос по‑прежнему оставался равнодушным, а взгляд пустым. – Главный вам все объяснит.
– Тогда, может быть, нам лучше встретиться с ним лично? – Бойд лихорадочно соображал, как бы выиграть время и, возможно, даже изменить ход событий.
– Разговора через меня будет достаточно.
Лицо человека вдруг поплыло, словно воск, и через секунду изменилось до неузнаваемости. Теперь перед Бойдом сидел абсолютно другой человек, похожий на свою прежнюю ипостась, разве что с пустым взглядом. Роберт шумно выдохнул.
– Впечатляет… сдаюсь. Это внешность Главного?
– Теперь вы разговариваете со мной, мистер Бойд. – Голос человека тоже изменился, причем в лучшую сторону. Теперь он хотя бы «ожил». – Нет, это лишь маска. Пусть для вас я буду выглядеть так.
– Я пока мало что понимаю, мистер Главный, но, как и прежде, не желаю…
– Стоп, мистер Бойд! Давайте не будем снова углубляться в ненужные дискуссии. Вы все поймете, когда я еще раз представлю вам своего посредника. Итак, познакомьтесь, это мистер Блэк. Он не мим и не фокусник, он агломерат боевых нанороботов технологической линейки Н5А.
– Агломерат? Он… не человек?!
– Робот чистой воды. Вернее – чистого металла и полимеров. Мистер Блэк, будьте любезны, покажите мистеру Бонду, что вы есть на самом деле.
Равнодушный «человек» вдруг рассыпался в прах, а на его месте возникла свободно висящая в воздухе объемная модель. Бойд не слишком хорошо соображал, но даже в таком состоянии понял, что перед ним упрощенная схема взаимодействия триллионов составляющих тело мистера Блэка нанороботов.
Голос Главного теперь доносился, казалось, отовсюду.
– Вот таким образом нанороботы соединяются между собой, образуя гигантскую, по их меркам, транспортно‑боевую платформу под названием «мистер Блэк». Впечатляет?
– Не могу поверить! Это… нереально!
– Почему же? Наш мир уже давно пронизан нано‑технологиями, и моя Система никогда не претендовала на почетное звание вершины этого научно‑технического направления. Она лишь перевела игру на новый уровень, на тот, где стираются грани между биосферой, информационным пространством и сферой всевозможных технологий. Судите сами. Теперь в микромире, где раньше создавали свои пищевые и репродуктивные цепочки лишь вирусы, микробы и простейшие, появился новый равноправный член сообщества – нанороботы. В той же мере, как бактерии и вирусы участвуют в жизни более сложных существ, нанороботы участвуют в функционировании макромашин и… все тех же крупных организмов. А радиосвязь и виртуальная паутина для них значат ровно столько же, сколько биополя всего живого, этот неосязаемый дух жизни. Бирсфера и техническая среда смешиваются в очень интересный коктейль. Еще немного, и мы незаметно перейдем в другой, совершенный мир. В абсолютно иную среду обитания. Новая инфотехнобиосфера будет гораздо полнее прежней. Что, конечно же, приведет к стремительному изменению главного звена цепи – человека. Ему придется стать совершеннее, чтобы полностью соответствовать новым реалиям.
– Вы хотите сделать из всех людей таких вот… агломератов?
– Нет, что вы. Мистер Блэк лишь один из вариантов обитателя нового мира. Обычные люди также найдут свое место в Техносфере. Конечно, не все и не в том виде, в котором они существуют сейчас, но ничего особенно менять в них не придется. Подумаешь, немного усовершенствовать! Нанороботы и биокомпы модернизируют всех желающих – те ничего и не почувствуют.
– Превратят в киборгов?
– Не передергивайте, мистер Бойд. Любой, даже здоровый человек – просто рассадник микробов и вирусов, которые живут и на нем, и внутри его. И, кстати, без многих симбионтов человек болеет. Ничего плохого, что нанороботы определенной генерации станут корректировать генетические аномалии и поддерживать какие‑то полезные для здоровья процессы в организме человека. Ничего плохого! Сплошная польза. И это лишь один пример взаимодействия новой окружающей техносреды со старой доброй биосферой. А на самом деле таких примеров тысячи – от создания продуктов «максимального усвоения» до сверхпрочных сплавов, машин с максимально возможным КПД и микроэлектроники с реальным индексом надежности в сто процентов. Все это уже не новинки, и эта отрасль науки и производства развивается бешеными темпами, но ей не хватает главного – синхронизации! Система даст Земле как раз то, чего ей не хватает. Она превратит паразитирующую в биосфере планеты цивилизацию в гармоничную информационно‑биотехнологическую среду. Научно‑техническая революция двадцатого века будет выглядеть на фоне такого скачка прогресса паровой машиной в сравнении с компьютером. Согласны?
– Да… наверное, но… при чем тут боевые нанороботы? Если весь мир станет единым глобальным биокомпом, с кем воевать?
– С теми, кто не сразу поймет величие и полезность моих замыслов. Их, к сожалению, немало, и вы это знаете. Ведь многие из этих ретроградов ваши друзья.
– Э‑э… да, но я не всегда с ними соглашаюсь… я…
– Знаю, мистер Бойд. Вы здравомыслящий человек и видите перспективы моего предприятия. Вот почему я раскрыл вам практически все карты. Никто другой не знает моих конечных целей, только вы. Надеюсь, этот знак особого доверия не останется без адекватной оценки. В противном случае мне придется попросить мистера Блэка, чтобы он… Впрочем, я уверен, до этого дело не дойдет. У вас остались какие‑то вопросы? Например, по теме Блэка?
– Да. Я не совсем понимаю… То есть я понял, что пока Система не захватит на планете все – от вирусов до компьютеров, – ее будут охранять монстры вроде этого агломерата. Охранять от Добрецова, «Сокола» и им подобных «патриотов старого мира», так?
– Допустим. – По голосу было слышно, что Главному такая интерпретация Великой Цели не очень по вкусу.
– Но ведь этим агломератам… потребуется особая программа. Противник может атаковать разными способами. Заранее не угадать, что он придумает и чем придется ему ответить.
– Программ у Блэка более десятка. Он может трансформироваться в самые различные конструкции. От андроида до небольшого автомобиля или орудия. Причем это будут не муляжи, а эффективно действующие экземпляры. Нанороботы новой генерации совершенны и легко соединяются в любые предусмотренные программой механизмы или электронные блоки. Уверяю, действующие не хуже традиционных, это мы проверили на испытательном полигоне в Северной Африке.
– Например, в мотор?
– Проще простого. Предпочтительно в электромотор, поскольку ему не требуется смазка или бензин.
– А орудие?
– Электромагнитное, пучковое или нейтронное, выбирайте. Уровень исполнения будет настолько высок, что с его эффективностью не сравнится ни один стандартный аналог. Ведь нанороботы соединяются на молекулярном уровне, там, где сами собой разрешаются многие технические проблемы.
– Допустим, все это правда, но как мистеру Блэку удается имитировать человека?! Это же невероятно! Это фактически искусственный интеллект, да еще на передвижной… платформе. Я не верю, что такое возможно. Нет, теоретически я это допускаю, но! Для этого нужны гигантские вычислительные мощности. Возможно, ваша Система со временем и научится соображать, но этот вот киборг… Даже ваши пресловутые нанотехнологии пока неспособны обеспечить такой прорыв. Будь каждый из триллионов составляющих мистера Блэка «нанов» таким же умным, как, например, «Сокол», дело другое, но ведь Н5А по отдельности наверняка тупы как пробки, да? В чем же тут фокус?
– Пусть это останется нашим с мистером Блэком маленьким секретом. А вы, мистер Бойд, опустите детали и сосредоточьтесь на более важных вещах.
– Опасность второй степени, – вдруг пробасил еще один «голос за кадром», голос самого Блэка. – Вертолет службы безопасности «Networld» идет курсом атаки.
– Отлично, мистер Блэк, продемонстрируйте мистеру Бонду возможности программы пучкового оружия.
– Нет! – Бойд выглянул в иллюминатор. «Трансформер» «Си‑980» действительно шел на перехват. – Я вам верю!
– Знаю, мистер Бойд. Но поверить мало. Вы должны быть твердо убеждены. Приказываю уничтожить цель!
Роберт подался вперед, но будто бы какие‑то невидимые ремни прижали его к креслу так, что он не мог пошевелиться. Все, что ему оставалось, – наблюдать, как раскрывается дверь, как на месте голограммы формируется незнакомая, но явно боевая установка, а затем… Бойд малодушно зажмурился. Когда он открыл глаза, в небе было чисто. Транспортный поток в соответствии с программой экстренной ситуации сместился на один уровень вверх, а на высоте, где секунду назад неожиданно развалился на части «Си‑980», остались лишь вертолет Бойда и три вертушки воздушной полиции. Роберт скрипнул зубами. Факт того, что Бойд остался рядом с местом происшествия, объяснить было несложно, ведь и погибший и уцелевший вертолеты принадлежали «Networld». Можно было наплести что‑нибудь о желании лично разобраться в причинах гибели «трансформера». А вот тот факт, что «Си‑980» шел курсом атаки на вертолет Бойда, был уже из разряда явных подставок. Полиция разберется с этим инцидентом не сразу, ведь спутники по‑прежнему ничего не видели, но в самой Службе Безопасности «Networld» весь инцидент будет зафиксирован в отчетах сотен сотрудников. Прямой связи инцидента с вертушкой Бойда все равно не найдется, но если провести анализ… Как Бойд объяснит, если выживет, почему он позволил захватившим вертолет террористам выстрелить в машину идущих на выручку охранников? И главное, как он объяснит, из чего они стреляли? Роберт отчетливо осознал, что его подставили, а потому балансировал на грани паники.
– Итак, мистер Бойд, мы все‑таки начали общий бизнес, – Главный усмехнулся, – как вы ни сопротивлялись.
– Чего вы хотите?! – Голос у Бойда вновь сорвался. – Почему я?!
– Потому что из всего руководства «Networld» вы испытываете наибольшее давление. После консервации Системы инвесторы моего проекта – очень богатые и влиятельные люди – понесли гигантские убытки. Но руководство «Networld» отказало им в возмещении ущерба, хотя завладело львиной долей моего предприятия.
– Я вообще не понимаю, как у ваших инвесторов хватило наглости предъявить нам претензии, – фыркнул Бойд.
– Это верно, однако несколько дел против «Невода» в американских судах они почти выиграли. Я могу даже припомнить имена этих удачливых сутяг: Кар‑пентер, действовавший по поручению восходящей мафиозной звезды Нико Полетти, далее – адвокат мистера Доббинса, известного в определенных кругах как Большой Ди, а также юридическая фирма Альвареса, за помощью в которую по поручению мистера Вонга обратился мистер Чжен Ли Вэй, помните такого? Он внештатный юрист китайской Триады. И вот что странно, мистер Бойд, три главных истца скоропостижно скончались ровно за сутки до решающих слушаний в суде. Разве вы не находите это весьма занятным?
– Не только я, – буркнул Роберт. – Люди из АНБ намекнули примерно на то же. Уже назначена комиссия под контролем Верховного суда.
– Вот видите, мистер Бойд, ваше положение не внушает оптимизма. Печальные события последних трех суток наводили на подозрения относительно бизнес‑методов «Networld», но хотя бы объясняли его слепоту. И вдруг сомнительный инцидент с вертолетом. Неужели теперь «Networld» ослеп на самом деле? Но тогда проблем гораздо больше, чем казалось!
– Вы неплохо подготовились, сэр.
– Благодарю.
– С Черным Карателем мне теперь все ясно, хотя, если всплывет правда о его нанимателе, вам не поздоровится.
– Пустое, мистер Бойд. Полетти был гвоздем в заднице для всех семей Восточного побережья. Его собирались убрать со дня на день. А Большой Ди пытался подмять рынок наркотиков, и его тоже «заказали». С точки зрения наиболее крупных инвесторов моего предприятия, все сложилось удачно.
– В этих двух случаях – да, но с Триадой вы явно перестарались!
– И опять вы ошибаетесь, мистер Бойд. – Главный усмехнулся. – Заказ на мистера Вонга поступил от очень влиятельных людей… из самой Триады.
– Прикрылись со всех сторон? Понятно. Но как вам удается управлять «Networld»?
– Если бы я мог это делать, мистер Бойд, то не обращался бы к вам с предложениями о сотрудничестве. Мне удается лишь обманывать вашу «всевидящую спутниковую сеть», заставлять ее видеть то, чего нет. Не стану углубляться в технические детали, но это довольно простой приемчик. Я успешно пользовался им еще на первом этапе игры. Так что управлять вашими спутниками я не могу. Пока не могу. В этом и заключается суть моего предложения: я получаю неограниченный доступ к управлению «Networld», а вы кресло главы корпорации.
– Михайлов не уступит его никому.
~ Михайлов не уступит, – согласился Главный. – Его вам уступлю я. Но случится это после того, как «Networld» расконсервирует и легализует Систему. Выражаясь языком бюрократов, я пойду на повышение, а вам доверю управлять наиболее крупным подразделением моей Техносферы. Подумайте, какие это откроет перспективы. Вы встанете на одну ступень с президентами сверхдержав и, уверен, наконец‑то разрешите возникший кризис доверия к «Networld».
– И как вы рассчитываете убрать Михайлова? Просто придете в наш центральный офис, подниметесь на директорский этаж и скажете Михайлову, что он уволен? Шутите?
– Нет. Это сложно, но выполнимо. Все дело в том, что мистер Блэк умеет не только перевоплощаться из подобия человека в оружие или машины. Еще он непревзойденный мастер маскировки. Когда это потребуется, он создаст оболочку, неотличимую от внешности Михайлова, а я подскажу ему, как обеспечить сходство, так сказать, внутреннее. Я, поверьте, изучил господина Михайлова досконально. Для окружающих Михайлов останется на месте. Никто и не догадается, что это копия.
– А оригинал?
– Не волнуйтесь, я не стану убивать такого гениального инженера. Просто упрячу его под замок. Работать он сможет и в камере.
– Зачем же вам понадобился я? С такими талантами… вернее программами и помощниками, вы с Блэком можете получить желаемое и не привлекая к делу лишних людей.
– Все не так просто. Без вашего участия мы не сумеем пробраться в М‑Сити и подменить главу корпорации «Networld», мистер Бойд. Тот же «Сокол» Барков или хитрый дьявол Владислав разгадают нашу хитрость в два счета. Вот если бы мистер Блэк атаковал вашу штаб‑квартиру в общем строю с другими нанороботами… Но я не контролирую Систему. Понимаете, к чему я клоню?
– Вам не хватает «Сокола»?
– Нет, кое‑что подобное «Соколу» у меня есть, иначе я не сумел бы создать мистера Блэка. Это последний уцелевший Прототип пресловутого биокомпа. Именно он является ключевой деталью Блэка, синхронизирующей вместо Системы действия всех составляющих его «тело» нанороботов.
– Ах вот в чем дело! Вы засунули биокомп не в человека, а в робота? Вместо биомашины получили синхронизированный Прототипом кибернетический организм? Но организм без разума – бесполезный голем. Поскольку вариант с искусственным интеллектом отпадает, остается что‑то более реальное. Что?
– Вы, я смотрю, в ударе, мистер Бонд. Хлебните еще и скажите сами.
– Психосканер! – осенило Бонда. – Психосканер модели «Саркофаг», верно? Добрецов показывал мне такой аппарат во время экскурсии в Горную Крепость.
– Браво, – нехотя проронил Главный.
– То есть на самом деле в мистера Блэка загружена разбитая на крошечные фрагменты личностная матрица человека, не так ли? Фрагменты забиты в память наноботов и синхронизированы Прототипом. Чья это личность, мистер Главный? С кого вы срисовали этого субъекта?
– С одного наемника. Как видите, получилось неплохо. Однако у этого киборга есть существенный недостаток. Ни сам Ронни, ни его Прототип не могут, как Барков или как это делал я, имея Прототип, запросто войти во внесетевую виртуальность и подчинить себе Систему. Им для этого требуются традиционные средства связи, то есть нулевой допуск к «Неводу». А это возможно лишь в том случае, если наш мистер Блэк займет место Михайлова и через «Невод» отдаст Системе приказ активироваться.
– Вам следовало снова внедрить Прототип в себя.
– Поскольку я уже был счастливым обладателем такой игрушки, скажу не раздумывая – увольте! Поверьте, мистер Бонд, удовольствие ниже среднего. И очень вредно для здоровья. К тому же после виртуальной схватки с Барковым и его дружками я немного не в форме.
– Понятно. – Бойд задумался. – Все равно не понимаю, как я сумею вам помочь. Провести Блэка мимо охраны я смогу, но центральный офис защищен М‑полем. Ваш киборг состоит из нанороботов на М‑процессорах, он, грубо говоря, зависнет прямо на пороге. Защитное М‑поле его парализует! И это в лучшем случае. Если же мощности поля окажется достаточно, чтобы парализовать еще и Прототип, синхронизация нарушится, и Ронни станет кучкой ржавчины! Я не прав?
– Правы. Об этом я и говорю, мистер Бойд. Вы отключите защиту – всего на несколько секунд, – и Блэк просочится внутрь здания. А дальше дело техники.
– Но это невозможно! М‑поле не отключается, даже когда в здание входит Барков! Я лично наблюдал эффект. Под действием заградительного поля Барков превращался в натурального зомби. Но кроме «Сокола» у Александра имеются свои мозги и, главное, тело! Поэтому он пусть и с проблемами, но преодолевает эту преграду, а у вашего Блэка нет запасных вариантов. Он рассыплется в прах, и не факт, что сумеет снова собраться, особенно «под лучом»!
– Значит, вам следует придумать вескую причину, чтобы кто‑то из европейского начальства СБН приказал отключить М‑поле вокруг центрального офиса. В противном случае вам придется пойти на служебное преступление и самому отключить поле, проникнув в центральный пункт охраны. Если честно, не представляю вас в роли суперагента, мистер Бойд. Поэтому постарайтесь сосредоточиться на первом варианте. Когда будет восстановлена справедливость, я вас вознагражу, обещаю.
– Надеюсь, что так.
«Шансы пятьдесят на пятьдесят, если честно. – Бойд тоскливо взглянул в иллюминатор. – Блэк хорош, конечно, но вся мощь Техносферы пока в распоряжении Баркова, а не Системы. Где гарантия, что он не найдет способ вычислить и уничтожить лазутчика или его оператора? Пожалуй, такая гарантия может появиться, только если Главный начнет действовать после, так сказать, зачистки территории».
– А что делать с «Соколом», мистер Главный?
– О нем не беспокойтесь, – отмахнулся Главный.
– Это серьезный вопрос, – Бойд задумчиво покачал головой, – я говорю о реальной опасности для всего вашего замысла. Допустим, Блэк замаскируется до полного сходства с Михайловым, но он все равно останется машиной. Плюс Прототип! У «Соколов» и Прототипов, насколько мне известно, есть особая связь. Они буквально чувствуют присутствие друг друга. Внешняя маскировка и ваша радиоигра обманут людей, а Прототип поможет ввести в заблуждение компьютеры, но «Соколу» распознать Блэка – раз плюнуть. Если уж действовать, то наверняка. Баркова следует устранить раньше, чем вы подмените Михайлова.
– Вы правы, мистер Бойд, но если я сказал, что беспокоиться не о чем, значит, так и есть. Можете считать, что господин Барков и его «Сокол» остались в прошлом.
– Вы их уничтожили?
– У меня много других дел, мистер Бойд. Это уже сделали или сделают в ближайшие часы вполне компетентные в таких вопросах люди.
– Люди против «Сокола»? – Бойд в сомнении покачал головой. – Не лучший расклад.
– Люди плюс уже известные вам боевые нанороботы модели Н5А. В распоряжении нанятых мной профессиональных солдат двадцать небольших, но достаточных для работы агломератов из нанороботов Н5А. У меня имеется только один Прототип «Сокола», поэтому я не смог создать два десятка полноценных киборгов, но я уверен, что наемники в броне и с оружием из Н5А справятся с заданием не хуже Блэка. Проще говоря, они вооружены до зубов, хорошо экипированы и готовы встретиться с кем угодно, хоть с биокомпом, хоть с киберчертом.
– Баркова постоянно окружают боевые нанороботы…
– Предыдущих генераций, да еще и законсервированные вместе с Системой, – перебил Бойда Главный. – Я все учел, дружище. Баркову придется либо активировать Систему, либо сражаться с наемниками традиционными средствами. Рисковать, снова связываясь с Системой, Барков не станет. Он скорее предпочтет драку с наемниками и погибнет, несмотря на помощь «Сокола». Стая саблезубых волков в броне – это не упряжка лаек, с ней не справится и пещерный медведь, а уж тем более сокол. Я доступно излагаю?
– Даже красиво. – Бойд кивнул.
– Я вижу, у вас еще остались некоторые сомнения?
– Некоторые.
– В таком случае я покажу вам главный аргумент, мистер Бойд.
Блэк развернул над смартом голограмму списка фамилий. Роберт пробежался взглядом по строчкам и кивнул.
– Впечатляет. Это ваши друзья?
– Да, и, как видите, весьма серьезные. Наиболее влиятельные люди в стране, да и в мире. Подлинность списка подтверждают цифровые подписи. Видите чьи? Сомнений не осталось?
– В таком случае… – Бойд приуныл окончательно. – Сопротивление лишь оттянет крах «Networld».
– Наконец‑то вы поняли главное, мистер Бойд. Да, этот проект обречен. Если вы останетесь на борту, пойдете ко дну вместе с вашим орбитальным «Титаником». Как и печально известный лайнер, ваш «Networld» слишком скороспелая идея. Мир пока не готов к ней. За десятилетие, прожитое под гнетом этой сети, ее недостатки увидели даже слепые. Чтобы их исправить, «Networld» следует сначала демонтировать, а затем создать заново. Но не сразу, а в будущем, когда в этом возникнет действительная, реальная необходимость.
– Мне кажется, вы лукавите, мистер Главный, ведь для связи между компонентами Системы вы используете как раз наши спутники.
– Связь и шпионаж – разные вещи, мистер Бойд. Я не собираюсь уничтожать спутниковую сеть, я призываю покончить с глобальным шпионажем за всеми и вся! Спутники останутся в Сети. Умрет только сама компания «Network!»!
– А спутники продолжат служить, но не всем, а только избранным.
– В виде исключения. – Главный коротко рассмеялся. – Ведь мы не сможем демонтировать исключительно их телеобъективы. Значит, мы только заблокируем саму функцию наблюдения. Программным способом.
– Завяжете «Networld» глаза, но иногда будете приподнимать повязку. В виде исключения. – Бойд кивнул. – Вот теперь я вам верю. И гораздо больше, чем когда вы рисовали утопические картины Золотого Техновека.
– Это вовсе не утопия, мистер Бойд. – Казалось, Главный немного обиделся. – Это перспективные планы. Вполне реальные после запуска Системы. Но верить в них вы не обязаны, просто будьте благоразумны, мистер Бойд, поскольку в противном случае к вам непременно наведается мистер Блэк.
– Не надо меня пугать. – Бойд страдальчески поморщился. – Я уже достаточно напуган. И не столько возможностями киборга, сколько списком ваших спонсоров. Признаюсь, я чудовищно устал за последних два месяца, но, выходит, мне пришлось бороться лишь с тысячной частью армии ваших тайных друзей. Продолжать эту бесполезную схватку выше моих сил… я… Я с вами, черт бы вас побрал!
Роберт дернул, ослабляя, узел галстука.
– В таком случае до встречи в Москве, мистер Бойд. Надеюсь, вы сумеете объяснить начальству, почему вам так срочно требуется попасть на прием к Михайлову?
– Да, конечно. – Бойд открыл небольшой бар между пассажирскими сиденьями и выудил бутылку виски. – После всего, что вы тут устроили, я просто обязан доложить о ситуации лично.
Он отвинтил пробку и приложился прямо к горлышку.
– Вот и славно. А чтобы закрепить эффект, я хочу предложить вам еще одно небольшое приключение. Вы никогда не попадали в авиакатастрофу?
– Что вы собираетесь сделать?! – Бойд поперхнулся и лихорадочно нащупал ремни безопасности. – Вы с ума сошли!
– Вы угадали, мистер Бойд. Это будет «бонус» к предыдущему аттракциону. Запомните, пожалуйста, легенду: вас пытались похитить мои подручные, но, когда они поняли, что от полиции и Службы Безопасности «Networld» им не уйти, они решили разбить ваш вертолет.
– Но почему они просто не выкинули меня из вертолета, как других? – Бойд пристегнулся, снова глотнул и сунул бутылку обратно в бар.
– Для большего эффекта, мистер Бойд. Но их план не сработал, вы чудом остались живы и даже не получили никаких серьезных травм, кроме легкого сотрясения. Выпейте еще, для храбрости. Мистер Блэк, позвольте вертолетам полиции и СБН вас окружить и отключите двигатели.
– Это безумие! – побелевшими губами прошептал Бойд.
– Это конспирация. – Главный коротко рассмеялся? – До встречи в Москве, мистер Бойд!

* * *

Президент достал платок и промокнул виски. В кабинете было прохладно, но ему показалось, что все кондиционеры разом вышли из строя. То, что он говорил в начале беседы, перед показом кино, оказалось пустой болтовней человека, не владеющего темой. А ведь он так убежденно спорил с Добрецовым, так уверенно доказывал, что никакого заговора не существует и все эти выдумки про коварную Систему – не более чем блеф, попытка повторно продать давно всем надоевший информационный продукт.
Президент пристально взглянул на директора ФСБ и коротко покашлял. Директор продолжал рассматривать столешницу, над которой секунду назад висели объемные кадры шпионского фильма.
– Если все это не постановка… – наконец проронил президент. – Честно говоря, поражен. Не питал иллюзий и не прятал голову в песок, как это делали многие, но такого не ожидал. Это прямая угроза безопасности государства. Виктор Сергеевич, что вы на это скажете?
– Я докладывал, Дмитрий Александрович, заговор реален. То, что случилось в июле, было генеральной репетицией. Теперь Система нанесла главный удар.
– Но почему вы ничего не предприняли, чтобы его предотвратить?
– Единственное оправдание вы только что видели, Дмитрий Александрович. Список заговорщиков. Клуб Главного – это серьезная и очень влиятельная организация. Не имея веских доказательств, мы не могли подобраться к этим людям. Но теперь все изменилось. Один только факт того, что имена инвесторов Системы могут попасть в печать, образумит большинство заговорщиков. Оставшееся меньшинство также будет вынуждено придержать финансовые вливания в проект, чтобы не лишиться и денег, и репутации. Если мы пригрозим обнародовать этот компромат, финансирование Системы прекратится, и Главному придется свернуть проект. В предложении Владислава Валерьевича, безусловно, есть рациональное зерно.
– Господин Добрецов предлагает не это. – Президент перевел холодный взгляд на Владислава. – Верно?
– Да, Дмитрий Александрович. – Добрецов ответил спокойно, будто и сам был президентом страны, ничуть не меньшей, чем Россия. – Я показал вам эту запись лишь для того, чтобы обосновать свою просьбу. Главного поздно запугивать, также поздно перекрывать ему кислород. Система должна быть уничтожена. В противном случае к середине будущей недели в этом кабинете соберутся на совещание другие люди. Кто будет выслушивать отчет об успешной реализации проекта, не знаю, но рапортовать им будет господин Главный.
Президент снова взглянул на директора ФСБ.
– Я вплотную занимаюсь этим вопросом всю последнюю неделю, Дмитрий Александрович, – сказал директор. – Мои подчиненные провели ряд мероприятий, задержали и допросили кое‑кого, проанализировали факты. Много противоречий, но в целом… картина соответствует той, что мы увидели на записи, и всем прочим выводам господина Добрецова и господина Баркова.
Президент вспомнил, что в кабинете находится еще один участник совещания, и обернулся к Саше.
– А вы что скажете, молодой человек?
– По большому счету, здесь все уже прозвучало.
– И все же. Любопытно услышать мнение человека с… нестандартным мышлением.
– Хорошо. Пожалуйста. Как только вы позвоните командующему ВКС и прикажете дать нам челнок, ваш телефон разорвется на части от звонков самых влиятельных людей страны и мира, – не поднимая глаз на президента, сказал Барков. – Вам будут звонить и прозрачно намекать на всякие «должки» крупные бизнесмены, политики, дипломаты и главы государств. Вас будут уговаривать, предупреждать и запугивать по мере возможностей все богатые негодяи планеты. Когда все закончится и вы решите призвать заговорщиков к ответу, вам даже не потребуется список, которым размахивал Главный, он весь высветится у вас на определителе.
– Мне говорили, что вы живой компьютер, а вы, оказывается, еще и провидец, – усмехнулся президент.
– Нет, это не предсказание, а лишь логический прогноз, – устало проронил Саша. – Ваш кабинет напичкан зараженной техникой, которая следит за вами. Техника попытается пресечь любое ваше действие во вред Системе, а когда у нее это не получится, она поднимет тревогу, и Главный скажет своим приятелям‑инвесторам: «Ваши денежки в опасности, фас!»
– В Кремле нет «жучков», – возразил директор ФСБ.
– Речь не о «жучках», а о нанороботах и троянских программах. Система повсюду, вот почему она действительно опасна.
– В июле Кремль был чист, – задумчиво произнес президент.
– Новая версия Системы учла ошибки. – Саша взглянул на директора ФСБ: – Вы позволите? Это ваша машинка? – Он взглядом указал на стоящий перед директором комп.
– Нет, это… секретаря Дмитрия Александровича. Пользуйтесь, если необходимо. Да, господин президент?
– Только не сломайте. – Президент вяло махнул рукой.
Барков положил руку на комп, и приборчик тут же затянуло тончайшей вуалью синего свечения. И директор, и президент невольно отпрянули. В компьютере что‑то громко щелкнуло, и в воздухе растекся запах горелой изоляции.
– Извините, что не сумел выполнить вашу просьбу, Дмитрий Александрович, и испортил неплохую вещицу. – Саша убрал руку. – Но это наглядно доказало, что я прав.
– Ваши нанороботы сошлись в схватке не на жизнь, а на смерть с системными элементами? – Президент снова промокнул виски. – Хорошо, вы меня убедили. Я позвоню командующему. Если дела обстоят настолько серьезно, попробовать стоит. Но учтите, господа спасители человечества, на все про все у вас не более суток. Дольше прикрывать вас не смогу. Эти акулы политики и бизнеса меня просто сожрут. Вместе с президентским креслом.

Глава 17

Подмосковье – БОС «Апекс» – Сомали – Гаити, 17 сентября

Подготовка к старту и очень краткий инструктаж будущего экипажа заняли ровно полчаса. Командир корабля подполковник Чашников снисходительно осмотрел будущих космонавтов и, сделав некие (судя по выражению лица, неутешительные) выводы, вручил им по летному комплекту: легкие скафандры, шлемы и штатные приборчики связи. Привычные смарты он разрешил взять с собой, но предупредил, что толку от них будет мало. В конце собеседования он посоветовал заглянуть в новые коммуникаторы и ознакомиться с более подробной инструкцией, особенно о поведении в невесомости.
Вдвое больше времени потребовалось, чтобы подготовить челнок, в связи с чем «пассажиров» вежливо выдворили из подземного ангара и проводили по короткому подземному коридору в комнату отдыха служащих местного филиала ЦУПа, он занимал весь первый этаж учебного корпуса базы. Отдыхать персоналу сейчас было некогда, и в комнате будущие космонавты остались предоставленными самим себе. Лишь за полчаса до старта в комнатку заглянул начальник базы.
– В план укладываетесь? – спросил он у Добрецова. – Командующий сказал, что у вас жесткие сроки. ;
– Пока вроде бы успеваем. – Владислав кивнул. – Александр, как вы считаете?
Саша неопределенно махнул рукой. Сама по себе задержка была не так уж страшна, но Баркова беспокоило подозрительное движение вокруг базы В КС. Еще на подлете к объекту Саша заметил, как по узкому шоссе и лесным дорогам в сторону секретной стартовой площадки движутся какие‑то гражданские машины. Теперь на границе запретной зоны начали барражировать вертушки, а в лесу замелькали тени множества человек в камуфляже и, что гораздо хуже, в черной | униформе. Похоже, что, несмотря на все предосторожности, Главный все‑таки сумел подслушать секретные кремлевские разговоры и принял меры. Наемники I Главного постепенно брали базу ВКС в плотное кольцо. «Сокол» без труда перехватывал их разговоры, и очень скоро Барков сделал вывод, что половина окружившего объект контингента переброшена из‑под стен тренировочного центра ФСБ, на территории которого укрылись остальные члены команды Добрецова. С одной стороны, это было хорошо – риск штурма центра снижался, но с другой, не оставалось никаких сомнений, что базу ВКС наемники будут штурмовать, и очень скоро. Драки Саша не боялся, он боялся бойни. Весь НЗ наноботов четвертой генерации хранился на складе тренировочного центра, там же остались М‑стан‑неры и бойцы, на практике обученные противостоять «шагающим танкам» в молекулярной броне и с «гауссовками» в руках. Охрана базы ВКС была тоже не лыком шита, но опыта войны восьмого поколения не имела. Из всего этого следовал один вывод – стартовать следует как можно скорее.
– Для вас же будет лучше, – озвучив свои опасения, закончил Барков, обращаясь к начальнику базы.
– Запуск готовится по самой короткой программе. – Молодой генерал‑майор, лет, наверное, сорока, не больше, но уже наполовину седой, смерил Сашу заинтересованным взглядом. – Вы что же, слышите их переговоры без приемопередатчика? Прямо так ловите, на слух?
– Нет, конечно, – вмешался Добрецов. – Вживленный блок.
Он выразительно постучал по виску.
– Ясно. – Генерал кивнул. – Вроде биокомпьютера «Сокол», да?
– А вы откуда знаете? – удивился Владислав.
– Читал в Сети. В июле по этой теме много форумов было открыто. Но я‑то лично считаю, что это нечто вроде современной сказки. Технофэнтези, как и вся эта история про Систему, восстание машин и всемирный заговор. Сценарий для Мосфильма или для Голливуда, если потянут спецэффекты.
– Пусть будет так. – Добрецов усмехнулся. – Вы бы все‑таки объявили повышенную боеготовность. Вдруг начнется штурм? Поздно будет…
– Мы закроем все шахты, – прервал его начальник базы, – и противнику достанутся лишь заграждения с вышками да три пустых здания: столовая, учебный корпус и гараж. Верхний этаж штабного бункера – это фактически дот, а все остальные стратегические объекты у нас под землей. И пусковые комплексы тоже под крышками из метровой керамоброни. Выдерживают I ядерный взрыв в двадцать килотонн.
– Крепкая броня. – Владислав состроил кислую физиономию. – Вот только закрыть шахты у вас вряд ли получится.
– Почему?
– Система все‑таки не сказка. – Добрецов не стал | разжевывать.
– Увидим. – Генерал отдал честь и удалился.
– Обиделся. – Добрецов проводил его взглядом и вздохнул. – Профессиональная гордость взыграла. 5 Вроде как «вас, конечно, прислал сам президент, кстати, непонятно зачем, но за безопасность и регламент отвечаю я».
– Мы успеем, – уверенно заявил Саша. – А шахты закрывать все равно не придется. Нам же требуется взлететь, а не отсидеться. Главное, чтобы не подвел челнок.
– С этим все будет в порядке, я гарантирую.
– Сколько вы загрузили в него агломератов С4?
– Три десятка. Этого хватит, чтобы продержаться I два часа против любого количества Н5А. Вам, конечно, следует за ними присмотреть, но это уже в полете. Пока мы не поднялись на борт, там будет постоянно работать М‑станнер. Еще один, для подстраховки, я установил в самой шахте. Если станет совсем туго, включим и его.
– И как я в этом случае поднимусь на борт?
– Я вас затащу, не волнуйтесь. Сколько в вас живого веса?
– Осталось меньше, чем было.
– Справлюсь. А пока давайте изучим эти костюмчики… э‑э… то есть скафандры.
– Я изучил.
– Ну, я‑то не столь проворен. – Владислав улыбнулся. – Подскажите, пожалуйста, если разобрались, как застегнуть вот это?
Саша не успел ответить. По территории базы разнесся квакающий сигнал тревоги, и почти сразу вокруг затопало множество ног в тяжелых армейских ботинках.
«Опасность третьей степени», – сообщил «Сокол».
«Неужели? – мысленно усмехнулся Саша. – Какое своевременное предупреждение».
Владислав тут же открыл смарт, поколдовал над ним и прильнул к окну, а Барков приказал «Соколу» незаметно, лишь в качестве наблюдателя, подключиться к спутниковой сети. Атаковать подсматривающего биокомпа Система не могла, но о конспирации теперь можно было забыть. Впрочем, штурм доказывал, что она и так уже потеряла смысл. Главный точно знал, кто скрывается на базе ВКС, и, возможно, догадывался, что тут замышляется.
Увиденная картина не вдохновляла. Операция проводилась под непосредственным руководством мистера Бойда, специально прилетевшего на борту «трансформера» из М‑Сити. Саша изначально не сомневался, что Главный намерен нанести серьезный удар, но теперь окончательно укрепился в своем мнении. «Черные» штурмовали базу по всем правилам, двумя эшелонами и не особо мелькая на открытой местности. Видимо, учли опыт горного штурма и больше не полагались целиком и полностью на чудодейственную броню. Атаковали «черные» сразу с трех направлений, при поддержке вертолетов и тяжелой техники, прокладывавшей коридоры в заграждениях. «Гауссовки» пока не применялись, но и против такого мощного натиска традиционного оружия долго охране базы не продержаться.
Серия взрывов в непосредственной близости от учебного корпуса сотрясла каменное здание до основания. Из окон посыпались стекла, свет в коридорах замигал, а в компьютерном зале что‑то заискрило. С крыши затрещал пулемет, откуда‑то справа, со стороны гаражей, ударили из подствольников. Наступающей орде эта попытка сопротивления не причинила никакого вреда. Барков видел, как несколько «черных» бойцов упали, но через несколько секунд поднялись и снова двинулись к центру базы. Бронетранспортеры и вертушки южной группы взяли курс на штабной бункер и открыли огонь с ходу, но это был явно отвлекающий маневр. Северная и восточная группировки сосредоточились на учебном центре и пусковых шахтах. Их боевой задачей стал приказ: не допустить старт челнока.
«Явная утечка информации, – подумал Саша, отступая следом за Добрецовым к двери в подземный коридор. – Шпионы Главного все‑таки подробно разнюхали, о чем мы говорили с президентом. Но это подтверждает и правильность нашего решения. Вряд ли Главный знает, зачем мы собрались на орбиту, ведь конкретно о вторичном протоколе мы с президентом не говорили, но все равно Монстр в легкой панике. Еще бы! Ведь из космоса можно сделать что угодно, например подпалить серверные центры И‑нета и станции „Невода“ или врезать по М‑Сити. В крайнем случае можно попробовать сжечь энное количество М‑спутников. Главный все это прекрасно понимает и отчаянно этого боится. Хотя, возможно, он решил, что сейчас самый удобный момент для окончательного решения всех вопросов. Ведь мы с Добрецовым вышли из тени и так заманчиво подставляемся под удар. Бежать‑то дальше некуда, только в космос, а это не то же самое, что ускользнуть от облавы в городе, дело заметное, долгое и трудоемкое. Как тут устоишь от соблазна?»
Пол снова ощутимо дрогнул, и по зданию разлился запах дыма и пороховой гари. С потолка посыпались обломки, а в правой стене образовалась серьезная брешь. Добрецов споткнулся, и Саше пришлось его поддержать.
«Опасность второй степени».
«Алло, „Сокол“, а нельзя ли предупреждать на десять секунд раньше?»
– Молотят, почти как в горах! – крикнул Владислав, пытаясь перекричать канонаду.
– Теперь можно не скрываться, – Саша включил прямое соединение между бронекостюмами, – говорите по радиосвязи.
– Где противник, вы видите?
Дым и пыль от взрывов создали плотную дымовую завесу, и даже со спутников было плохо видно, что происходит. Однозначно: все силы «черных» уже вошли на территорию базы, и никакое сопротивление охраны не задержало их ни на секунду. Саша все‑таки постарался рассмотреть картинку поподробнее и невольно отпрянул, будто бы увидев прямо перед носом нечто крайне опасное.
– Не может быть!
– Что такое? – Добрецов похлопал ладонью по перекошенной двери.
Ее намертво заклинило, и, чтобы пробиться в подземный коридор, теперь требовалось либо перераспределить С‑четвертых, либо отойти и врезать из гранатомета. Подходящего оружия под рукой не нашлось, а жертвовать броней было опасно – кругом бушевала метель из осколков снарядов и кирпичных обломков.
– С севера заходят наемники с «гауссовками», – сообщил Саша. – Идут точно на нас. Думаю, их ведет «Невод». И еще… эту команду возглавляет мистер Блэк!
– Кто?
– Блэк.
– Но ведь он… вы говорили, что он уничтожен в горах.
– Получается, я ошибался. От него не осталось даже угольков. Так, кучка пепла. Однако он каким‑то образом «воскрес».
– Думаете, сохранился Прототип?
– Думаю, да. И вокруг него агломераты Н5А выстроили новое «тело».
– А душу? – Добрецов попытался высадить дверь ударом ноги, но не помогло даже усиление бронекостюма. – Придется резать.
– Душу? – Саша на секунду задумался. – А у него она была? По‑моему, он и в прежнем виде был чистым андроидом. Если же вы говорите о сознании, в распоряжении Блэка полно наемников. Мог занять у любого.
– Это да, он мог, – согласился Добрецов. – Люди для него и его хозяина только пушечное мясо.
– Скорее – инструментарий. – Саша тоже навалился на дверь. – Давайте разом.
Преграда стояла намертво. Оставалось либо рисковать, снимая броню, либо рисковать, прорываясь к шахте поверху. Прорыв под прицелом «гауссовок» мог окончиться плачевно, но вариант со взломом двери кроме риска имел еще один недостаток: на него требовалось слишком много времени.
– Уходим. – Барков махнул рукой в сторону пусковой шахты. – Крышка, как мы и думали, не закрылась. Наемников там пока нет, можем успеть.
– Обязаны успеть. – Добрецов выглянул в пролом и, резко отпрянув, помотал головой. – Не сюда. Наемники близко. Эх, жаль, только два М‑станнера с собой прихватили!
– Жаль другого – что они оба сейчас в шахте.
– Верно. Что же делать? А знаете что, Александр… Бежим по коридору и… дальше прямо! Там стена всего в полтора кирпича, не то что эта бронеплита.
Барков кивнул и, не долго раздумывая, бросился по длинному коридору в западное крыло здания. Владислав догнал его, когда до слепого конца коридора оставалось шагов десять. Саша чуть нагнулся, поднял над головой сцепленные кулаки и перешел на длинный шаг, как перед тройным прыжком. Добрецов тоже поднажал и выставил вперед локти.
Двойной удар в стену оказался достаточным, чтобы пробить брешь. В окружении облака кирпичной пыли и обломков товарищи буквально вывалились наружу и покатились кубарем по изрытой воронками земле. Выглядело это не слишком эффектно, да и ощущения были не из лучших, но в целом разрушение имущества ВКС закончилось с приемлемым результатом. Броня‑усилитель выдержала очередное испытание. Беглецы сумели подняться на ноги и продолжить свой путь сквозь свинцовые тернии к звездам. У Саши гудели кулаки, которыми он треснул в стену прежде, чем врезаться в нее плечом, а Добрецов, морщась, потирал правый локоть и чуть прихрамывал.
От заветной шахты их отделяло буквально полсотни метров, когда порыв не слишком сильного, но настойчивого северного ветра пригнул шлейф черного дыма от нескольких горящих неподалеку машин и поставил на пути плотную дымовую завесу. Барков уверенно нырнул в густой черный дым и почти сразу же вылетел из завесы обратно, рухнув на руки Добрецову. Владислав не ожидал такого подарка и сел на пятую точку, не удержав при этом Сашу.
Барков примерно секунду лежал неподвижно, будто в нокауте, но затем вдруг сгруппировался, прыжком встал на ноги и принял боевую стойку.
– Есть еще один вход, из бункера! – крикнул Саша, не оборачиваясь к Добрецову. – Попробуйте пробиться туда, я их задержу!
– Нет! – Владислав встал рядом. – Предлагаю идти напролом, как сквозь ту стену!
«Опасность первой степени», – проскрипел Сокол.
– Интересная мысль, – ответил Саша непонятно кому из них и усмехнулся. – Вперед!
Они бросились в дым, но Барков почти сразу снова вылетел обратно, шлепнувшись на спину почти там же, откуда начинал атаку. Правда, теперь следом за ним из дыма вышел и мистер Блэк. Куда подевался Владислав, Барков не понял. Возможно, седому удалось пробиться к заветной шахте, хотя в дымовой завесе кроме Блэка скрывалось не меньше десятка наемников.
Киборг подошел к поверженному противнику и угрожающе навис над ним, сверля безжизненным холодным взглядом. Внешне он был тем же, что и в горах или на шпионской записи Фоули, но все‑таки что‑то в нем неуловимо изменилось. Может быть, походка или осанка, а может быть, манера боя.
Саша мгновенно уцепился за мысль. Блэк ударил дважды, и оба раза вовсе не так, как делал это в горах. Сильно, это да, но не так хлестко и точно. Что это могло означать?
«Например, что его новая „душа“ далеко не так хорошо подкована в боевых искусствах, как прежняя, а значит…»
Барков снова сгруппировался, но на этот раз не для подъема прыжком, а для подсечки, перехода на ближнюю дистанцию и атаки снизу. Блэк опередил его, отскочив далеко назад, а затем сам ринулся в атаку. Саша успел подняться и был вполне готов к его серии тяжелых прямых ударов кулаками по корпусу и в голову и завершающему, тоже прямому, – ногой. Такая тактика использовалась многими рукопашниками среднего уровня. Барков пропустил киборга мимо себя, блокировал, перехватил и бросил на землю. Все получилось, как на тренировке. Одна беда – от контакта с Н5А серьезно ослабла броня. С‑четвертые просигнализировали «Соколу», что потеряли сразу десять процентов от общей численности агломерата и почти столько же процентов энергозапаса. Получалось, что если с Блэком не покончить в течение трех‑четырех раундов, схватка будет проиграна.
Блэк вскочил на ноги, но атаковать не стал. Саша сразу же догадался почему. Дым уже более‑менее развеялся, и Барков увидел, что окружен плотным кольцом наемников. Помнил ли Блэк о прошлой схватке – вопрос, но то, что он учел прежние ошибки, – факт.
Единственное, что могло спасти Сашу в этой ситуации, это если наемники набросятся разом. Или если кто‑нибудь придет «Соколу» на выручку. Саша на долю секунды заглянул в «Невод». В тылу «черных» подразделений творилось что‑то странное, будто бы их самих окружали какие‑то неслабо вооруженные силы, но это происходило далеко от стартовой шахты, даже за территорией базы. В непосредственной близости от места схватки никого из своих Саша не обнаружил. По идее, должен был увидеть хотя бы Добрецова, но не увидел. Видимо, Владислав все‑таки сумел прорваться и успел спрыгнуть в шахту:
Наемники бросились в атаку, как назло, не все вместе, и Саше пришлось вернуться на грешную землю к черновой работе. Он работал, как автомат, ломая врагам шеи, челюсти и конечности, но с каждым ударом броня становилась тоньше, и вместе с ней постепенно исчезала функция усиления. Барков начал терять темп, дважды промазал, пропустил несколько ударов и в конце концов попался в жесткий захват. Наемники навалились с новыми силами и прижали Сашу к земле.
– Все, козел, отбегался! – возбужденно прошипел один из них. – Искрит, сука, синими искрами! Это че значит? Босс, чего он искрит?!
– Бейте, пока не перестанет искрить, – холодно приказал Блэк.
– Может, пристрелить?
– Нет.
– Дай, я ему…
Над Сашей присел один из бойцов. Он коротко замахнулся и ударил Баркова в лицо. Еще когда он заносил кулак, Саша почувствовал, как тело становится слишком тяжелым, а мышцы сковывает усталость. Бронекостюм, похоже, отключился совсем.
– Ага, не искришь больше, супермен! – злорадно констатировал первый наемник.
«Интересно, а это какой степени опасность? – мелькнула у Баркова мысль. – Нулевой? Хотя нет. Бьет, как баба».
– Дай, я ему еще…
Наемник ударил дважды. Было не больно. Бить этот тип действительно не умел. Саша, бывало, получал и покрепче.
«Сокол», почему молчишь?»
Боец замахнулся снова, но вдруг дернулся вперед и неловко завалился на Сашу.
– Кузя, ты его хером решил отлупить? – Один из наемников потянул упавшего за плечо, но тут же отдернул руку и резко развернулся кругом. – Сзади!
Бойцы бросились врассыпную, поднимая на ходу оружие и выискивая в прицелы «гауссовок» цель. На месте остались четверо: двое бойцов, удерживавших Баркова, сам Саша и мертвый наемник Кузя с пулевым отверстием в бритом затылке. Саша приподнял голову и поискал взглядом Блэка. Его поблизости не оказалось. Тогда Барков перевел взгляд на замершую цепь «черных». Они растерянно озирались и лихорадочно вытаскивали из карманов пистолеты. «Гауссовок» в руках у них больше не было.
Все это могло говорить только об одном: группу мистера Блэка, а заодно и плененного наемниками Баркова накрыло выстрелом из М‑станнера. Кто стрелял и откуда – было вопросом номер два. В первую очередь следовало использовать выпавший шанс. Сидевший слева наемник вдруг дернулся в сторону и завалился на бок. Невидимый снайпер оказался точен и на этот раз: пуля попала бойцу в висок. Высвободить руку из захвата последнего наемника Саше не составило труда. Парень был не на шутку перепуган и озирался, как затравленный зверь.
– Мордой в землю! – приказал Саша.
– Чего? – Боец поднял на Баркова белый от страха взгляд.
– Ложись, дурень. – Барков вынул у него из кобуры пистолет. – Ложись и руки за голову, целее будешь.
– Ага. – Наемник проворно растянулся в пыли. Саша собрал в кулак все силы и волю, поднялся и в несколько тяжелых прыжков преодолел оставшееся расстояние до шахты. Хотя наемники его отлично видели и, в принципе, легко могли подстрелить из вовсе не зависших пистолетов, Барков добрался до укрытия без проблем. Видимо, без приказа начальства стрелять в важного врага им запрещалось. А может быть, опасались мести невидимого снайпера.
За оставшиеся до перезагрузки секунды было нереально спуститься по врезанной в стену шахты вертикальной лестнице на целых двадцать метров вниз. Это означало, что к риску сорваться в связи с нехваткой сил прибавлялся риск получить игольчатую пулю в темя.
«Опасность первой степени», – возвещая об истечении вынужденной паузы, предупредил «Сокол». Почти одновременно с предупреждением Баркова будто магнитом притянуло к металлическим ступеням лестницы. Это явно сделали остатки наноботов С4НП. Вот только зачем им было прижимать хозяина к стенке?
Саша сначала удивился, но, когда мимо промелькнула черная тень, он все понял. На стартовую площадку приземлился спрыгнувший сверху мистер Блэк. Если бы не С‑четвертые, Барков вполне мог приземлиться вместе с ним, вернее, чуть раньше, получив предварительно каблуками в лицо.
– Держитесь крепче! – вышел на радиосвязь Добрецов.
– Нет! – Саша торопливо спустился еще на несколько ступенек. – Без С‑четвертых я не удержусь, не стреляйте!
Владислав то ли не услышал, то ли не успел среагировать.
«Опасность первой…» Биокомп не договорил. Саша почувствовал, как на плечи вновь навалилась тяжесть, пальцы предательски разжались, а ноги соскользнули со ступенек. Краткий миг падения закончился сильнейшим ударом, и взгляд заволокла непроницаемая пелена забытья.
Очнулся Барков уже на борту челнока. Добрецов и пилот как раз усаживали его в кресло и пристегивали ремнями.
– Блэк… – прохрипел Саша.
– Он снаружи, – борясь с одышкой, сказал Владислав. – Я оставил там станнер. Он включен.
– Шахта изолирована, – добавил пилот. – Никуда не денется ваш Блэк. Аутодафе ему светит.
Барков перевел мутный взгляд на иллюминатор.
– Зажигание! – Подполковник Чашников положил руки на пульт.
Снаружи челнока полыхнуло. На иллюминаторы начали медленно опускаться бронешторки.
– Станнер… – простонал Саша. – Тот, который на борту… отключите!
– Ах да. – Добрецов отстегнул ремни и склонился над приборчиком.
– Пристегнитесь! – потребовал пилот.
«Опасность первой степени, – вновь ожил „Сокол“. – Идет замена поврежденного агломерата С4НП. Восстанавливается индивидуальная защита».
Барков и без его подсказок почувствовал, что защитная оболочка снова на месте, но особого облегчения не ощутил. В голове гудел набат и кружились карусели. А еще его беспокоило заявление «Сокола» о сохраняющейся опасности первой степени.
«В чем дело, „Сокол“, почему сохраняется опасность?»
«Регистрирую проникновение крупного агломерата Н5А в шлюзовой отсек космического корабля».
– Стойте! – крикнул Саша, пытаясь подняться с кресла. – Блэк на борту! Он в шлюзе!
– Сидите, Александр! – приказал Добрецов, направляя М‑станнер в сторону шлюзового отсека. – Я сам!
– Через переборку вам его не взять. – Саша освободился от ремней. – А если откроете внутренний люк, он вас опередит. Это моя миссия, Владислав Валерьевич. Дайте станнер. Подполковник, сможете открыть и закрыть шлюз по моей команде?
– Нарушение инструкции. – Чашников пробежал пальцами по пульту. – В минуту уложитесь? Иначе стартовая программа собьется, придется заново вводить.
– Хватит и десяти секунд. – Барков подошел к люку и поднял М‑станнер. – Открывайте!
С точки зрения Добрецова и Чашникова, все произошло очень быстро, почти мгновенно. Створки разъехались в стороны, Саша ударил невидимого им врага ногой, крикнул: «Наружный!», нажал кнопку активации М‑станнера и тут же крикнул: «Закрыть!» Пилот задраил наружный, затем внутренний люк и сразу ткнул в пиктограмму «Подтверждение старта». На экране бортового компа тут же появились цифры обратного отсчета. Программа старта не сбилась, Барков уложился… Чашников едва не присвистнул… в две секунды.
Что за эти две секунды увидел Саша, обычному человеку узнать было не дано. Краткий миг, когда он стоял лицом к лицу с Блэком, показался «Соколу» вечностью. Холодной, полной ненависти и страха вечностью. Барков точно знал, что у киборга не может быть таких эмоций, но во взгляде Блэка все это было. Откуда? Наверное, в тот миг его глазами смотрел не бездушный электронный Монстр, а сам Главный. Смотрел и видел свое будущее. Собственно, это любопытство, это чисто человеческое желание Главного заглянуть за горизонт и погубило его самое совершенное и страшное детище. Будь Блэк самим собой, он теоретически мог бы опередить Баркова, выбить у него из рук М‑стан‑нер, ворваться в челнок и убить всех, кто находится на борту, но… Главный захотел сделать это лично. Поддался в самый ответственный момент эмоциям и проиграл.
Выронив оружие, Саша вернулся в кресло. Снаружи загудело адское пламя, и корпус челнока сотрясла волна мелкой вибрации. В бронешторку на иллюминаторе по правому борту что‑то ударило, а затем проскрежетало, сползая куда‑то вниз. Барков привычно обратился к «Соколу», но биокомп не выдал никакой расшифровки загадочных звуков. Тогда Саша представил – это было основательно подзабытое занятие! – как по борту сползает плавящийся в жутком горниле киборг. Картина возникла довольно страшная, но еще страшнее было вообразить, что почувствовал Главный, увидев глазами погибающего робота, как выглядит ад изнутри.
Впрочем, Главного было не жаль.
«Пусть привыкает. Ему там долго жариться»…
…Саша ожидал сильных перегрузок и связанного с ними комплекса неприятных ощущений, но ничего такого не почувствовал. Тяжесть от ускорения навалилась, не без того, но она почти не мешала шевелиться, дышать, а главное, не отвлекала от работы. Вообще‑то челноком управлял пилот, и Барков с Владиславом Валерьевичем считались пассажирами, но на самом деле пассажиром в чистом виде был только Добрецов. Хотя и он был все‑таки больше членом экипажа, нежели балластом. Обязанности распределились просто: подполковник ВКС Чашников сидел за штурвалом и вел машину, следя за приборами, биокомп Барков следил за исправностью всех бортовых систем «изнутри», а отставной генерал разведки Добрецов следил за состоянием Баркова и одновременно вкратце посвящал Чашникова в секретные нюансы новейшей истории страны и мира. Подполковник до определенного момента недоверчиво хмыкал и косился на Баркова, но когда одна из бортовых систем вдруг вышла из строя, а затем так же внезапно в него вернулась, отношение пилота к рассказу Добрецова резко изменилось.
– Это были последние, – прикрывая глаза ладонью, устало произнес Саша.
– Последние? – Пилот все еще не верил в чудо и смотрел на экран не отрываясь. – Кто?
– Нанороботы Н5А на борту. За те миллисекунды, что был открыт внутренний люк, мистер Блэк успел‑таки забросить на борт небольшую «диверсионную группу». С‑четвертые под контролем «Сокола» вычистили все закоулки и перешли в режим ожидания. Системы челнока по‑прежнему работают сами по себе, без контроля нанороботов.
– Поправьте, если ошибусь. – Чашников взглянул на Добрецова. – Вы сказали, что «Апекс» был задуман как резервный КП Системы, зачем же мы передавили всех системных блох, этих, как их… Н5А? А если теперь станция не признает нас за своих и автоматически уничтожит?
– Задуман‑то задуман, да не подключен, – разъяснил Владислав. – Когда в проект была внесена поправка насчет того, что связь будет осуществлять «Невод», станцию вычеркнули из схемы за ненадобностью. Посчитали, что подстраховка больше не потребуется, а значит, нечего загружать машинные мощности «Апекса» всякими глупостями. У станции своих задач хватает.
– «Апекс» абсолютно чист, – добавил Саша. – И от нанороботов, и от вирусов. В последние два года, в соответствии с условиями международного моратория на развитие боевых орбитальных группировок, станция находится на консервации. У нее за это время не было никакой связи с Землей, ни по радио, ни по лучу. И челноки на нее не летали. Я думаю, в этом вопросе не все прозрачно, но вряд ли это имеет отношение к Системе. Это часть какой‑то многоходовой комбинации штаба В КС.
– И откуда, интересно, вы знаете о планах нашего штаба? – Пилот скептически взглянул на Баркова. – Вы шпион?
– «Сокол», – спокойно ответил Саша. – Он знает все. А вашему штабу, между прочим, надо бы сменить программы безопасности в компьютерах. «Апекс» был поставлен на глухую консервацию с целью запутать американцев: то ли он еще годен к работе, то ли его пора топить в океане, да возиться некогда. Два года автономного полета сделали свое дело, американцы в недоумении. Жаль только, что и в вашем штабе уже подзабыли, зачем затевали эту игру.
– Это похоже на правду. – Подполковник рассмеялся. – Между прочим, последний раз на станцию летал я с майором Карицким. Законсервировали почти по всем правилам, самим понравилось, как получилось.
– Почти? – уцепился Добрецов.
– Увидите. – Пилот загадочно подмигнул.
Невесомость тоже оказалась вовсе не таким головокружительным состоянием, как думал Саша. Даже его ослабленному и неподготовленному организму она не доставила никаких хлопот. Было приятно сбросить груз земных тягот и в прямом, и в переносном смысле. Правда, Барков опасался, что без контроля ЦУПа стыковка может пройти с какими‑нибудь осложнениями, но Чашников его успокоил.
– Всё в памяти компа, маневр отработан до мелочей, не переживайте.
– А если сбой?
– Подойдем на ручном. Опыт есть.
Сбоя не случилось. Челнок состыковался с «Апексом» идеально. Минут десять ушло на различные протокольные процедуры, и наконец Чашников покинул свое кресло.
– Позову, – сказал он, отправляясь в шлюз. Еще минут через десять он вернулся и помог пассажирам отстегнуть ремни.
– Все нормально? – спросил Добрецов.
– Чужие не заглядывали, коньяк на месте. – Пилот придержал подлетевшего к потолку Баркова. – Без паники. Двигайтесь плавненько и нежно, как в первую брачную ночь.
– Дайте вспомнить. – Барков перевел дух. – За что можно держаться?
– За все, кроме аварийных рычагов и гашеток.
– Гашеток?
– Ну, станция же боевая. – Подполковник указал на шлюз. – Плывите прямо, я подстрахую.
Внутри «Апекса» было намного прохладнее и пахло как‑то иначе, зато свет казался ярче и ближе к солнечному спектру. Барков окинул взглядом нагромождения несколько устаревшей, но надежной аппаратуры и безошибочно определил назначение каждого прибора. Станция была действительно боевой до последнего винтика. Восемьдесят процентов аппаратуры имело отношение к управлению «внешними орудийными подвесками», а оставшиеся проценты поделены поровну между системами связи и жизнеобеспечения. Удивило отсутствие в списке вооружения ракет и каких‑нибудь особых «космических бомб». «Апекс» грозил вероятному противнику шестью парными орудийными комплексами различного типа и класса, но не нес на борту ни одного традиционного ядерного жупела.
– Высокоточное оружие нового поколения, – пробормотал Саша, разглядывая «гашетки».
– Именно так, – пристегиваясь к креслу оператора, сказал Чашников. – Хотя не всё. Вот этот комплекс ПОКБ работает по площадям за милую душу.
– Протонные орудия космического базирования, – перевел Саша. – Уйма энергии требуется.
– Тритиевый энергоблок. – Подполковник указал большим пальцем за спину. – Маленький, да удаленький: полгигаватта – легко, а если подстегнуть, выдаст и полтора.
– Не более девятисот мегаватт, – исправил Саша. – Но и этого хватило бы осветить крупный город или небольшую страну.
– А вот это как вам нравится? То, о чем так долго мечтали большевики, а также их заокеанские оппоненты. – Чашников указал на окно в экране компа. – Боевой лазер. Можно пришпилить наземную цель размером с пятак, а можно всего за полсекунды превратить в угольки танковый батальон. Или вот это…
– Кхм, господа, время, – вмешался Добрецов.
– Да, виноват. Первым делом самолеты. – Ч^аш‑шков выбрал в меню раздел «Связь», поддиректорию Архив». – Вторичный протокол, говорите?
– «Апекс», ответьте Земле, – неожиданно послышалось из динамиков.
– Что за черт? – удивился пилот. – Мы вроде бы в режиме радиомолчания работаем.
– Это меня, – сказал Саша. – Я запретил «Соколу» отвечать на вызовы через виртуальность, вот наш разлюбезный оппонент и подсуетился.
– Главный? – уточнил Добрецов.
– Он в ЦУПе? – еще больше удивился подполковник.
– Нет, он в своем логове, но в ЦУПе, как и повсюду, его Система.
– А‑а, ну да. – Пилот занес палец над пиктограммой двусторонней связи. – Будете отвечать?
– Буду. А вы пока загружайте программу и не обращайте внимания на то, что скажет этот тип.
– А она уже в «Неводе». Там программка‑то меньше вируса. – Пилот включил связь. – Эфир.
– Вы забрались в ловушку, господин Барков, – зло прошипел Главный. – Если вы решили ударить по центральному офису «Невода» и тем нарушить мои планы, знайте: из этого ничего не выйдет!
– Это мысль, – негромко произнес Добрецов. – Один точечный удар по офису, и Система лишится связи.
Саша поднял взгляд на Владислава Валерьевича и отрицательно покачал головой.
– Никакое космическое оружие вам не поможет, – продолжил Главный. – Я уничтожу вас раньше, чем вы его активируете.
– Любопытно узнать как? – спокойно спросил Барков. – На борту «Апекса» нет системных элементов.
– Вы ошибаетесь, господин «Сокол»! Несколько секунд назад станция вышла на связь с «„Неводом“. Теперь ее главный компьютер пол моим контролем!
– Ложь. Компьютер станции под контролем «Сокола». Системе в него не влезть. Вы бессильны и поэтому опустились до примитивного блефа.
– Святая наивность! – Главный рассмеялся. – Взгляните на экран. Видите, что летит в вашу сторону с востока?
Пилот тревожно взглянул на Баркова и постучал пальцем по монитору. Компьютер зафиксировал пуск двух ракет с борта американской боевой станции, висящей на геостационарной орбите недалеко, по космическим меркам, от «Апекса». Боевой компьютер захватил обе цели и теперь требовал ввести команду на их уничтожение. В противном случае комп обещал сбить цели автоматически. Саша встретился взглядом с Чашниковым и коротко кивнул: «Уничтожить».
Подполковник воодушевился и положил руки на сенсоры боевого пульта. Было видно, что выпавшего шанса устроить маленькую «звездную войну» он ждал всю сознательную жизнь.
– Запустят еще – сбивай ракеты и сразу атакуй станцию, – шепнул Добрецов.
– На это приказ Верховного потребуется, – также тихо откликнулся пилот. – Акт агрессии. Нельзя без приказа.
– Они первые начали.
– Не факт. Не попали ведь пока.
– Попадут – поздно будет пить боржоми.
– Это понятно, но не имею права. – Подполковник пожал плечами. – Инструкция. Только защищаться. Да вы не переживайте, у нас энергии больше, чем у них ракет, отобьемся.
Чашников ввел команду, и ракеты превратились в два облачка оранжевых искр, почти мгновенно погасших.
– Так что там летит с востока? – довольно ухмыляясь, спросил Добрецов.
– Последнее предупреждение! – В голосе Главного поубавилось пафоса, но злости меньше не стало.
– Станция противника начинает маневр, – сообщил Чашников. – Нас вызывают на дуэль.
– Что у них есть кроме ракет?
– Лазеры и протонные орудия, – вместо пилота ответил Саша. – Придется вскрыть пакет, Владислав Валерьевич.
Добрецов бросил на «Сокола»‑Баркова удивленный взгляд: «Какой еще пакет?!»
– Начинаю маневрировать, – сообщил пилот. – Протонки у них декоративные, а вот лазеры не хуже наших. Попадут – мало не покажется.
– Да, придется вскрыть пакет, – сообразил наконец Владислав. – С приказом Верховного главнокомандующего.
Он расстегнул на груди молнию летного костюма и пошарил за пазухой. К его собственному удивлению, пакет нашелся сразу. Владислав тщательно скрыл эмоции и продемонстрировал гербовый конверт пилоту. Тот мельком взглянул на пакет и выразительно моргнул: «Если там приказ, все сделаем как положено».
– «В случае угрозы уничтожения челнока или станции приказываю… – Владислав развернул лист с подписью президента так, чтобы пилот мог увидеть текст, – атаковать противника, если это не приведет к жертвам среди гражданского населения».
– Не приведет. – Чашников сменил настройки боевого комплекса. – К стрельбе готов!
– Я не позволю вам вернуться на Землю! – прорычал Главный. – Я сотру вас в порошок!
Барков дотянулся и выключил связь.
– Надоел.
– И то верно, – сказал Добрецов. – Как там процесс? Скоро наш «яд» подействует?
– Не знаю. – Саша осторожно развел руками. – Может, через минуту, а может, через сутки. В записях Одиночки об этом ничего не сказано.
– Станция противника произвела наведение лазерных орудий! Товарищ генерал, прошу разрешения нанести упреждающий удар.
– Огонь! – приказал Добрецов.
В отличие от ракет, вражеская боевая станция не рассыпалась в сверкающий прах. Она просто перестала маневрировать и начала, беспомощно вращаться, постепенно удаляясь от «Апекса».
– Полковник, оценка «отлично». – Влад пожал пилоту руку.
– Служу Отечеству. – Чашников сделал вид, что утер трудовой пот. – Что там насчет порошка? Кто нас хочет стереть? Дайте координаты, пожалуйста, я еще комплекс «космос–земля» не опробовал.
– Успеешь, – Добрецов похлопал его по плечу, – джедай.
– На французской морской площадке у побережья Гвианы готовятся к старту два челнока, – сообщил Саша. – По‑моему, на них грузятся наемники Главного. Во всяком случае, экипированы они в бронекостюмы из Н5А. В бортовые компьютеры челноков заложены наши координаты.
– Чем не цели? – Добрецов заглянул в иллюминатор. – Нет, не получится, мы над Тихим океаном. Придется встретить их здесь.
– Чурки с глазками, – усмехнулся пилот. – Они что же, надеются взять нас на абордаж?
– Постойте, Александр, – очнулся Добрецов. – Откуда вы узнали о челноках? Вы вошли в Сеть или в эту вашу виртуальность?
– Да, «Сокол» снова может свободно перемещаться по виртуальному уровню. – Саша заметно расслабился.
– Значит, наш вирус начал действовать?
– Похоже, что так.
– Но ведь это… победа!
– А челноки? – с надеждой спросил пилот.
– Они не взлетят, – ответил Саша. – Поступила команда отменить старт. От «Сокола» поступила. В Системе сбои, она виснет. И «Невод» больше неподконтролен Главному, не вздумайте стрелять по М‑Сити.
Барков закрыл глаза.
– Как вы себя чувствуете? – забеспокоился Добрецов.
– Как выжатый и тщательно растоптанный лимон. Кофейку бы сейчас.
– У меня тут есть. – Пилот щелкнул замками привязных ремней. – Не кофе, правда, а это самое, ну…
– То, что не тронули чужие, – подсказал Добрецов. – Доставай, полковник, обмоем твои внеочередные звездочки.
– Думаете?
– А то!
Чашников уплыл в закрома, и Владислав, воспользовавшись моментом, наклонился к дремлющему Баркову.
– Ох и намылят нам шею за американскую станцию, Александр.
– Не намылят. – Саша открыл один глаз и скосил его на плавающий над монитором боевого компьютера «президентский» пакет. – У нас был приказ Верховного.
– Так это не имитация? – Добрецов поймал конверт и повертел его перед глазами. – Я думал, вы его из С‑четвертых… смоделировали.
– Я сунул его в ваш костюм, когда мы решили прорваться «на ура» сквозь дымовую завесу. Одежка непривычная, вот вы и не заметили. Эту бумагу дал сам президент. Вы в тот момент шептались с директором ФСБ, помните? Верховный просил не использовать ее без крайней нужды и, даже если прижмет, обязательно посоветоваться с вами. Я так и поступил.
– А мне зачем его сунули?
– Я сделал это за секунду до стычки с Блэком. Кто мог знать, чем она закончится?
– Вы удивительно рациональны и хладнокровны. – Добрецов взглянул на Сашу со смесью уважения и сочувствия.
– Я же киборг. Не Блэк, конечно, но… – Барков открыл другой глаз и отвернулся к иллюминатору.
– Семнадцать лет выдержки! – торжественно заявил Чашников, вплывая в отсек с бутылкой коньяка.
– Пятнадцать, – возразил Добрецов, мельком взглянув на бутылку.
– А два года на орбите?! Предупреждаю, пить придется через соломинку.
– Как красиво, – прошептал Саша, не отрывая взгляд от иллюминатора.
– А говорите – киборг. – Добрецов покачал головой. – Устали просто. Как приземлимся, сразу же отправлю вас на отдых, отсыпаться где‑нибудь на пляже.
– Сначала надо очистить все пляжи от Системы, пусть теперь она и неопасна.
– Вот именно – неопасна. Успеете. Отдохнете, а после займетесь чисткой.
– Нет, сначала дело. Июльскую ошибку я не повторю.

* * *

Красноватый африканский рассвет разлился по городским предместьям, окончательно отсекая прошлое от настоящего. Для Бекилы именно рассвет, а не полночь всегда был истинным началом новых суток. Абебе осторожно, как опытный охотник, прокрался на первый этаж особняка и на цыпочках подошел к двери.
Видеофон был включен, хотя перед воротами больше никто не стоял. Наверное, уехали буквально только что. Уехали?!
Бекила коснулся экрана и переключил режим. Теперь картинка поступала с камеры на самой высокой из башенок «замка». Вокруг резиденции было пусто. О том, что всю ночь ее осаждали сотни вооруженных боевиков при поддержке техники и невидимой армии системных наноботов, теперь свидетельствовали только глубокие следы в желто‑красной пыли.
Абебе выключил видеофон и толкнул дверь. Она была открыта. Наноботы С4НП почему‑то сняли защитную блокировку. Бекила вышел на крыльцо и глубоко вдохнул свежий утренний воздух. Он был теплым, но не горячим, как вечером или в тревожную полночь. И запах цветов не казался тяжелым, а щебетание птиц не раздражало, поскольку теперь они проснулись сами, а не переполошились от предупредительных выстрелов с обеих сторон ограды. Начало нового дня определенно сулило перемены к лучшему.
Абебе спустился с крыльца и неспешно прогулялся до ворот. Он допускал один процент того, что внезапно ретировавшиеся наемники оставили где‑то неприятный сюрприз, но опасения не подтвердились. Ворота никто не заминировал, дорогу не перекопал, и засады на пыльной обочине асфальтового подъезда к резиденции тоже не было. Противник просто исчез.
Бекила нехотя, опасаясь разочароваться, достал из кармана «В‑112С» и включил служебный новостной канал. На полный доступ он особо не рассчитывал, канал предназначался для информирования исключительно сотрудников «Невода», но даже доступного любым пользователям дайджеста Бекиле было вполне достаточно, чтобы понять, изменилась ли обстановка.
Все новости были об очередной волне неполадок в различной технике, крупных сбоях в работе компьютеров, сетевых проблемах у Интернета и у «Невода», а также о ряде техногенных катастроф и пожаров, возникших в результате прокатившейся по всему миру волны непонятных замыканий. Свидетели, будто бы сговорившись, твердили о синих искрах и даже синем пламени, предшествовавших замыканиям и возгораниям. Но версии о взрывах газа, обычно горящего синим пламенем, в девяноста процентах случаев не подтвердились. Взрываться взрывалось, но это был не газ, а что‑то другое.
Сначала Абебе решил, что всё это звенья прежней цепи, но тут наткнулся на сообщение о потере связи с одной из американских орбитальных станций и почти сразу – на заявление «неустановленного источника» из НАС А о том, что станцию сбили русские. Это Бекилу почему‑то заинтриговало. Он попробовал зайти на сервер «Невода» под своим официальным «ником» и… ему это удалось! Более того, робот‑гид приветствовал уважаемого Абебе, обратившись к нему как к комиссару СБН по Африке и Мадагаскару. Бекила остановился перед крыльцом резиденции и уставился на экранчик смарта, не веря своим глазам.
– Абебе! – В дверях появился Фоули. – Куда вы пропали? Почему вы здесь, осада закончилась?
– Да, мистер Фоули. – Бекила поднял на Пита блестящий от влаги взгляд. – Мы… я снова комиссар СБН. Согласно приказу Добрецова, мы все восстановлены на прежних местах.
– А как же Система? – Пит спросонья не сразу сообразил, о чем говорит Абебе. – Приказ Добрецова? Что произошло, мистер Бекила?
– Не осмелюсь утверждать, но… кажется, Система дала сбой. Знаете что, давайте отложим исследования до утра. Мне кажется, все происходит именно в эти минуты. Вряд ли мы сумеем повлиять на ход событий, а потому самым верным будет сейчас расположиться с бокалом виски в руке перед проектором и внимательно следить за новостями.
– Нет, постойте. – Пит яростно потер щеки и уши. – Сейчас… Сейчас я проснусь окончательно. Вы думаете, Система больше не управляет техникой за пределами этой резиденции?
– Вокруг резиденции чисто! – Бекила наконец сподобился на слабую улыбку и почему‑то шепотом добавил: – Я думаю, Система снова парализована! Не знаю, что там изобрел уважаемый Влад, но он справился. Уверен, ваше сообщение тоже сыграло свою роль. Поздравляю, Питер!
Он с чувством потряс руку Фоули.
– Мне нужен самолет. – Фоули наконец одолел растерянность. – Немедленно!
– А‑а, понимаю. – Бекила хитро прищурился и погрозил Питу пальцем. – Вы намерены воссоединиться с мисс Гершвин?
– Разве я не заслужил? – резко спросил Фоули.
– Ну что вы, Питер! Конечно, заслужили! Вы заслужили гораздо большего, и Влад вас обязательно разыщет, чтобы отблагодарить.
– Знаете что, Абебе, – Питер задумчиво взглянул на занимающийся рассвет, – сделайте одолжение. Устройте мне чартер до Гаити за счет «Невода». Влад возражать не станет, я гарантирую. А ему при встрече скажите, что агент Фоули вышел в отставку и разыскивать его не надо. Пусть вычеркнет меня из списков резервистов. Это и будет лучшей благодарностью.
– Хотите начать жизнь с нуля? – спросил Бекила по‑русски и усмехнулся.
– Да, – Фоули вдруг покачнулся и схватился за голову. – Дьявол!
– Вам плохо, Пит?!
– Нет. – Питер ухватился одной рукой за дверь, а другую поднял, останавливая Бекилу. – Все нормально. Просто, видимо, вместе с Системой были парализованы и наши дружественные наноботы. Честно говоря, последние двадцать часов я держался на ногах исключительно с их помощью. Сутки назад я лежал в коме.
– По вас не скажешь, – удивился Абебе. – А вообще‑то, да, я слышал о такой программе для С4НП. Лечить не лечит, но помогает держаться на плаву, Влад рассказывал. Присядьте вот сюда, Питер. Я сейчас вызову «Скорую».
– Мне нужен самолет!
– Конечно, но полетите вы под присмотром врачей. Я все организую, не волнуйтесь. А пока… вот, возьмите, позвоните Дане.
Он протянул Питу смарт.
Перед глазами у Фоули все расплывалось, но он сумел отыскать в справочнике номер Лесажа. Прежде чем коснуться пиктограммы «вызов», Питер почему‑то поднял взгляд к наливающемуся солнечным светом небу. Что его привлекло – звук или силуэт, – он не понял, но взгляд сразу выхватил парящую высоко в небесах хищную птицу. Фоули не разбирался в породах и местах обитания тех или иных пернатых хищников, но для себя назвал птицу соколом.
«Это добрый знак, – решил Пит. – Влад меня обязательно отпустит, и я начну новую жизнь. Вместе с Даной. Где‑нибудь… на Кубе. Да! Почему бы нет? Море, пальмы, сигара и любимая женщина. На Кубе недолюбливают американцев? Не проблема. Русского, да еще бывшего шпиона, там будут носить на руках. Сеньор и сеньора Ufimtsev. Отличный вариант».
Он помахал кружащему «соколу» и нажал на «вызов».

* * *

Ночные джунгли были ужасны. Непролазные сплетения лиан и рогатки из живых и засохших сучьев, ветви, скользкая прелая листва под ногами и тысячи пугающих звуков, запахов, прикосновений. Все это вызывало накатывающие один за другим приступы безотчетного страха и отвращения. Хотелось бежать без оглядки, но бежать было невозможно, каждый шаг давался с огромным трудом. Джунгли, будто вязкая, плотная жидкость, сковывали движения, вставали на пути упругой стеной и не пускали ни вперед, ни назад. Дана тысячу раз пожалела, что послушалась Лесажа и покинула шоссе, но теперь отступать было поздно. Дорогу назад она не смогла бы найти при всем желании. Даже днем ориентироваться в непролазной чаще было по силам только ее исконным обитателям, а уж ночью и подавно.
А как романтично, на взгляд типичного городского жителя, выглядели буклеты и ролики туристических компаний! «Шанс окунуться в первобытное море зелени, прочь из ужасных каменных лесов, прикоснись к истокам жизни…» Бред! Настоящие джунгли оказались в сто раз ужаснее каменных. Даже пугающий ночной Нью‑Йорк не мог сравниться с этим кошмаром. Да еще ноющая боль в плече.
Дана остановилась и прислонилась к какому‑то дереву. Заблудиться и погибнуть в гаитянских джунглях было ничуть не лучше, чем нарваться на нож грабителя в Центральном парке. Даже хуже. Там имелся шанс, что бандита спугнет патруль или треклятые спутники вовремя засекут попытку ограбления и сообщат полиции. В конце концов, там можно было надеяться, что приедет «Скорая», а здесь… Не спасет ничто, кроме чуда. А если учесть, что единственное современное «чудо» – спутники слежения – теперь работает на врага, не спасет ничто без всяких «кроме».
Дана медленно опустилась на землю. Перед глазами мерцало зеленоватое свечение: это остатки защитной оболочки пытались обеспечить хозяйке подобие ночного видения. После того как Лесаж фактически пожертвовал собой, отдав Дане бронекостюм, она ухитрилась трижды подвергнуть немногочисленный отряд микроскопических защитников суровому испытанию. Сначала ослушалась Жана и осталась у шоссе, в надежде поймать попутный транспорт. Попутка подрулила быстро, но в ней оказались агенты СБН. Дане удалось вырваться из их цепких рук и убежать, но С4НП сообщили бегущей строкой, что в стычке с Н5А «агломерат потерял сорок процентов от первоначального количества элементов». Вторая неприятность произошла тоже по глупости новой хозяйки. Она уяснила, что при непосредственном контакте с агентами СБН теряет защитников, но не подумала о том, что и вражеские пули пусть не пробивают броню, но снижают ее эффективность, ведь они тоже несут на своей оболочке по нескольку миллионов Н5А. Убегая по такой удобной открытой местности, Дана получила несколько порций свинца в спину. На теле остались лишь два десятка мелких кровоподтеков, но эффективность брони снизилась до двадцати процентов. Усвоив эту информацию, Дана наконец свернула под защиту джунглей, но немного замешкалась и получила на прощание касательное ранение плеча. От последней пули броня не спасла.
И вот теперь все, на что хватало оставшихся пятнадцати процентов С4НП, был ночной визор с бегущей строкой служебной информации и остановка кровотечения. Ни добавить сил, ни вывести из леса наноботы уже не могли. Да и некуда было выводить. Люди Главного пробирались через джунгли по следам Даны с упорством автоматов. Она слышала их голоса, хруст веток и шелест листвы. Они окружали.
Мисс Гершвин вынула из кармана пистолет, тоже прощальный подарок Лесажа, и проверила счетчик боезапаса. В магазине миниатюрного «глока» осталось восемь патронов. Дана знала, как обращаться с этим оружием. Штатные «глоки‑18М» в АНБ были крупнее, с магазинами на девятнадцать, а то и тридцать с лишним патронов и с автоматическим режимом огня, но в остальном – то же самое. Дана сняла пистолет с предохранителя и направила в непроглядную темноту.
Шаги, раздававшиеся совсем близко, вдруг стихли. Дана слышала дыхание притаившегося человека, ей даже казалось, что она чувствует его тепло, но стрелять она почему‑то никак не решалась. Наверное, потому, что понимала, насколько это бессмысленно: стрелять в непробиваемых врагов. Просто чтобы не корить себя впоследствии за трусость? Но при чем тут трусость, когда поступком движет здравый смысл?
Человек показался из‑за дерева. Наноботы прорисовали перед глазами хозяйки условную картинку: зеленоватый силуэт на черном фоне. С перепугу позабыв о здравом смысле, Дана задержала дыхание и спустила курок.
Выстрел был негромким, но его хватило, чтобы всполошить всех птиц в радиусе километра. Темные джунгли вдруг ожили, наполнились оглушительным гомоном и, казалось, стали чуть светлее. Дана попыталась снова поймать противника на мушку, но силуэт исчез. Вряд ли упал, истекая кровью, но исчез, это факт. Мисс Гершвин нырнула под толстую ветку, проползла метров пять по прелой листве и снова села, озираясь.
Слева стояли и о чем‑то шептались двое мужчин. Один явно давал указания другому. Дана тут же взяла командира на мушку. Внутри продолжалась борьба здравого смысла с отчаянностью обреченной, и пока побеждали эмоции. Если убрать командира, появится лишний шанс, так рассуждала Дана, целясь в массивный силуэт начальника, что‑то в этом человеке ей показалось знакомым. То ли фигура с широченными плечами и слишком длинными руками, то ли характерный наклон головы при разговоре. Дана на секунду задумалась.
– Спокойно, мисс Гершвин, не надо глупостей, – вдруг сказал длиннорукий и обернулся к Дане. – Ваши пули все равно не причинят нам вреда. Бросьте свою хлопушку и выходите из укрытия. Я гарантирую вам неприкосновенность.
Аркетт! Дана наконец его узнала. Она видела заместителя начальника СБН лишь мельком, в аэропорту, но запомнила сразу. Почему? Кто поймет эту память? Почему она иногда намертво фиксирует лица и фигуры людей, которые никогда больше не встретятся на пути, и не может сохранить лица близких?
Дана стиснула зубы. Да, пули не причинят им вреда. У них, в отличие от беглой преступницы Даны Гершвин, есть хорошие запасы Н5А, и восстановить прорехи им нетрудно. Да, сопротивляться бесполезно. Рука дрогнула, и Дана чуть опустила ствол. В это же мгновение силуэт Аркетта исчез с виртуального экрана перед глазами. Мисс Гершвин похлопала ресницами, но наноботы на ее условный сигнал не отреагировали. То ли у них кончилась энергия, то ли их парализовало от страха перед превосходящими силами противника…
– Дерьмо, – едва слышно выругался Аркетт. Дана выстрелила прежде, чем поняла, зачем снова идет наперекор неумолимой логике. Из темноты донесся стон. Дана выстрелила еще дважды, затем развернулась вправо и выстрелила на звук шагов, затем еще немного повернулась и снова выстрелила. Последние две пули она отправила вдогонку удаляющимся агентам. И только отбросив разряженный пистолет, она поняла, что же произошло. Наноботы не испугались. Они зависли или же были уничтожены противником. Но, по странному стечению обстоятельств, та же беда приключилась и с Н5А. Как только броня, а вместе с ней картинка ночного видения исчезли, Аркетт и проронил роковое словечко.
«Не поминай часто, а то вляпаешься, – мелькнула у Даны мысль. – Интересно, я убила этого Аркетта или только ранила? Впрочем, ничего интересного. Я жива, свободна, и это главное! Теперь очень интересно другое – как отсюда выбраться?»
Дана чувствовала одновременно приступ озноба от боли в раненом плече и, как ни странно, прилив сил. Сочетание было не самым удачным, но бодрящим, как легкий морозец. Посреди жарких, душных джунглей зимняя свежесть, пусть и воображаемая, была в самый раз.
«Надо вспомнить карту, а потом определить, где север… Так… Мы ехали на… запад, кажется. Или на юг? Нет, на запад. Потом Лесаж меня высадил, и я пошла на север, а потом повернула направо и…»
Дана удрученно вздохнула. Она столько раз «повернула направо», что сориентироваться было нереально в кубе. Но оставаться здесь было опасно. Она отошла от места перестрелки на пару сотен метров (это заняло минут двадцать) и устроила новый привал, чтобы перевязать руку. Без «повязки» из наноботов рана начала кровоточить.
«Я сдохну в этих джунглях, Пит. – Дана вздохнула. – А ты так и не узнаешь, насколько был мне дорог, хотя и оказался более чем сволочью – русским шпионом…»
Дана затянула узел импровизированной повязки из оторванного рукава и носового платка, прислонилась спиной к дереву и закрыла глаза. Страшно хотелось пить, но единственным источником воды поблизости был ручей, который Дана пересекла примерно час назад. То есть перед Даной встала дилемма: плюнуть на жажду и устроиться на ночлег в опасной близости от бывшей зоны поиска или идти к воде. Силы почти покинули ее, и, если бы не страшная жажда, Дана заснула бы мгновенно, несмотря ни на какие опасности. Жажда боролась со сном, и мисс Гершвин была вынуждена сидеть с открытыми глазами, пялясь в темноту.
«Решайте поскорее, кто там из вас сильнее! Надоело!»
– Ты спать сюда прилетела? – Рядом присел Питер.
– Как ты здесь оказался?
– Джунгли так быстро тебя перевоспитали? – Фоули усмехнулся. – Ты уже забыла, что такое блага цивилизации? Самолет, телефон, навигатор…
– Я помню, но… о чем ты?
– Прости, Дана, я люблю тебя, но ты набитая дура. Прости еще раз. Что у тебя в кармане?
– У меня? – Дана ощупала снаружи карман брюк. – Это смарт Лесажа, только он не работал… сигнал глушили агенты СБН… Питер, я набитая дура! Навигатор!
– Вот именно.
Дану словно подбросило на мягкой, сырой лиственной подстилке. Она вытащила из кармана смарт и нажала кнопку активации. Окружающее пространство залил ровный свет от экрана. На нем, в режиме GPS‑заставки, высвечивалась карта с красной меткой в виде стрелочки. Стрелка указывала направление на ближайший населенный пункт. Дана радостно вскрикнула и подняла взгляд на Фоули.
Питера рядом не было. В круге света вообще никого не было, только все те же кошмарные джунгли. Дана растерялась.
– Пит! – негромко позвала она. – Где ты? Это что, был только сон? Я задремала?
– Дана! – послышался голос Фоули.
Мисс Гершвин вздрогнула. Неужели сон продолжался и вот сейчас она проснется, а в кармане нет никакого смарта?
– Дана, ты на связи?! Ты цела?!
Голос Фоули был каким‑то странным, будто доносился издалека или пробивался сквозь стенку. Наконец сознание Даны окончательно прояснилось, и она все поняла.
– Пит, я дура, – нажав «ответ», сказала она в смартфон.
– Слава богу! – с облегчением выдохнул Фоули.
– Ты не понял…
– Нет, я понял, понял. – Питер рассмеялся. – Редкие женщины в этом признаются. Ты как раз такая. Я имею в виду – редкая. Где ты? Такое ощущение, что ты посреди джунглей.
– Так и есть! Меня сюда загнали люди Аркетта.
– Они рядом?! – встревожился Фоули.
– Нет, ушли. А самого Аркетта я, кажется, подстрелила. У них почему‑то отказала броня.
– Тогда все хорошо, милая. «Networld» тебя выведет.
– А он… теперь в порядке?
– Теперь всё в порядке. Почти. Но для нас – всё. Скоро мы встретимся, и неприятности закончатся. Навсегда.
– Так сказало твое русское начальство? – Дана всхлипнула.
Слезы хлынули неожиданно и сразу в три ручья.
– Больше не будет никакого начальства, – пообещал Питер. – Только ты и я. Тебе нравится Гавана?
– Если нет выбора, то да, нравится. – Дана утерла слезы, но они тут же полились с новой силой.
– Оставь звуковой режим связи и включай карту, – приказал Пит. – Будем разговаривать, чтобы тебе не было страшно.
– Уже не страшно. – Дана наконец справилась с эмоциями. – Когда ты прилетишь?
– Через пять часов. Выберешься к тому времени из леса?
– Постараюсь… – Дана поднялась на ноги и сверилась с картой. – Ну что ж, мистер Фоули, раз уж пообещали со мной разговаривать, начинайте.
– О чем?
– О себе. Начиная с самого детства. Но только правду! Неважно, как это будет звучать, главное – правду.
– Не думаю, что тебе она понравится.
– Как мисс Гершвин, возможно, нет, а как сеньоре Фоули… рассказывай, Пит.
– Хорошо. Я, Питер Эдвин Фоули, родился в городке Гринфилд, штат Индиана, в одна тысяча девятьсот…
– Я просила правду!
– Это правда, милая. – Фоули вздохнул. – Во всяком случае, я не помню другой.
– Не помнишь или не хочешь помнить?
– Или не хочу, – согласился Питер. – Но и то, что я помню, тоже не имеет значения. Сутки назад я начал жизнь с нуля. В этой новой жизни я знаю пока лишь тебя и африканского друга, который помог мне с чартером до Порт‑о‑Пренса.
– А я тебя, – Дана вздохнула, – и эти проклятые джунгли. Ладно, поговорим о нас. Ты пьешь кофе с кофеином?
– Только по утрам. У нас тут, кстати, утро нового дня.
– А у нас «вечер трудного дня».
– Не может быть, ты любишь «Битлз»?!
– Конечно, я ведь из музыкальной семьи. А вот скажи, ты любишь…
– Да.
– Я еще ничего не спросила!
– Тебя и все, что ты спросишь. •
– Как же сентиментальны люди в нашем возрасте! Как подростки.
– Ну, за всех не скажу, – Пит усмехнулся, – а мы с тобой – вряд ли. Но романтичны, подросткам и не снилось.

Глава 18

Подмосковье, 17 сентября

Саша и Добрецов успели немного отвыкнуть от полноценной спутниковой картинки. Когда «Невод» послушно выдал им крупный кадр местонахождения Михайлова, они на секунду замерли. В таких подробностях крышу центрального офиса компании они не видели больше двух месяцев, с того дня, когда пытались схватить на ней Главного.
– Как я и предполагал. Он все время находился в офисе. – Барков осторожно потер постоянно ноющий после падения в шахту затылок. – Интересно, в подвале или в гараже?
– Нет, – сказал Добрецов. – Думаю, он просто сидел в своем кабинете, под «внутренним» арестом. Сделай он шаг за порог, Н5А могли его убить. Тем же ему грозило сопротивление воле Главного. Мистер Блэк не всегда подменял нашего старика, разве что когда смещал меня с занимаемой должности. Позже в этом отпала необходимость. Михайлова заковали в костюмчик из «нанов» Н5А, готовых по приказу Главного раздавить старика в лепешку, и вернули на рабочее место.
Вот почему Блэк преспокойно отправился на Урал, а после гонялся за нами по Подмосковью.
– Да, все сходится, – согласился Саша. – Михайлов был на месте, и ни у кого не возникло никаких подозрений. Но как он мог такое допустить, почему не связался с нами? Он же в технике гений!
– Техника – не интриги. В политических и шпионских играх он абсолютный ноль.
– И всё‑таки странно. – Барков поколдовал над компом, и на экране появился вид кабинета Михайлова. – Ну и где он?
– Теперь‑то он свободен. – Добрецов пожал плечами. – Может находиться где угодно.
– Как это у вас получилось? – удивился Чашников.
– В Сети и «Неводе» я снова имею права инспектора с полным допуском к любым компьютерам, – ответил Саша. – А во внесетевой виртуальности я теперь вообще единственный самостоятельно мыслящий субъект. Во всяком случае, на первый взгляд.
– А тот… Зеркальный Ферзь? – заинтересовался Владислав. – Он исчез наконец или так и бродит по виртуальности безмолвным призраком?
– Вы попали в точку, Владислав Валерьевич. Логично было бы предположить, что вместе с Прототипом Блэка уничтожено и его отражение в виртуальности, но… «А Ферзь и ныне там».
– Странно.
– Более чем.
– А вот, кстати, и старик. – Владислав указал на экран. – Кажется, он до сих пор не верит в освобождение.
Михайлов вышел из ванной, прошел к письменному столу, сел за него и принялся перекладывать какие‑то бумаги. Губы его шевелились, произнося короткие слова. Казалось, что он беззвучно ругается.
– Хорошо, – меняя кадр, сказал Барков. – Свидетель у нас все‑таки есть.
– Теперь можно обойтись без скандала, – заметил Владислав.
– А если не получится? Оттого, что мы снова переиграли Главного неудачника всех времен и народов, общая ситуация не изменилась. Его инвесторы не испарились, а только стали беднее и злее. Великие бои нам еще предстоят: в судах, в Сети и на телефорумах. И победить будет гораздо сложнее, чем в стычке с наемниками. Нам потребуются надежные свидетели, бесспорные доказательства и весомые улики против заговорщиков.
– Улик будет хоть отбавляй, – пообещал Владислав, всматриваясь в новую картинку на экране. – О, знакомая местность!
– И люди, – согласился Саша. – Наша «кавалерия». Они прибыли за пять минут до старта. Это вы их вызвали?
– Оперативно, – хмыкнул Добрецов. – Да, когда начался обстрел, я связался с Николаем и дал координаты базы В КС. Но где он взял такое мощное подкрепление? Вы не могли бы ему позвонить?
– Уже. – Саша жестом предложил Добрецову поговорить с абонентом.
– На связи. – На экране появился Сотников. – А‑а, космонавты, здравия желаю. Как вы там? Когда посадка?
– Нормально, посадка на следующем витке, – ответил Владислав. – Полетаем еще чуток. Слишком уж удобно отсюда входить в «Невод». Какие новости?
– Всё нормально. – Сотников что‑то скомандовал «за кадр». На втором и третьем планах сновали бойцы армейского спецназа и маневрировали машины. Видимо, шла зачистка окрестностей базы. – Поначалу тут такой замес был, я думал, отходить придется. Что ни говори, а «гауссовки» – это тема. Но потом что‑то у них не заладилось. Люди Бонда остались с голыми руками, их взял наш спецназ. Правда, брать их пришлось тоже почти голыми руками. Техника начала барахлить: то одно откажет, то другое. Преследовали на своих двоих, а они, как зайцы, врассыпную – и под кусты. Убегались, как савраски, пока всех выловили. Но задачу выполнили.
– Вижу, даже ты взмок. – Владислав усмехнулся. – Бонда взяли?
– А как же! Лично командовал, а брали его Евстратов и компания.
– В таком случае вряд ли ты командовал, Коля. Максимум – наблюдал.
– Вот любишь ты приземлять, Влад, преуменьшать заслуги подчиненных!
– А ты не преувеличивай. Он сказал, где прячется Главный?
– Он его и в глаза‑то не видел никогда. Общался или по телефону, или через Блэка. Полчаса «дурака включал», делал круглые глаза и втирал нам, что Блэк и был Главным. Пришлось ему доходчиво объяснить, что к чему и почем. Раскололся в конце концов, рассказал все как на духу, но толку от этого никакого. В общем, вопрос с Главным пока открыт.
– Закроем со временем. Да, Александр?
– Постараемся.
– И Блэка мы не нашли, – нехотя добавил Сотников. – Его личная команда в один голос клянется, что он в шахте сгорел, когда вы стартовали, но им верить…
– Это правда, Коля, расслабься.
– А‑а, ну тогда…
Сотников снова отвлекся, парой крепких выражений отправил какого‑то милицейского полковника выполнять приказы Совбеза, полномочным представителем которого отставной генерал ФСБ якобы и является, а затем вернулся к разговору с орбитой.
– Достали эти тугодумы. Всё понять не могут, какого черта им приходится вязать своих вчерашних приятелей. Бродят, как потерянные, ни дела, ни работы.
– А ты наглец, – усмехнулся Влад. – Кто это тебя уполномочил действовать от имени Совета Безопасности?
– Председатель Совбеза и уполномочил. Лично позвонил и всю эту гвардию сосватал. Поскольку ты далековато забрался, он все на меня свалил. Сказал: «По вашей милости каша заварилась, вам и расхлебывать». Я не стал кокетничать. Правильно?
– Правильно, Коля. Хотя кашу они сами заварили, когда решили не вмешиваться и посмотреть, что у Главного выйдет. А мы просто крайними оказались.
– Ничего, опыт имеется, справимся. А у вас‑то что кроме всемирной победы над врагом‑невидимкой? Поговаривают, вы американскую станцию сбили. Не стыдно? – Николай Николаевич спрятал усмешку.
– Ничуть. – Владислав сохранил невозмутимое выражение лица. – Все элементы Системы перепрограммированы по образцу С4НП с последующим беспламенным самоуничтожением, а команде компьютерщиков из старой СБН и отделу «N» ФСБ мы сбросили данные по вирусам в Сети и способам их ликвидации. Конец фильма, Коля. Осталось взять под охрану и подготовить к уничтожению все лаборатории.
– Жалко имущества. Тут кругом и так все полыхает, МЧС с ног сбилось.
– Что поделать? – Добрецов взглянул на Сашу. – Александр настоял.
– Ну, ему‑то виднее. – Николая снова отвлекли, и он не выдержал: – Влад, я пойду раздам слонов, а то без чуткого руководства тут никто и вздохнуть не может.
– Ступай, – разрешил Добрецов. – Да передай диспетчерам, чтобы готовились. Через полчаса идем на посадку.
Вместо озабоченной физиономии Николая Николаевича на экране появился новый вид сверху. Теперь это была посадочная полоса в километре от базы В КС. Было заметно, что после нейтрализации Системы на объекте не все в порядке, но, по большому счету, посадке челнока здесь ничто не мешало: вспомогательная техника дремала на местах штатной стоянки, системы принудительного торможения были исправны, а диспетчерская башня почти готова – персонал проводил последние приготовления и прогонял тесты по внезапно перезагрузившимся системам.
– В полчаса должны уложиться, – сделал вывод Барков.
– Напоминает известную кошачью проблему, – сказал Владислав Валерьевич. – Слезть с дерева гораздо труднее, чем на него взобраться. Надеюсь, посадка пройдет нормально.
– На случай непредвиденной ситуации у нас имеются С4НП. «Сокол» провел с ними небольшую работу, вроде инструктажа. Если челнок не развалится при заходе на посадку, все будет нормально.
– А после? – Владислав испытующе взглянул на Баркова.
– А после… – Саша встретился с ним взглядом. – После приземления оставшиеся вокруг нас С4НП уничтожат «Сокола» и тоже самоликвидируются.
– Вот как?!
– А вы чего ожидали? Вычищать следует все до конца. Иначе теряется смысл.
– Но ведь уничтожение «Сокола» – это огромный риск лично для вас, – не на шутку разволновался Добрецов. – «Сокол» инсталлировался слишком давно, он стал вашей неотъемлемой частью, без него вы погибнете!
– Это чистая теория, – возразил Барков. – На практике никто не проверял, что будет.
– В секретных экспериментах Сухопарова по инсталляции «Сокола» участвовало больше тысячи человек. И лишь один из них выжил, поскольку владел биокомпом меньше двух суток, то есть полной инсталляции не произошло. Я говорю о Тамаре Игоревне.
– Вы умолчали о двух случаях: Главного и Одиночки.
– У них были Прототипы, раз уж вы вспомнили. Насколько я понял, машины не такие мощные, как «Сокол», а потому и менее опасные в плане «синдрома отмены».
– Да, это так. Хотя многое зависит от здоровья носителя.
– Вот! От здоровья! Неужели вы не понимаете, что будет с вами?
– Понимаю.
– Понимаете? Вы уверены? Тысяча примеров против одного… хорошо, против трех. Но вы истощены и психически, и соматически. На что вы рассчитываете?!
– На удачу, Владислав Валерьевич. А если честно – ни на что. Выживу, не выживу – это все гадание на кофейной гуще. Одно я знаю точно, без гаданий: если сегодня уцелеет хотя бы один М‑наноробот, завтра весь этот системный кошмар может повториться. Да, рано или поздно кто‑то заново пройдет путь Штоколова и его коллег, но это случится не так скоро, и, надеюсь, у новых изобретателей не будет злого умысла.
– Не будет, если это случится под крышей «Невода» и при вашем участии.
– Исключено. «Сокол» сделал все, что мог. В дальнейшем он будет более опасен, чем полезен.
– Я понимаю и даже отчасти одобряю вашу позицию, Александр, но с другой стороны… это чистое самоубийство! Подумайте о семье, о сыне!
– Я подумал, – твердо сказал Саша. – «Карфаген будет разрушен». До последнего камня.
– Но в вашей жертве нет жестокой необходимости! Мы можем организовать хорошую охрану, спрятать вас на время, сменить вам документы. Зачем так радикально, Александр, зачем погибать, когда можно спокойно жить и радоваться жизни?!
– Жить? Вы же видите, в каком я состоянии. Вы называете это жизнью? – Саша горько усмехнулся. – Но даже если так. В конце концов, жизнь одного биокомпа против жизней десяти миллиардов полноценных людей – разумная ставка. Поймите главное, Владислав Валерьевич, как бы наш «Невод» ни контролировал исследовательские центры и лаборатории хайтек‑компаний, от создания чего‑то вроде новой Системы мы не застрахуемся. Но без последнего из «Соколов» никакой умник не сумеет объединить боевых нанороботов, если таковые будут вновь созданы, в армию и посягнуть на мировое господство.
– А если заново изобретут не только боевых «нанов», но и «Сокола»? Думаю, вам понятно, кто первым встанет в очередь на покупку обеих «новинок». Если, конечно, не будет до того пойман. Кто преградит путь новой угрозе?!
– Вы, Владислав Валерьевич, это ведь забота вашей службы. Следите за новинками, отслеживайте контакты представителей закрытых научных центров, создайте особый аналитический отдел, который будет заниматься исключительно изучением новостей со всемирного рынка нанотехнологий. Найдите, наконец, Главного – и новая угроза не возникнет. А я свою миссию выполнил. Если повезет, начну новую жизнь.
– Вы погибнете, сколько можно повторять?! Человек‑биокомп либо живет с «Соколом» внутри, либо погибает!
– Значит, не повезет. Полковник, сколько у нас до посадки?
– Десять минут до начала маневра, – ответил пилот. – Ну и потом еще полчаса.
– Хорошо. Владислав Валерьевич, пока у нас есть немного времени, я изложу вам свои соображения насчет направления поисков Главного. Только обещайте выслушать меня до конца, даже если вам покажется, что все мои догадки и выводы – это полный бред.
– Постараюсь. – Владислав Валерьевич был крайне недоволен Сашиным решением, но к смене темы отнесся с пониманием. – Я вас слушаю.
– Все последнее время, начиная с поездки в Марсель, мне не давали покоя странные мелочи, из которых складывалось нечто вроде размытой картинки, вернее портрета. Сначала я думал, что мое подсознание собирает по пикселям фото Главного, но постепенно я пришел к выводу, что это не совсем его портрет.
– Что значит – «не совсем»?
– Я поясню, но сначала постарайтесь вдуматься в мои слова, проанализируйте факты, а также череду совпадений и событий. Что нам известно о Главном как человеке и о его мотивах? Лишь то, что он существует и желает завоевать весь мир. Между тем его никто никогда не видел, ни живьем, ни хотя бы на экране, а его мотив не блещет оригинальностью. Это факт номер один.
– Не вижу темы для анализа.
– Вот именно. Все настолько банально, что уцепиться просто не за что. Как же так? Ведь чтобы разработать и воплотить в жизнь такой масштабный проект, как Система, требуется богатая фантазия. Неужели она вся ушла на создание Монстра и ее не хватило на более оригинальную маскировку и привлекательный лозунг?
– Возможно и такое. Однако фантазию он проявлял не только в деле создания Системы. Его обширные связи с преступными синдикатами и государственными организациями, а также изобретательность в вопросах завоевания мира любыми средствами говорят о хорошо развитом воображении.
– Хорошо, но, заметьте, однобоко. Все его усилия имели конечной целью разрушение, и ни в одном случае, кроме Системы, не было попыток созидания.
– Но ведь Система была.
– Да, но вспомните ее главную задачу. Система, в конечном счете, создавалась как оружие, средство разрушения.
– Девяносто процентов человеческих изобретений в той или иной степени – оружие. От колеса до атомного реактора.
– Не спорю. Также не спорю, что Главный – гениальный организатор и менеджер. Просто он абсолютно, патологически холоден. Даже серийные убийцы допускают сентиментальные слабости, хотя бы в отношении себя любимого. Главный лишен и этих качеств.
– Намекаете на искусственное происхождение? Думаете, Главный – искусственный интеллект?
– Будь он таким, разве он не сумел бы сделать мистера Блэка чуточку умнее? Его фантомное детище стало неудачной пародией на человека по одной простой причине – у него не было собственного разума. С помощью «саркофага» Блэк получал сознание отданного на заклание человека, но не становился этим человеком, а только использовал его разум, как мы используем комп, в качестве инструмента. Нет, будь Главный искином, он не допустил бы таких ошибок.
И, кстати, ему бы вряд ли понадобился «Сокол». Главный – человек, но кто конкретно?
– Манилов говорил, что нам нужно зеркало. Мы не видим врага, поскольку он всегда у нас за спиной, куда бы мы ни повернулись.
– И генерал был прав. Главный почти всегда знал, чем мы дышим, где находимся и что задумали. Но мы его все‑таки переиграли. Почему?
– Потому что более умны или удачливы.
– Нет. Потому что Главному тоже не удавалось полностью скрыть все свои планы и секреты.
– А, ну да, вы видите их через виртуальность.
– Ничего подобного. Виртуальность – это призрачное отражение, информационная тень фактических, материальных составляющих Техносферы. Мысли и планы людей в ней не отражаются.
– Неужели? – Владислав погрозил Саше пальцем. – А по‑моему, вы лукавите, Александр. Как в таком случае вы объясните блестящий финал прошлого, июльского противостояния с Главным и Системой? Ведь именно в виртуальности вы раздобыли код деактивации Монстра. Разве не так?
– Вот об этом я и говорю, – оживился Саша. – Код мне передал Одиночка ровно за мгновение до виртуального взрыва, уничтожившего его Прототип, а также… Прототип Главного.
– То есть мысли вы все‑таки не читали?
– Нет. Это был обмен самыми обычными радиосигналами между нашими биокомпами. Теперь понимаете, к чему я веду?
– Признаться, не совсем. Мысли вы не читаете, виртуальность отражает лишь материализованную информацию, но Главный все равно знает о наших секретах, а мы, случается, оказываемся в курсе его задумок. Кстати, я что‑то не припомню, когда в последний раз получал информацию о замыслах Главного. Шпионский репортаж от мистера Фоули я не считаю. Я говорю о неких озарениях, посетивших вас или кого‑то другого.
– Вы сами подвели себя к ответу на этот вопрос. Вспомните, насколько часто «озарениями» относительно планов Главного делился именно я?
– Э‑э… не помню, может быть, раз или два?
– Ни разу, Владислав Валерьевич. Никакой мистики не было. Я мог сделать выводы, пересказать то, что разведал «Сокол», но все мои «озарения» укладывались в рамки объяснимого. А вот кто выдавал «озарения» на уровне чтения вражеских мыслей, так это…
– Одиночка? – вырвалось у Добрецова. – Но как это возможно? Он ведь тоже не телепат и не сказочный волшебник. Он Штоколов, материалист‑микроэлектронщик. Уж не хотите ли вы сказать, что он…
Добрецов оборвал фразу и помотал головой.
– Вспомните про зеркало, Владислав Валерьевич. Что вы в нем увидите?
– Это полный бред, Александр! Извините, но это так!
– Вы обещали выслушать меня до конца и не называть мои выводы бредом. Получается, нарушили обещание. Но все равно извиняю. И еще раз прошу дослушать.
– Но от новых обещаний, прошу, увольте. – Владислав еще раз помотал головой и сложил руки на груди. – Слушаю.
– Итак, что вы увидите в зеркале?
– Себя и окружающих, – сердито буркнул Добрецов.
– А в каком виде?
– В трезвом, надеюсь.
– Я спросил не об этом. В зеркале вы сумеете прочитать то, что написано задом наперед, и наоборот, не разберете нормальный текст. Левое и правое в нем поменяются местами. Вот в чем был истинный смысл иносказания Манилова. Тот, второй, в зеркале может быть и похож на вас, но это не вы. Ваше отражение зеркально, для него все правое, доброе находится слева, а злое – справа.
– А вы себя хорошо чувствуете? – Владислав взглянул на Баркова с сожалением. – Я понимаю, переутомление, недосыпание…
– Получается, что Главный и есть Одиночка, вернее, его «мистер Хайд», его второе «я», – не обращая внимания на издевку, продолжил Саша. – Штоколов болен, причем давно и серьезно. Его болезнь зашла настолько далеко, что одна часть его расщепленного сознания уже не в силах ни контролировать, ни даже осознавать, что творит другая. В редкие минуты ремиссий Штоколов ненадолго возвращался в реальный мир, и живущие в нем личности Главного и Одиночки растворялись в сознании «прародителя», а значит, получали доступ к секретам друг друга. Когда же наступало очередное обострение, они снова расходились по окопам и начинали новый уровень своей виртуальной стратегической игры.
– Александр, прекратите, – потребовал Добрецов. – Возможно, вы долго над этим размышляли и убедили себя, что все сходится, но я вынужден вас огорчить: Штоколов не шизофреник. В отличие от вас, я общался с ним вживую. У него есть проблемы, но это следствие нервного истощения. Он ведь тоже обладал биокомпом и потерял его. Что бывает с людьми, потерявшими биокомп, мы уже говорили. Штоколову крупно повезло, что он вообще выжил. Стал бы Главный рисковать собой?!
– Не забывайте, для Главного никакого Штоколова не существует. А если и существует, то лишь как человек, известный в Сети под «ником» Одиночка.
– А если смотреть глазами Одиночки, тогда кто есть кто, по‑вашему? Или он тоже не в курсе, что Штоколов все свободное от прозябания в заброшенной ракетной шахте время занимался разработкой мирового заговора?
– Не Штоколов – Главный. А где конкретно сидеть и плести мировые заговоры, в наше время не так уж важно. Сеть и есть весь наш мир. «Network!» – очень точно подмечено.
– И все‑таки вы меня не убедили. Все эти ваши построения… это карточный домик. У вас нет ни одного доказательства, только предположения.
– Могу привести в качестве аргумента историю болезни Штоколова, – устало проговорил Саша. – Этого будет достаточно? Вы, Владислав Валерьевич, при всей своей обстоятельности тоже бываете поверхностны. Очень редко, но бываете. В июле, после всего, что для нас сделал Одиночка, вы безоговорочно поверили Штоколову на слово, а позже ни разу не удосужились поинтересоваться, что написано в истории и от какой все‑таки болезни лечат нашего героя Одиночку в клинике. Вы были уверены, что лечат его от нервного истощения – последствия обладания Прототипом «Сокола». На самом деле диагноз был шизофрения и лечили его соответственно.
– Не может быть. – Владислав нервно потер ладони. – Как же так? Вы ничего не путаете?
– «Сокол» сделал копию нынешней истории болезни и поднял архивы. В них нашлись еще четыре тома. Штоколова уволили из шарашки при Министерстве обороны вовсе не потому, что решили окончательно перевести на нелегальное положение. Просто еще тогда Сухопарое понял, что имеет дело с шизоидным гением, и решил подстраховаться. Первым лечебным учреждением, поставившим диагноз, был военный психиатрический госпиталь. Думаю, Главный родился именно там. Кстати сказать, полковник Сухопарое недооценил Штоколова, за что и поплатился, сначала попав в команду заговорщиков, а затем получив пулю в лоб. Это был вовсе не «несчастный случай на вредном производстве» вследствие неуправляемости «черных» партнеров. Главный продумал месть Сухопарову до мельчайших деталей. Когда полковник сделал все, что от него требовалось, Главный припомнил ему увольнение и убрал руками наемников.
– Но ведь полковник увольнял Штоколова, а не Главного. Вы сами сказали, что Главный дистанцируется от Виктора и его виртуальной ипостаси.
– Значит, мотива Главный не осознавал. Просто помнил, что на Сухопарова у него имеется серьезный зуб. И на «Невод» он был обижен на уровне смутных воспоминаний. Ведь Михайлов отказал в покупке изобретения не Главному, а Штоколову. И на Сеть он за что‑то обижался, наверняка по мелочи, но для шизофреника нет мелочей. И так далее, вплоть до обиды на весь мир. Вот вам и объяснение, почему у Главного нет лица, а также почему его цель выглядит настолько шаблонной. Для него важна не цель, а движение к ней. Он ищет что‑то, ему самому непонятное, то, что можно найти лишь в движении и только обследуя максимальную площадь. Мы с вами знаем, что он ищет, но ему этого не узнать никогда.
– Или до тех пор, пока не вылечат Штоколова.
– Вы все‑таки услышали меня? – Саша улыбнулся.
– Да, ваша теория имеет право на жизнь. Хотя не объясняет многих нюансов. Например, каким образом Одиночка и Главный сошлись в поединке, если не могли существовать вместе? И как сумел Одиночка уничтожить Прототип Главного?!
– Ничего он не уничтожал. Вернее, уничтожил, но не в поединке, а с помощью военной хитрости. Одиночка – светлая сторона расщепленной души Штоколова – сопротивлялся сколько мог, но он был по определению слабее энергичного и деятельного Главного. Выполнить основную задачу он мог, только уничтожив Прототип – один на двоих виртуальных героев: гения и злодея, Одиночку и Главного. Так он и поступил. А как технически ему это удалось… мне трудно представить, ведь у меня в голове нет второго «я», только «Сокол».
– Постойте, вы утверждаете, что Прототипов было сделано не три, а два?
– Нет, их было три, но использовано только два. Я понял это, когда увидел, что Зеркальный Ферзь до сих пор находится в виртуальности и по‑прежнему сохраняет нейтралитет. Он и есть тот Прототип «Сокола», о котором говорил Одиночка: самый первый, очень сырой и потому не принятый когда‑то к производству, а отложенный руководством «Невода» до лучших времен. Он до сих пор хранится там, где и раньше, – в сейфе у Михайлова. До него С4НП не доберутся, так что вы уж позаботьтесь, чтобы он был уничтожен. А Прототип Блэка был вторым, и я не видел его потому, что, став частью киборга, он выпал из виртуальности. Ведь Главный всеми силами старался оградить свое новое детище от моего влияния.
Владислав Валерьевич задумался на несколько долгих минут. Челнок за это время выполнил все предписанные программой орбитальные маневры, закрыл бронешторки и пошел на снижение.
– Идем на посадку, – предупредил пилот. – Пристегнулись?
Добрецов рассеянно проверил ремни и недоверчиво взглянул на Сашу.
– Я… должен убедиться. Это все очень серьезно. Если история болезни и капсула с третьим Прототипом существуют, я вам поверю, но пока…
– Пока возобновите поиск Штоколова, Владислав Валерьевич, это мой дружеский совет. А когда найдете его, упрячьте в клинику, откуда не так просто сбежать, как из Сербского.
До посадки больше никто не сказал ни слова…
…Барков потерял сознание в тот самый момент, когда открылся люк и на борт поднялась команда техников и врачей. Поскольку о возможном ухудшении самочувствия одного из членов экипажа «Земля» была предупреждена, медицинская бригада действовала оперативно и четко. Сашу уложили на носилки, вынесли и сразу погрузили в «реанимобиль», подъехавший прямо к горячему борту челнока. Чуть поодаль героев космоса поджидала почти вся боевая компания: Сотников, Евстратов, Климов и Тома, но Владислав Валерьевич к товарищам не подошел, он лишь махнул рукой озадаченному Николаю и тоже запрыгнул в «Скорую».
Через внесетевую виртуальность Барков слышал и видел все, что происходило, но не мог даже пошевелиться. Его тело и сознание существовали в параллельных реальностях, разделенных прозрачной стеной. И, честно говоря, у сознания не было никакого желания возвращаться в тесную, неуклюжую белковую оболочку.
Саша бесстрастно наблюдал за деловитой суетой медиков, пробующих вывести пациента из состояния клинической смерти, за нервничающим Добрецовым и за недоуменно шепчущимися неподалеку от остывающего челнока друзьями.
Он наблюдал за подернутым дымом пожаров Подмосковьем и парализованной сбоями в электроснабжении Москвой.
Он видел европейскую часть России, так сильно похожую на сводную сестру Европу и такую несходную с родными Сибирью и Дальним Востоком.
Он видел измученный дождями Старый Свет и перенаселенную Азию, разморенную жарой Африку и пребывающую в шоке Северную Америку, загадочную Австралию и полную настоящей, ^модифицированной жизни Америку Южную.
Он видел весь мир во всех деталях, но был к нему равнодушен. Отныне это был не его мир, и мировые проблемы больше не были в первую очередь проблемами Александра «Сокола» Баркова. Он сдал свой пост. Кто его примет? Кто‑нибудь найдется. кто‑то всегда находится, так уж устроена жизнь на планете Земля.
Тело осталось в реальности, а в виртуальном мире «Сокол» взмыл очень высоко, к самым облакам – отражению спутниковой сети и других орбитальных объектов. Он еще раз окинул зорким взглядом планету и устремился дальше. Навстречу холодной, усыпанной звездами космической тьме.
«Разряд!» – донеслось откуда‑то из темноты.
«Глупо, – подумалось „Соколу“. – Зачем тратить время и силы на то, чего уже не изменить?»
«Адреналин готов? Ну, так чего ждешь?!»
«Эти люди не понимают, что сама по себе жизнь человека, как способность его белкового тела питаться и размножаться, по сути, малоценна. Главное – разум, а ему не требуются оболочки…»
«Еще разряд!»
До полной свободы «Соколу» оставалось всего несколько мощных взмахов виртуальными крыльями. Всего несколько взмахов в пустоте. Несуществующие перья на спине подпалил мощный электрический разряд. Еще немного! Новый удар током. Земля непостижимым образом резко приблизилась и потянула к себе. Взгляд «Сокола» затуманила белесая пелена верхних слоев атмосферы. Сначала потеплело, затем снова похолодало, и воздух наконец стал достаточно плотным. Почувствовав под крыльями надежную опору, «Сокол» собрал последние силы и вновь рванулся к звездам…

Эпилог для уровней 3 и 4

Балеарские острова, конец сентября
Легкий юго‑западный ветер гнал невысокие волны к берегу. Они накатывались на пустынный пляж и, оставив неровные клочья пены, исчезали, словно впитавшись в песок. Вечерело, и солнце уже не палило, как днем. Хотя справедливости ради следует сказать, что и днем не было особенно жарко. Погода на этих островах радовала постоянством. Почти круглый год здесь было в меру тепло и солнечно, будто очередное глобальное изменение климата решило обойти Балеары стороной.
Барков брел босиком по линии прибоя, считая шаги и волны, периодически омывающие его щиколотки. Получалось по одной на десять шагов. Почему так? Почему не двенадцать? От чего это зависит – от силы ветра, плотности воды или еще каких‑то факторов? Будь на месте «Сокол», он мгновенно выдал бы кучу ссылок по теме, а может, и дал бы прямой ответ в виде цитаты из какого‑нибудь научного труда о происхождении и свойствах морских волн и приливов. Но «Сокола» в голове больше не было. И это было в большей степени хорошо, чем плохо. Да без сомнений – хорошо! Слишком высокой оказалась цена за предоставленное биокомпом могущество. Нормальному человеку не по карману. Шизофреникам вроде Главного – да, а простому и психически нормальному инженеру из «Мобисофт» Александру Баркову – нет.
И дело не в том, что мозги не справлялись с нагрузкой, проблема в ответственности. Когда ты убежденный негодяй, ты получаешь в лице биокомпа модели «Сокол» лишь универсальный инструмент для достижения своих неправедных целей, а когда ты законопослушный гражданин, то в первую очередь взваливаешь на плечи ответственность перед обществом, сравнимую, наверное, только с президентской. Это слишком тяжелая ноша для неподготовленного человека.
Размышления текли неторопливо, но поглощали Сашу целиком. Он почти не видел и не слышал ничего вокруг. И не потому, что не мог вынырнуть из вязкой трясины меланхоличных раздумий. Он просто не хотел. Окружающий мир пока мало его интересовал. Прежде всего Баркову требовалось разобраться в себе. В том, кем он был и кем стал.
Именно по этой причине Саша не обратил внимания на причаливший к берегу, вернее, почти выбравшийся на него, авиабот. С борта суденышка спустилась хорошо знакомая Баркову компания, но Саша не остановил на ней взгляд. Просто скользнул равнодушно и побрел себе дальше.
– О чем я и говорил? – негромко констатировал Климов. – Полная прострация.
– А мне показалось, он кивнул, – возразила Тамара.
– Тебе показалось, – вздохнула Ольга. – Бедный мальчик.
– Ничего, ничего, – попытался взбодрить компанию Владислав Валерьевич. – Врачи уверены, что он в порядке, просто еще не оправился от шока.
Единственной, кто не участвовал в обсуждении Сашиного состояния, была Лена. Она смотрела вслед мужу глазами, полными слез, и нервно теребила край тонкой летней кофточки. Когда Добрецов обернулся к ней и уставился, будто задавая немой вопрос, Лена всхлипнула.
– Я не смогу.
– Это необходимо, – строго сказал Владислав.
– Я понимаю, но не смогу. Он словно другой человек! Он не такой, как раньше… я… я его боюсь!
– А вот это напрасно. Он такой же, как любой из нас. Теперь и вовсе. Просто у него проблемы с памятью. Помогите ему, и вы вернете себе мужа.
– А если нет?
– Раз уж прилетели сюда, поздно сдавать назад, сударыня. Я уверен, вас он вспомнит. Доктора говорят, ему нужна зацепка, якорь. Помните, как вы помогли ему справиться с виртуальным врагом? Сейчас то же самое. Если он ухватится хотя бы за что‑нибудь, за самый кончик нити из прошлого, ему удастся раскрутить весь клубок своей памяти и вернуться в наш мир. Вы, Лена, для него та самая путеводная нить.
– Хорошо, я попробую, – после долгих колебаний сказала Лена.
Она подошла к мужу и взяла его за руку, но Саша никак не отреагировал. Он остановился у кромки прибоя и задумчиво уставился в море. Лена растерянно взглянула на Владислава. Тот лишь неопределенно помахал рукой, как бы говоря: «Вы жена, вам виднее, как его растормошить». Лена подошла к мужу вплотную и осторожно прижалась к его плечу. Некоторое время ничего не происходило, а затем Саша вдруг заговорил. Это было ожидаемо и в то же время так неожиданно, что Лена вздрогнула.
– Я здоров и все помню. – Барков слабо сжал ее пальцы. – Семь лет назад, когда мы впервые приехали на море, был в точности такой же закат. И ты согласилась выйти за меня замуж. Я все помню. Мне только нужно время, чтобы преодолеть усталость и заполнить поселившуюся в душе пустоту. Время, чтобы снова стать человеком.
– Ты и так человек. – Лена робко погладила Сашу по щеке. – Ты всегда им был. И даже больше, чем другие.
– Я был «Соколом», – попытался возразить Барков. – Наполовину машиной.
– Нет. – Жена отстранилась и заглянула ему в глаза. – Считай, это была болезнь. Но даже больной человек все равно остается человеком! Теперь же ты выздоровел.
«Предыдущий сеанс работы был завершен некорректно. Подождите, идет проверка работоспособности…»
Саша замер, словно пораженный молнией. Лена испуганно отшатнулась и бросила растерянный взгляд натоптавшихся неподалеку людей из «Невода». Владислав Валерьевич первым сообразил, что происходит неладное. Он открыл смарт и коротко бросил: «Скорую». От дрейфующей в паре кабельтовых океанской яхты тотчас отчалил еще один катер.
«Проверка завершена. Перехожу в режим ожидания‑2».
«Сокол»? – Саша почувствовал, как земля уходит из‑под ног. – Ты?!»
«Да. Анализирую обстановку. Опасность пятой степени: резкое снижение артериального давления, требуется стимуляция сосудистого тонуса…»
«Погоди, ты уцелел? Но как?!»
«Мощности и вооружения нанороботов модели С4НП недостаточно для уничтожения биокомпов технологической линейки С1Н. Программа самоликвидации в „Сокол“ не заложена. Программа „уцелеть любой ценой“ функционирует нормально. Расширить пояснения?»
«Нет. Этого достаточно. Кто:., то есть сколько еще боевых нанороботов, ассемблеров и биокомпов Системы уцелело?»
«С вероятностью до девяноста девяти процентов – нисколько».
«А на что, кроме себя, ты приберег один процент?»
«На Прототип биокомпа модели ноль один. В виртуальности по‑прежнему присутствует его отражение, обозначенное в общих файлах памяти как Зеркальный Ферзь, но где находится сам биокомп, неизвестно. Применить метод анализа косвенных данных?»
«Да, черт возьми!»
«Регистрирую подтверждение команды, совмещенное с идиоматическим выражением. Косвенные данные говорят о том, что Прототип находится в специальном хранилище головного офиса корпорации „Networld“.
– Черт! – вырвалось у Баркова.
– Что случилось, Александр? Вы бледны как мел. – Владислав поддержал Сашу под руку.
– Все нормально, Владислав Валерьевич. – Барков все‑таки опустился на горячий песок. – Голова закружилась. Сейчас отдышусь, и пройдет.
– Вы уверены? – Добрецов попытался нащупать Сашин пульс, но Барков высвободил руку.
– Да, уверен. Все нормально. Слабость и головокружение – это мелочи. Главное, что я жив.
– Отлично. – Владислав сел рядом. – Позвольте считать вашу реплику оптимистической и на ее основе сделать вывод: вы идете на поправку. Я всегда верил, что вы справитесь. Даже когда врачи констатировали клиническую смерть.
– Даже так? – Саша недоверчиво покосился на седого.
– Увы. – Владислав сцепил пальцы. – Но я приказал им бороться до конца. Приказал, несмотря на собственное твердое убеждение, что без «Сокола» вы не жилец. И, к моему величайшему изумлению, они вас вытянули. Выходит, не так был страшен биокомп, как мы себе представляли.
– С вас коньяк.
– Само собой. Когда поправитесь.
– Током били? – Барков хмыкнул. – Манилов в свое время обещал мне такую процедуру. Тогда до этого не дошло.
– Теперь пришлось. – Добрецов внимательно взглянул на Сашу. – А что?
– Ничего, – ответил Барков как можно более нейтрально. – Спасибо, что не бросили.
– Ну что вы, пустое. – Владислав похлопал Сашу по плечу. – Отдышитесь, но потом сразу в постель, хорошо? На сегодня прогулок достаточно.
– Хорошо, сейчас пойду, только один вопрос – вы нашли Штоколова?
– Нет. – Добрецов нахмурился. – И пока он считается невиновным. Но вы были правы насчет его истории болезни.
– И Прототипа? – Саша внимательно взглянул на Добрецова.
– Все не так просто, дорогой Александр, – ушел от ответа Владислав Валерьевич. – В двух словах: под нарисованный вами шаблон подходит не только Штоколов, вот в чем проблема.
– Не только? Кто же еще? А‑а, понимаю, вы имеете в виду Михайлова. Да, я тоже думал над этим совпадением. Подходит. Круг подозреваемых сузился до минимума. Но кто из них все‑таки настоящий Главный? Как вы намерены это выяснить?
– Пока никак. Теперь спешить некуда. Выздоравливайте, и мы обязательно поговорим на эту тему.
– Разве это не всё?
– Если обрисовывать ситуацию в общих чертах, то… скажите, вам что‑нибудь говорит фамилия Гриди?
– Макгриди? Сенатор?
– Нет, просто Адам Гриди.
– Ничего. Но возможно, это из‑за проблем с памятью. Если хотите, я постараюсь напрячься и…
– Нет, что вы! Никаких перенапряжений. Отдыхайте, отдыхайте, отдыхайте. Дела подождут. Я всего лишь хотел сказать, что кроме версий, в которых роль злодея отводится Штоколову или Михайлову, у нас появилась новая версия, не менее состоятельная. Но во все это вы сможете вникнуть лишь после выздоровления. Да и то если захотите. А пока отдых и ничего более!
– Как скажете. – Барков равнодушно кивнул. – Вы не могли бы…
Он перевел взгляд на Лену. Владислав состроил понимающую мину, поднял руки и попятился к авиаботу. За ним потянулась и вся компания.
Саша о них сразу же забыл. Он не отрываясь смотрел на Лену. Она сложила руки на груди и смотрела в море, совсем как недавно он сам. Барков не знал, догадался ли о чем‑нибудь Владислав, но насчет Лены у него сомнений не было. Она видела глаза мужа в тот самый момент, когда зависший неделю назад «Сокол» снова начал функционировать в «режиме ожидания‑2». Лена все поняла, и в глазах у нее читалась безысходность. Саша вздохнул. О чем бы сейчас ни думала жена, она была права. Небесно легкая жизнь впереди не высвечивалась. Только жизненное море: нежное, когда стоишь на берегу, и суровое, когда выходишь в него на хрупком суденышке. Море новых испытаний.
Барков тяжело поднялся и побрел вдоль линии прибоя. Лену с собой он не позвал. Чувствовал, что не имеет морального права. Всему есть предел; и любви, и терпению. Она сделала все, что от нее зависело: сохранила сына, сама вынесла тяготы, которых вполне могла бы избежать, не будь женой «Сокола», да и помогла мужу, чем смогла. Что Барков мог от нее требовать еще и, главное, что мог предложить ей в дальнейшем? Новые лишения, будущее в бункере? Нет. Она должна жить нормально, как все люди. Растить сына и радоваться тому, чему радуются все. Рядом с Сашей нормальной жизни ни у нее, ни у Олежки не будет. Рано или поздно Баркова разоблачат и снова втянут в какую‑нибудь историю. Непременно авантюрную и смертельно опасную. Рисковать жизнью близких Саша больше не собирался. Пусть уж лучше Олежка растет без отца.
– Кто это решил? – Лена взяла Баркова под руку и пошла рядом. Он и не заметил, как жена его догнала. – Ты? А меня ты спросил? Мы, между прочим, семья. Решения должны принимать вместе.
– Я снова размышлял вслух?
– Этот бред ты называешь размышлениями? – Лена улыбнулась. – Я не дам тебе развода, даже не надейся. Знаешь что, Барков, если уж тебя потянуло наделать глупостей, давай делать их вместе.
– Что ты имеешь в виду? – Саша нашел силы улыбнуться в ответ.
– Доберемся до кровати, я объясню. – Она оглянулась. Берег опустел, команда Владислава вернулась на яхту. – Впрочем, можно и не тянуть!
Она поцеловала Сашу, но едва он собрался ее обнять, выскользнула у него из рук и, смеясь, побежала к воде. Прямо на бегу она сбросила всю одежду и в волны невысокого прибоя нырнула в костюме русалки. Барков почувствовал вполне достаточный прилив сил и побежал следом за Леной. С каждым шагом меланхолия не просто отступала, а позорно драпала в сторону, прямо противоположную морю. К моменту, когда он очутился в воде, Саша уже почти забыл о мрачных мыслях, а когда в его объятиях снова оказалась Лена, он забыл о них без «почти».
Лишь на мгновение, в самом начале «глупостей», он позволил себе отвлечься и проанализировать ощущения, не связанные с Леной. То ли из «машинной деликатности», то ли просто потому, что функционировал теперь в «режиме ожидания‑2», «Сокол» молчал и даже не пытался, например, закачать в память хозяину что‑нибудь познавательное из Камасутры.
Барков мысленно похвалил электронного «симбионта» и тут же о нем забыл. Наплевал, и все. И, похоже, это был самый верный способ избавиться от всех сомнений и переживаний. «Сокол» никак не прокомментировал эту мысль, но Саша почувствовал, что он с ней согласен. На все сто процентов.

Вы перешли на уровень 5: